Стихотворения 2014 года.




* * *

Я ничего писать не буду,
Не вижу я достойных тем.
Сижу, напоминая Будду,
И непрерывно что-то ем.

Для домочадцев это мука,
Ведь жру я словно крокодил,
И это счастье – потому как
Я наконец к перу остыл.

Всегда считала делом вредным
Семья поэзию мою,
Ведь сочинял я о секретном,
Себя позорил и семью.

Мне говорили: «Стань же взрослым,
Пойми – по мнению богов,
Твоим согражданам безмозглым
Не надо искренних стихов.

Твой мутноглазый современник
Не образов и не идей
Желает, а побольше денег,
Дабы оплачивать блядей».

Так говорили мне родные –
И я признал их правоту,
Зато сосочки вкусовые
Внезапно ожили во рту.

Я вкус нашёл в различных брашнах –
Не зря постился сорок лет,
И шантажирую домашних
Тем, что воскресну как поэт.

И, словно шляхтич в старой Польше,
Весь день поэтому я жру,
Зато не прикасаюсь больше
К таящему обман перу.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.01.2014 год

* * *

Неприятен мужик-богоносец,
Он имеет какой-то расчёт,
Все ведь Бога давно побросали,
Только он всё несёт и несёт.

Он посмотрит презрительно этак:
Дескать, знаю – несёшь колбасу,
И крупу, и консервы, и мыло,
Ну а я только Бога несу.

Чем попало он может питаться
И шагает почти налегке,
У меня же огромная тяжесть
В вещевом накопилась мешке.

А ведь есть и жена, и детишки,
И сварливая старая мать,
Но не хочет мужик-богоносец
В положение наше вникать.

Чую, чую: он всех презирает,
С кем судьба его сводит в пути,
Потому что они не согласны
Бесполезного Бога нести.

Насекомых ему подсыпали,
Подливали в еду креозот,
Ну а он с затаённой усмешкой
Всё несёт, и несёт, и несёт.

На него специальные люди
В темноте наводили обрез,
Но не взяли проклятого пули,
И, выходит, он – сильненький бес.

Мы устроили сход и послали
Достоевскому общий наказ:
Забери своего богоносца,
Забери эту язву от нас.

Но пришёл нам из Питера вскоре
Нехороший какой-то ответ:
Достоевский является мёртвым
Полтораста без малого лет.

Стало быть, ему надо молиться,
Пусть уймёт мужика своего:
Вот вам памятник – пойте, пляшите,
Как мордва, ублажайте его.

Чтоб от нас он забрал богоносца,
Лейте кровь и берёзовый сок,
Ведь от взгляда того богоносца
Не проходит нам в горло кусок.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.01.2014 год

* * *

Жизнь меня никогда не щадила,
Никаких не исполнила грёз.
От любви, что на сон походила,
Провалился мой вздёрнутый нос.

По-другому же и не бывает
В нашем здешнем суровом быту –
Так ли, сяк ли, но жизнь убивает
Неизменно резвушку-мечту.

Вот и кушаю нынче микстуры
Вместо прежних борщей и котлет,
Вспоминая былые амуры
Словно липкий горячечный бред.

Что искал я в бесчисленных бабах –
Я теперь не пойму, хоть убей,
И бреду на конечностях слабых
В ближний парк покормить голубей.

Среди крошек петлю размещаю
И рывком сизаря подсеку.
Трепыхание я прекращаю,
Откусив ему сразу башку.

Эти действия видит ребёнок
Четырёх приблизительно лет.
Пусть глядит не на глупых девчонок,
А на то, как охотится дед.

Хорошо, что он видел расправу –
Он из парка уйдёт, умудрён.
Я ему улыбаюсь кроваво –
И в ответ улыбается он.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.01.2014 год

* * *

Из подполья вышли зоофилы,
Стали всюду марши проводить,
И обыкновенные педрилы
К ним боятся даже подходить.

Зоофилы очень огрубели,
Злобы понабрались у зверей
И способны даже и без цели
Встречному наставить фонарей.

Зоофилы лезут из подполья
Там и сям, куда ни погляди,
И гляжу я на собаку с болью:
«Отымеют, к бабке не ходи».

Знаю: всех котов у нас в подвале
Зоофилам удалось растлить,
И животные затосковали,
Перестали драться и шалить.

В лес облавой для поимки зверя
Зоофилам нравится ходить,
Но Господь им вовсе не намерен
Долгий срок для власти отводить.

Пусть пока ликуют зоофилы,
Пусть, вопя, прочёсывают лес –
Там их ждут в засаде древофилы,
Так устроен мировой прогресс.

Зоофилы, после – древофилы,
После – некрофилы, а потом
Вновь придут нормальные педрилы,
Вновь возглавят Европейский Дом.

Бабы бородатые запляшут
Снова в телевизоре гопак…
«Слава богу, – люди кротко скажут, –
Эти хоть не трогают собак».

        Андрей Владимирович Добрынин 09.01.2014 год

* * *

Вот шхуна – гордая красотка,
Как снег сияют паруса,
А в трюмах – груз: плохая водка
И краковская колбаса.

Вот женщина – но восторгаться
Её осанкой не спеши:
Лишь помыслами о богатстве
Загружен трюм её души.

Мечты, мечты, меня не троньте,
Во мне остыл любовный зуд,
И корабли на горизонте
Теперь лишь водку мне везут.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.01.2014 год

* * *

Всё темнее, темнее, темнее,
С каждым днём всё темнее, друзья,
Всё труднее, труднее, труднее
Утром выбраться из забытья.

Существует, конечно, спиртное,
Выносимее делая тьму,
Порождая веселье больное, –
И на этом спасибо ему.

Вот и Колю спасало спиртное,
Ибо был он из солнечных мест,
И о том, что наш Коля в запое,
Временами шептался подъезд.

Коля утром глядел из оконца –
Но надежды терпели провал:
Видел он, что отсутствует солнце –
И по первой себе наливал.

Был наш Коля, представьте, поэтом –
Значит, пил, веселился и пел
И на свете безрадостном этом
Заживаться причин не имел.

От веселья, что болью звенело,
Он устал, а другого не знал,
И усталая жизнь улетела
Как-то вечером в чёрный провал.

Не поймал её пьяненький Коля,
Но кончину его не злословь:
Не вино, не отсутствие воли, –
Многих губит лишь к солнцу любовь.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.01.2014 год

* * *

Выпью водочки лютой, палёной,
Заложу в подъязычье насвай
И ударюсь в безумную пляску,
Голося: «Махалай-бахалай».

Из подвалов полезут узбеки,
Отсидеться им будет нельзя,
Ибо любят они веселиться,
Водку пить и плясать, голося.

Распугают прохожих пришельцы,
Никогда не крестившие лба;
Будет с дикими криками долго
Во дворе колыхаться толпа.

Но внезапно свой танец прерву я,
Из порток извлеку документ
И скажу: «Вы ошиблись, узбеки,
Не бухарик я вовсе, а мент.

Я ловлю незаконных мигрантов,
И, поскольку я очень хитёр,
Я выманивать вас научился
Из подземных таинственных нор.

Собирайтесь, поедем в Бутырку,
Но, поскольку и я – человек,
Я согласен, чтоб вместо поездки
Сдал мне тысячу каждый узбек.

Нет народов плохих и хороших –
Так считают в Москве опера.
По деньгам разберёмся – и будем
Дальше вместе плясать до утра».

        Андрей Владимирович Добрынин 13.01.2014 год

* * *

Компания весёлых выжиг
В цивилизованном краю
Катается на горных лыжах,
А я последний хрен жую.

Таков естественный порядок,
Так надо, так заведено:
Одним – сиянье горных радуг,
А прочим – жизненное дно.

Одним – стремительные спуски
И кабаки по вечерам,
Другим, для временной разгрузки, –
Палёной водки килограмм.

Несутся лыжники по скату –
Вовсю резвятся господа,
А ведь они мою зарплату
С собою увезли туда.

Конечно, деньги – это сила,
Берёшь – и едешь не боясь.
Что, если б денег не хватило
На лыжную, допустим, мазь?

Какое там катанье, на хер,
Коль нет скольжения у лыж?
Так носом клюнешь, как Шумахер,
И шлем об камень раскроишь.

Один буржуй катался в Польше
И врезался башкой в сосну, –
С тех пор не узнавал он больше
Ни родственников, ни жену.

Живётся нелегко буржуям,
Без мази им несдобровать,
А значит, мрачным хреножуям
Нельзя зарплату отдавать.

Я подожду, я не в обиде,
Лишь помашу ладошкой вслед,
Ведь всё равно в моей планиде
Ни лыж, ни Куршевеля нет.

        Андрей Владимирович Добрынин 16.01.2014 год

* * *

Мои друзья – давно уже калеки,
Трухлявые, скрипучие стволы,
Но я, однако, не пишу элегий,
Мои стихи бодры и веселы.

Мои друзья ещё живут, но души
У них давно похитил мрачный Орк,
А я не делаюсь мрачней и суше
И перед жизнью чувствую восторг.

В кругу кавказцев веселюсь на рынке,
И под рукоплескания и смех
Я топочу в подобии лезгинки,
И всем смешно, а мне смешнее всех.

И с умиротворенною улыбкой
Домой иду я, тяжёло дыша,
И эту пляску глупую ошибкой
Считать не соглашается душа.

В такие дни, когда под ветром с Юга
Листва, как море, блещет и кипит,
Должны мы пляской радовать друг друга, –
Плясал же перед Богом царь Давид.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.01.2014 год

* * *

Не знают негры истинного Бога,
Они не очень-то просвещены,
Но сожрано миссионеров много,
А значит, есть понятие вины.

И губернатору на побережье
Туземцы шлют живых леопардят,
Дабы не сжёг языческие вежи
Аркебузиров мстительных отряд.

Шлют негры камедь, пахнущую чудно,
И девочек, чьи ласки – словно мёд;
Дары вельможа продаёт на судно,
А значит, не торопится в поход.

Знай: неспроста общинными котлами
Миссионеров кончилась стезя –
По мненью негров, говорить словами
О Господе и с Господом нельзя.

Он смотрит с неба взором, полным ласки,
Надёжно бесконечностью укрыт,
И с негром, запыхавшимся от пляски,
Мерцаньем звёзд он внятно говорит.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.01.2014 год

* * *

Я каждую собаку знаю
В своих краях, и потому
Я псу дорогу преграждаю
И скорбно говорю ему:

«Ну что же ты, собачий Каин,
Меня так люто огорчил?
Ведь я же псов со всех окраин
К себе в приют перетащил.

Мне выделили грант немалый
На содержание собак.
Я съездил с секретаршей Аллой
На курсы в Канны и Коньяк.

Мы с ней в салонах выбирали
Для нужд приюта лучший джип –
И вдруг собаки все удрали,
И этот факт меня пришиб.

Я полон был любви и веры,
Я плавал в розовом дыму,
Но все собаки – лицемеры,
Не стоит верить никому.

Как выдержит всё это Алла,
Ребёнка нашего нося?
Ну что ж – мне жизнь растолковала,
Что верить никому нельзя.

Не скрою – от такой науки
Я стал немножечко седей,
И, раз уж все собаки – суки,
Придётся содержать людей».

        Андрей Владимирович Добрынин 19.01.2014 год

* * *

«Вы слышали, что Виктор умер?» –
Шепнули вы, и вздрогнул я.
Зачем я не ополоумел,
Не выпал прочь из бытия?

Зачем я из себя не вышел,
Не завопил, не завизжал?
Нет, я сказал: «Конечно, слышал» –
И нежно руку вам пожал.

Душила, как боа-констрикор,
Неотгоняемая жуть:
Мы все уйдём, как этот Виктор,
В безрадостный последний путь.

Смерть ищет, погубить кого бы,
И взор её бездонно-пуст,
И на меня уже микробы
Сигают с ваших милых уст.

Но я сдержался – к лицемерью
Есть у меня большой талант –
И молвил: «Тоже мне потеря –
Дал дуба пошлый деградант.

Не бойтесь, милая, я рядом,
А вот и клуб “Шестнадцать тонн”», –
И вашим восхищённым взглядом
Я щедро был вознаграждён.

Но мёртвый Виктор неотлучно
За нами привиденьем тёк,
И я молил его беззвучно:
«Прости меня! Прости, Витёк!»

        Андрей Владимирович Добрынин 19.01.2014 год

* * *

Плохо то, что бизнес не веду я –
Ежели бы вёл какой-нибудь,
Жил бы славно, в ус себе не дуя,
Будущего не боясь ничуть.

А теперь мне будущее страшно –
Сразу плачу, чуть в него взгляну.
Не вкушать изысканные брашна
Мне придётся, а пускать слюну.

Впредь я дегустировать не буду
Благовонных вин и коньяков;
Я покуда жив – и это чудо
В государстве толстых кошельков.

Чтоб здоровье не пошло насмарку,
Чтоб хватило денег на погост,
По ночам гуляю я по парку
При меланхоличном свете звёзд.

Разобрал я ходики стенные,
Гирьку навязал на ремешок,
И поэтому в часы ночные
В парке часто слышится «чпок-чпок».

И влюблённые, от поцелуев
Оторвавшись, скажут обо мне:
«Снова дед пошёл мочить буржуев,
У него ведь гирька на ремне.

Грамотно он выбирает место –
Рядом клуб, а в клубе – высший свет…
Помни: и тебя, моя невеста,
Защищает этот скромный дед».

        Андрей Владимирович Добрынин 26.01.2014 год

* * *

Есть у нас в палисаднике дерево,
Воробьи собираются там,
И звенит воробьиное дерево,
Доставляя приятность ушам.

Жизнерадостность явно присутствует
В дружном хоре гнедых воробьёв,
А у нас это чувство отсутствует,
И повеситься каждый готов.

Вы послушайте это чириканье,
Меланхолики, ёб вашу мать,
И поймёте: лишь нечто великое
Можно хором таким воспевать.

Продиктованы вечной обидою
Ваши песни, собратья мои.
Извините, уж лучше я выйду – и
Пусть звенят надо мной воробьи.

Перед вами в долгу мироздание,
Вам недодано Божьей любви,
Ну а я раздобыл пропитание –
И чирикаю, как воробьи.

Недовольство граничит с бездарностью,
И поэтому в солнечный день
Я иду и с большой благодарностью
Воробьиную слушаю звень.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.01.2014 год

* * *

Увы, моё вниманье к окружающим
Их, окружающих, весьма смущает:
Им представляется, что взор мой пристальный
Свирепую расправу предвещает.

А у меня того и в мыслях не было,
Хотелось только тёплого общенья, –
Откуда ж эти явственные признаки
Боязни, недоверья и смущенья?

Я знаю анекдоты и истории
Из нашего обыденного быта;
Есть также у меня бутылка водочки,
И из неё совсем чуток отпито.

Ну, отхлебните! В качестве закусочки
Я предлагаю корочку лимона,
И будем вместе весело приплясывать,
На девушек посматривать влюблённо.

Подшучивать мы будем над старушками,
Глядящими на нас оторопело:
Ума не надо, чтоб сидеть на лавочках,
Плясать и петь – вот умственное дело.

А после в пруд мы с хохотом попадаем,
И вы уже поверите едва ли,
Что час назад вы исподлобья зыркали
И в чём-то там меня подозревали.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.01.2014 год

* * *

Люблю стихи я сочинять за плату,
При этом плата быть должна такой,
Чтоб человечество поколебалось,
Да и махнуло на меня рукой.

Оно охотней тратится на пьянство
И на разнообразную еду,
Хотя Платон и пьянство, и обжорство
Считал с безумием в одном ряду.

Оно охотней тратится на девок,
Да и на содомический разврат,
Хотя соитье «маленькой падучей»
И называл великий Гиппократ.

Поэтому я повышаю цену:
Хочу, чтоб отпугнула вас она,
Хочу, чтоб вы провозгласили внятно:
Поэзия нам больше не нужна».

И я себя почувствую свободным:
Забуду книги и рабочий стол
И буду содомировать животных,
При этом поедая циклодол,

При этом обо всех своих пороках
В кругу детей хвастливо голося,
Чтоб наконец вы поняли со вздохом:
С большим поэтом дешевить нельзя.

Провозглашу я полную свободу
И буду шлюх в притонах колотить,
Чтоб вы признали: крупному поэту
На самом деле лучше заплатить.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.02.2014 год

* * *

Как только выдержала печень,
И выдержала ли вообще!
О, сколько раз за скверным пивом
Я шёл в заснеженном плаще!

Здесь восклицательные знаки
Я не напрасно становлю:
Я был тогда неравнодушен,
Был очень влюбчив во хмелю.

Напьюсь, бывало – и стадами
Слетают комплименты с губ,
А нынче я взираю спьяну
На женщину, как некий труп.

И женщины меня боятся –
Ведь все боятся мертвяков,
А я ведь становлюсь к тому же
Мертвецки глуп и бестолков.

Не бойтесь, женщины! Не надо
Выскакивать из-за стола:
Ведь я затем и умер, чтобы
Не делать ни добра, ни зла.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.02.2014 год

* * *

Раньше все непростые вопросы
Разрешались простейшим путём:
Сел с друзьями, достал папиросы –
И понятно: ещё поживём.

Раньше всякое тоже бывало,
Жизнь порой доводила до слёз,
Лишь беседа всегда помогала
И забористый дым папирос.

Но друзья с моего парохода
Посходили, причём на ходу.
Подвела меня даже природа –
Ясных дней не осталось в году.

И молчу я, а значит, едва ли
Пересилю житейское зло.
Папиросок-то делать не стали,
Вот отсюдова всё и пошло.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.02.2014 год

* * *

Я сделался с годами мудрым
И стал с людьми суров и груб,
Но как-то раз проснулся утром
И понял, до чего я глуп.

Да, знаю я, как сочиняет
Моэм, который Сомерсет,
Но в доме всё мне починяет
Витёк, весёлый мой сосед.

Я знаю: глубоко пролезли
В суть мира Эпиктет и Локк,
Но я читаю, сидя в кресле,
А кресло починил Витёк.

Он тягу получил в наследство
Всё поправлять, чинить, латать,
Из-за которой с малолетства
Не успевал он книг читать.

А я читал, – покуда сухо
В мозгу не прозвучал щелчок:
«Ты – император в мире духа,
Но в вещном – жалкий дурачок.

Довольно вглядываться в вечность,
Довольно жить в пространстве книг,
Зови того, кто понял вещность,
Кто пульс материи постиг».

О, сколь прекрасны разговоры
О том, как надо делать плов,
И как работают моторы,
И как кастрируют котов!

А значит, буду впредь учтиво
Соседа в гости приглашать
И чествовать посредством пива,
И жирной пищей ублажать.

И буду, мягок и беззлобен,
С ним толковать о вещном впредь,
А не о духе, что способен
Порою так осточертеть.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.02.2014 год

* * *

Ради успокоения нервов
Предсказуемо я поступлю:
Накуплю себе разных консервов –
Тех, которые страстно люблю.

Здесь и персики, и абрикосы,
И оливки, и даже икра –
Прекращаются всхлипы и слёзы,
Если вижу я столько добра.

Да: запаяно в скромные банки,
Только вскрытия жаждет добро,
И плевать мне, что девки-поганки
Обо мне отозвались остро.

Мне сказали они возмущённо,
Что старпёрам таким не дают, –
Ну и пусть себе корку лимона
В душном клубе весь вечер жуют.

Я, конечно, уже не жеребчик,
Я, возможно, уже не герой,
Но зато заработанный хлебчик
Мажу маслом, а после – икрой.

Ну а девки, зарплату транжиря,
Не хотят стариковской елды,
А в итоге на жизненном пире
Насидятся ещё без еды.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.02.2014 год

* * *

Не прячу голову по-птичьи
В песок, как большинство людей, –
Нет, я взираю в безграничье
Коммунистических идей.

Идеи эти всё развитье
Сумели предопределить,
Итак: сперва – кровопролитье,
Потом – отнять и поделить.

Ведь в этом сущность коммунизма,
Как телевизор говорит.
Мне видится сквозь эту призму,
Как будто город мой горит

И, в страхе нарезая петли,
Бежит буржуйская семья,
И следую на их же «бентли»
За ними с маузером я.

Со смаком жертву выбираю,
Чтоб с наслаждением убить…
Да, сущность ленинского рая
Лишь в том, чтоб кровь людскую пить.

Мой идеал – топор и плаха,
Недаром валятся, как труп,
Буржуйки в обморок от страха,
Как только я являюсь в клуб.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.02.2014 год

* * *

Да, иногда я крепко выпиваю,
И это дело нравится не всем,
Однако я детей не убиваю,
И знают все, что я детей не ем.

Нет, я на этих карликов крикливых,
Напротив, с омерзением плюю,
И для людей разумных, справедливых
Поэтому я как бы и не пью.

Да, я порой, ругаясь непристойно,
Ползу на четвереньках по двору,
Но все мамаши могут быть спокойны:
Я их безмозглых деток не сожру.

Да, не сожру, хотя, конечно, мог бы
Схватить, загрызть и уволочь во тьму,
Но после пива и копчёной мойвы
Мне дети совершенно ни к чему.

И пусть мочи количеством немалым
Я орошаю путь, пока ползу –
Я респектабельным оригиналом
Считаюсь, ибо деток не грызу.

И пусть порой цепляется за землю
Мой вываленный из ширинки срам –
Почтительным приветствиям я внемлю,
Когда ползу на отдых по дворам.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.02.2014 год

* * *

Я умру – и моя уничтожится личность,
Но мое сожаление мне непонятно,
Ибо я проявлял сексуальную хищность,
В плане нравственном я себя вёл неопрятно.

Есть ли смысл сокрушаться, испытывать горе,
Если речь о подобном моральном уроде?
Сам с собою я громко об этом заспорю,
Сидя в тесном духане «У дяди Володи».

Тишина постепенно повиснет в духане,
На меня с любопытством уставятся люди,
И тогда я опомнюсь и крикну: «Армяне!
Я не пьян – я всего лишь мечтаю о чуде».

Совершать злодеяния мне надоело,
Пусть же личность умрёт – я нисколько не трушу,
Но молю вас: в моё опустевшее тело
Поместите, пожалуйста, добрую душу».

И армяне нахмурятся: «Это непросто,
Мы и сами в Москве развратились маленько,
Но мы знаем в Армении деда Петроса –
Он в быту вообще не использует деньги.

Платит мёдом за всё, помидорами, сыром,
И глупцов удивляет его необычность.
Что ж, когда дед Петрос упокоится с миром,
Мы в тебя поместим его добрую личность.

По сравнению с ним ты ещё молоденек,
Поживи, удивляя Москву бескорыстьем;
Нас самих удручает всевластие денег,
На тебя мы посмотрим – и души очистим.

Лишь одно мы тебе выдвигаем условье:
Чтобы новая личность в тебе не страдала,
Должен к телу ты впредь относиться с любовью,
Ибо пьёшь ты охотно, а кушаешь мало».

        Андрей Владимирович Добрынин 09.02.2014 год

* * *

Деревья тебе отвечали,
Шумя и листвою блестя,
И ты улыбался деревьям
И радостен был, как дитя.

Стемнело – и всё изменилось:
Фонарь освещает стволы,
А души деревьев блуждают
Средь звёздной и облачной мглы.

И ты поскорее проходишь
Деревьев таинственных ряд –
Они не с тобою, не с жизнью,
А с ночью теперь говорят.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.02.2014 год

* * *

Когда я шёл через поляну
Прельстительного бытия,
Вдруг выломилась как-то странно
Нога бедовая моя.

Не мог я нежно улыбнуться,
Увидев рось и перламутрь:
Нога должна наружу гнуться,
А почему-то гнулась внутрь.

И сразу накренялось тело,
И вся фигура шла вразброд,
И отвлекало это дело
Меня от всех земных красот.

Прихрамывая, как протезник,
Как мирных будней инвалид,
Не знал я, что Господень вестник
Стремительно ко мне летит.

То он для моего же блага
Мне ногу на ходу подсёк,
Чтоб от него не дал я тягу,
Чтоб суету избрать не мог.

Я был сластолюбив и прыток,
И он мне выломил сустав,
Чтоб мне вручить Господень свиток,
Где более трёх тысяч глав.

Я этот свиток принял в руки –
И рыкнул наподобье льва,
И захотел в земные звуки
Облечь небесные слова.

Хромая я передвигался,
Но такт уже рубил рукой,
И ангел хитро улыбался,
Летя в небесный свой покой.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.02.2014 год

* * *

Мне ни к чему земные боги,
Я сам себе и царь, и бог.
В нездешнее уносят ноги
Меня, клонящегося вбок.

Глупцы, я не желаю лоска
Америк ваших и Европ,
Под грузом собственного мозга
Я падаю в родной сугроб.

Я спотыкаюсь то и дело,
Но не глядите свысока:
Пока кряхтит в сугробе тело,
Душа взлетает в облака.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.02.2014 год

* * *

Какое чудо этот сон,
Закрыл глаза – и вдруг уплыл
В закат, ласкающий места,
Где ты когда-то счастлив был.

Закат, как розовая ткань,
Лежит на коробах домов,
И так хорош обычный двор,
Что просто не хватает слов.

Старухи дивно хороши,
Прекрасна беготня ребят,
И в довершение всего
Качели старые скрипят.

И столь покоен этот мир,
Вновь возникающий во сне,
Что беспокойство, как тогда,
Подкрадывается ко мне.

И мне напоминает вдруг
Трагический оконный блик,
Что до явления любви
Остался миг, последний миг.

        Андрей Владимирович Добрынин 16.02.2014 год

* * *

Недвижны оконные светы
За сеткой дрожащих ветвей –
В столицу доносятся вздохи
С оттаивающих полей.

Змеятся крестовые рамы,
Под окнами стоя в воде,
И наледи плавные пятна
Подёрнуты лоском везде.

А там, где пространство свободно
От жирных болезненных льдов,
Дрожит разноцветная влага
В бесчисленных лунках следов.

И светы, и отсветы всюду,
И всюду – светящийся лоск,
И в этом цветном беспорядке
Блуждают и зренье, и мозг.

Сначала им хочется схему
Найти в раздроблении, но
Становится им постепенно
Уютно, тепло и смешно.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.02.2014 год

* * *

Когда сквозь оттепель бредёт,
Пошатываясь, скальд,
И дождь проклёвывает лёд,
И светится асфальт,

И всхлипы влаги навести
Стараются тоску,
И разум пробует найти
Сбежавшую строку,

И блики наподобье смальт
Ложатся по двору,
И сознаёт внезапно скальд,
Что он один в миру, –

Да, вот тогда… А что – «тогда»?
Рюмашку – и в кровать.
С улыбкой надо, господа,
Такое сознавать,

Когда меж фонарей плывёт
Блестящая пыльца,
И ливень оттепельный льёт,
И нет ему конца.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.02.2014 год

* * *

Мне никотин и алкоголь
Навязываются в друзья,
Они твердят: «Мы – жизни соль», –
Конечно, врут. А что же я?

А я усиленно курю,
Сосу спиртное, как паук,
Гляжу в трюмо и говорю:
«Куда ты катишься, мой друг?»

«Да, воля у меня слаба, –
Я отвечаю сам себе. –
Уж такова моя судьба,
И все претензии – к судьбе».

Я лишь одно придумать смог:
Для экономии затрат
Пойду к дружку, скажу: «Витёк,
Ведь ты же охраняешь склад.

Давай-ка вынесем вина,
Еды, гондонов, сигарет.
Там столько этого говна,
Что хватит на десятки лет.

Разоблаченьем не стращай,
У них запущен весь учёт,
Но помни: стырил – угощай,
И будет нам от всех почёт.

У человека есть секрет:
Лишь для труда он хвор и слаб,
А дашь вина и сигарет –
И он навек твой верный раб.

Ты дай ему духовных благ –
Он их отвергнет, сукин сын,
Однако водку и табак
Не отвергает ни один.

Витёк, ты морду не криви,
Не отводи смущённых глаз,
Ведь я хочу одной любви,
Хочу, чтоб все любили нас».

        Андрей Владимирович Добрынин 22.02.2014 год

* * *

Мир был моим молчанием наказан,
Я не писал почти четыре дня,
И вот мутнеющим предсмертным глазом
С мольбою мир взирает на меня.

Ведь мир, в стихах не выраженный мною,
Есть только масса протовещества;
Он страждет, как животное больное,
В себе не ощущая божества.

Растекшись в полукруге окоёма
Под небом, позабывшим синий цвет,
Болеет мир, и помогать больному,
Кряхтя, садится старенький поэт.

Превозмогает он свою отдельность,
Ничтожное людское естество,
Чтоб сквозь окно, очнувшись, беспредельность
Осмысленно взглянула на него.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.02.2014 год

* * *

Гарри Поттер вырос, стал педрилой –
Так теперь положено, увы.
Я шепчу над близкою могилой:
«Детки у меня не таковы.

Я их просто не родил, оставив
Там, где нету никаких педрил;
Там никто не думает о славе,
Там покой, там шорох Божьих крыл.

Я не в худшем месте их оставил –
Тех, кто не зачат и не рождён:
Там не надо ради неких правил
Подставлять безумцам афедрон.

Я не себялюбие, не скупость
Проявил, а только доброту,
Не призвав детей в наш мир, глупость
Перешла запретную черту.

Поскорей бы присоединиться
К тихим детям, к теням без лица.
Я позволил детям не родиться –
И они за это чтут отца».

        Андрей Владимирович Добрынин 27.02.2014 год

* * *

Манипулирую гантелями
В уютной комнатке своей;
Я это делаю неделями,
Чтоб стать физически сильней.

Не просто так, а со значением
Я упражняюсь на дому:
Хочу я насладиться мщением,
Набить хлебало кой-кому.

С великой целью за железки я
Вновь принимаюсь поутру:
Ведь ходят сильные и дерзкие
С детьми по моему двору.

Они не замечали ранее
Меня, скользившего, как мышь,
Но я потребую внимания,
Сойдя во двор горою мышц.

«Хоть не лишён мой двор приятности,
Мне тесно в нем и одному», –
Так я скажу и для наглядности
Набью хлебало кой-кому.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.02.2014 год

* * *

Снова ты облажалась, собака,
Вновь сумел я пробраться на склад
И мешок первосортного мака
Уволочь для хороших ребят.

Раскумарятся славно ребята,
На неделю наварят винта,
А собака глядит виновато,
Размышляя: «Я больше не та;

Не из тех я уже, что спускают
На заборе с жиганов штаны,
Кладовщик мне давно намекает:
Инвалиды, мол, нам не нужны.

Я тебя понимаю, собака,
И вхожу в положенье твоё,
Тем не менее, всё же, однако
Я собак не пускаю в жильё.

Ты, собака, ступай к наркоманам,
Всё равно там казарменный быт;
Наркоману не кажется странным,
Коль собака с ним рядышком спит;

Чтоб лечить ему язвы на коже,
Очень нужен собачий язык;
Эти люди подонки, но всё же
Не такие, как твой кладовщик.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.02.2014 год

* * *

До людей ничего не доходит –
Ничего, что бы я ни сказал,
И нужда меня властно уводит
Вечерком в гимнастический зал.

Утомительно непониманье
И людская страшна глухота,
И отсюдова штанг выжиманье
И качание мышц живота.

И, облеплен по схеме скелета
Убедительной массою мышц,
Я иду и встречаю соседа,
И дрожит он в испуге, как мышь.

Он кичился своей глухотою,
Вызывающе был бестолков,
И презрительно звал гопотою
И меня, и других чуваков.

А теперь вот одумался сразу
И прочистил каналец ушной,
И особенно важные фразы
Повторяет с восторгом за мной.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.03.2014 год

* * *

Собака по кличке Бабака
Бежала незнамо куда;
Она улыбалась – однако
Её подгоняла нужда.

Собака всегда улыбалась –
Был жизненный путь её крут,
Он ей говорил: улыбайся,
Ведь всех неулыбчивых бьют.

Я тоже всегда улыбаюсь,
Подачки людские ценя.
Собака по кличке Бабака
Смирению учит меня.

И так же, как эта собака,
Я чувствую часто в бреду
Упругость кусаемой плоти
И привкус металла во рту.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.03.2014 год

* * *

В небе звёзды стрекочут размеренно,
В огородах мерцают сверчки,
И над морем безлунным потерянно,
Сиротливо висят огоньки.

Одураченный килькою хитрою,
Ржавый траулер бродит в ночи;
Капитан, обнимаясь с поллитрою,
Не пробудится, как ни кричи.

Да кричать-то и некому, в сущности –
Нализалась команда и спит.
Задыхаясь от собственной тучности,
Брюхо выпятив, море сопит.

Отдыхает скорлупка рыбацкая,
Вариант ей не страшен такой,
Что надвинется судно – и бац её:
В глубине, как известно, покой.

В глубине измеритель спокойствия
Пребывает на высшей черте,
И проблема дневного довольствия
Не стоит ни в какой остроте.

Пусть живые следят за доходами,
Размышляют о Боге с тоской,
Моряки же, укрытые водами,
Отдыхают в прохладе морской.

Проплывают тела веретённые
Небольших черноморских акул,
И ловцы успокоились сонные,
Не твердят, что их Бог обманул.

Уготованы склепы из жести им,
Вместо савана служит им сеть,
И вольно́ же сверчкам и созвездиям
Перед Богом в оркестре звенеть.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.03.2014 год

* * *

Я – большой павиан синезадый,
На верёвке содержат меня.
Я зачем-то с людьми подружился,
Недостаточно волю ценя.

Да, кормили меня поначалу,
А потом изловчились – и хвать!
И сижу я теперь на верёвке,
И мой долг – огород охранять.

Я могу разорвать человека
Сверху вниз, а потом поперёк,
Словно сабли – клыки павиана,
Взор пронзает до самых кишок.

Тем не менее если гиена
К огороду идёт не спеша,
Я гиене даю оплеуху,
И она удирает, спеша.

На моей стороне справедливость,
Не боюсь я поэтому львов.
Ну а чем состоит справедливость?
Повторяю для средних умов:

Если кушал ты пайку людскую,
Если рук не чуждался людских,
Справедливо – сидеть на верёвке
И яриться, кусая своих.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.03.2014 год

* * *

Другие люди не болеют,
Здоровье свыше им дано,
Они к куренью тяготеют,
Амурятся и пьют вино.

А мне всё это воспретило
Сложенье слабое моё:
Чуть что – глядишь, и в бок вступило,
Чуть что – и в сердце колотьё.

Я должен укреплять здоровье,
Как заповедал нам Господь,
И не заигрывать с любовью
И с тем, что разрушает плоть.

Смотрю я на корпоративе,
Как люди пляшут во хмелю,
И вряд ли Богу я противен
За то, что я их не люблю.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.03.2014 год

* * *

Вынырнув из глубины болезни,
Я увидел, что весна жива
И бегут по улицам куда-то
Человеческие существа.

Некоторые бегут работать –
К этим у меня претензий нет,
А другие – торговать собою,
И от них есть некоторый вред.

Норовят былые коммунисты
Угадать желанья богачей,
Но и христиане понимают,
Что лишь деньги – мера всех вещей.

Видя христиан и коммунистов,
Их волненье, брань и толкотню,
Кажется, я вновь заболеваю
И в болезни общество виню.

В нём уж очень честность обнаглела,
Лица честностью искажены,
Ну а менее святые люди,
Видимо, и жить-то не должны.

Эти честные во имя мира
Отобрали у меня ружьё,
А потом умело поделили
Скромное имущество моё.

И теперь, оставшись без таблеток,
Я молю: «О Господи, возьми
Прочь меня из праведного мира,
Созданного честными людьми».

        Андрей Владимирович Добрынин 11.03.2014 год

* * *

Непогода зловеще смеялась,
Жестью кровель в ночи дребезжа,
И Москвою-рекой продвигалась
С оглушительным скрипом баржа.

Я стоял за штурвалом, сутулясь,
Неулыбчив, расчётлив, непрост,
И в виду переполненных улиц
Судно бросил на Каменный мост.

Я ведь знал, что по этому мосту
С соблазнителем ехала ты,
И посыпались, словно короста,
Иномарки с большой высоты.

И упала твоя иномарка
Непосредственно в топливный бак,
И немедля рванула солярка,
Ибо ей и положено так.

Соблазнитель сгорел моментально
И затем захлебнулся в воде,
Ты же в небо взвилась вертикально
И пропала неведомо где.

Много позже свидетель запойный
Рассказал: головою торчмя
Ты вонзилась в контейнер помойный,
И захлопнулась крышка, гремя.

А меня по суду оправдали,
Ведь не мог я измены стерпеть,
И трагедию в каждой детали
Не замедлили барды воспеть.

И теперь я пилотом летаю
По маршруту Москва – Гудермес
И по праву самца наблюдаю
За моралью моих стюардесс.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.03.2014 год

* * *

Надо срочно в политику вдаться –
Без политики несдобровать:
Не получится вкусно питаться,
Поживать и добра наживать.

Если кто-то потоками скверны
Поливает отеческий быт,
Все считают: уж этот, наверно,
Точно знает, о чём говорит.

Есть настолько зловонные речи,
Столь паскудны бывают слова,
Что стихает на площади вече,
Восхищённо шепча: «Голова!»

Я позволю мельчайшим людишкам
На Отчизну взглянуть свысока
И скажу, что обязан я книжкам
Остротой моего языка.

Пусть решат поддержать книгочея,
Сбор деньжонок объявят в толпе,
Чтоб я цвёл, становился бойчее
И накапливал скверну в себе.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.03.2014 год

* * *

Вспоминаю я с ужасом ту
Ночь, когда, убежала коза:
Темень, словно у негра во рту,
И безумные чьи-то глаза.

И во мраке я стукался об
Многочисленные дерева,
И гудел окровавленный лоб,
На куски не разбившись едва.

Я хотел обнаружить козу
До начала рабочего дня –
И во тьме наступил на гюрзу,
И она укусила меня.

Ощущая мучительный страх,
Я упал животом на ежа,
А коза потешалась в кустах,
Истерически блея и ржа.

Для чего я искал эту дрянь,
Мне ответить теперь нелегко –
Вероятно, в рассветную рань
Вознамерился пить молоко.

Догадались, наверное, вы,
Что случился весь ужас во сне,
Но остались ушиб головы
И зловещая дырка в ступне.

Постепенно возникли свищи
На исколотом сплошь животе,
А мораль такова: не ищи
Приключений в ночной темноте.

Если выпил и снится коза,
И густое её молоко,
То закрой поплотнее глаза,
И лежи, и дыши глубоко.

Ухмыляйся: «Нашли дурака,
Похитрей бы придумали бред.
Ни козы, ни её молока
В объективной реальности нет».

        Андрей Владимирович Добрынин 16.03.2014 год

* * *

Плохое выскочит из мрака,
Заморышу несдобровать –
Как баскервильская собака,
Оно начнёт его трепать.

Оно из рук его дрожащих
Работу вырвет и семью
И пропадёт в болотах спящих
С победным криком «улю-лю».

А значит, для защиты счастья
От наступающего Зла
Купи Добро с такою пастью,
Чтоб встречных оторопь брала.

Подкрадывается Плохое
Опять к тебе при свете звёзд,
Но разглядит Добро такое –
И удерёт, задравши хвост.

Купи, обиженный заморыш,
Добро такой величины,
Чтоб даже храбрый дачный сторож
При виде вас наклал в штаны.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.03.2014 год

* * *

Забываются годы былые
И в минувшем не видно ни зги,
Помню лишь сапоги голубые,
Привлекавшие взор сапоги.

И за этими брёл сапогами
Я по жизни незнамо куда,
Ревновал, расставался с деньгами,
Сильно пьянствовал – вот ведь балда.

Время шло, подсыхали дороги,
Вылезали из почвы ростки,
И обулись любимые ноги
В босоножки, а не в сапоги.

И внезапно беда прекратилась,
Было больно, а стало смешно,
И лицо совершенно забылось –
Да и вправду ли было оно?

Удивляюсь капризу судьбы я –
Из минувшего, как из пурги,
Появляются лишь голубые,
Голубые как день сапоги.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.03.2014 год

* * *

Бандит обидел прокурора –
И рассердился прокурор,
Порвал все важные бумаги
И повыкидывал во двор.

Он бормотал: «Покайтесь, люди!
Раз вы не любите властей,
Вы скоро станете добычей
Различных пагубных страстей.

Без власти, без прокуратуры
В стране не выжить никому.
Мне впредь не приносите взяток,
Не умоляйте – не возьму.

Распутывать свои проблемы
Теперь придётся вам самим,
А мы со стороны на это
С улыбкой горькой поглядим.

И предсказанье прокурора
Разумных граждан потрясло;
Бандит признал свою ошибку,
И всё по-старому пошло.

И дали денег прокурору,
Чтоб не держал он больше зла,
И он тогда собрал и склеил
Все выброшенные дела.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.03.2014 год

* * *

Хорошее слово – «отжали»!
Опять молодею душой,
Когда узнаю, что отжали
Какой-нибудь холдинг большой.

Выходит, не вся на погостах
Геройская дремлет братва,
Идея лихих девяностых,
Выходит, и нынче жива.

Её в перестрелках с ментами
Собой заслоняли братки.
Они голодали годами,
Но строго блюли общаки.

Смогли мы идею пацанства
В стране на плаву удержать,
И помнит буржуйское панство,
Что бизнес-то могут отжать.

Что следует быть поскромнее,
Унять свой начальственный рык,
Иначе во имя идеи
Им запросто вырвут кадык.

Прислушайся к братьям молодшим,
Герой девяностых годов,
И в новый отжи́м (или о́тжим)
Как прежде, будь впрячься готов.

Буржуй ничему не хозяин,
Минутно его торжество,
И парни с рабочих окраин
Лишь временно терпят его.

        Андрей Владимирович Добрынин 21.03.2014 год

* * *

Стать большим, неуклюжим и глупым
И улыбчивым, словно свинья,
И похрюкивать бодро по клубам –
В этом истинный смысл пития.

Ум, сознанье, душа – или что там
Так томило в обычном быту? –
Уступает лихим звукоплётам
С головою кошачьей во рту.

Уступает попсе, и шансону,
И азартному крику: «Пляши!» –
Ибо нету такого закону,
Чтобы чахнуть под гнётом души.

И когда поутру монотонно
Снова трезвая жизнь потечёт –
Сбережённые строки шансона
Облегчат нам указанный гнёт.

Напеваешь и чувствуешь, будто
Ты – жиган, ты огромнее всех,
И теснятся вокруг лилипуты,
И не кинуть их – попросту грех.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.03.2014 год

* * *

Я лежу словно снулая рыба
И спокойно смотрю в никуда.
Слышу: шепчутся вирусы гриппа
И растёт у меня борода.

Слышу: клещики судят и рядят,
Словно в роще, гуляя в ковре.
Впрочем, мне паразиты не гадят,
Полагая, что я уж помре.

Чтоб друзьям не явилась идея
Новостями меня потрясти,
Еле слышно шепчу бороде я:
«Ты, пожалуйста, тише расти».

Погружаюсь я медленно, молча
В имитацию смертного сна,
Так велит мне духовная толща –
Тишина, тишина, тишина.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.03.2014 год

* * *

Не вкралась никакая бяка
В простор моей судьбы земной,
И вкусный, словно кулебяка,
Простёрся мир передо мной.

Как кулебяку уминаю
Поджаристые ломти дней
И совершенно точно знаю:
С того конца ещё вкусней.

А все приправы совокупно
В себе вмещает женский пол,
И с женской стороны преступно
Себя не класть на общий стол.

Та, что даёт кому попало,
Всех прочих женщин мне родней:
В ней есть небесное начало,
Ростки добра кустятся в ней.

Ведь я и сам готов делиться –
Ты хочешь просветленья? На!
И вдоволь, впору хоть залиться,
За это Бог мне шлёт вина.

Я чувствую, как добр Всевышний,
Я низко кланяюсь судьбе,
Так подойди же, робкий ближний,
Я двести грамм налью тебе.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.03.2014 год

* * *

Не смотрите бесцветно и тупо,
Так не следует нынче смотреть.
Да, весь мир был как некая дупа,
Только глянешь – и рад помереть.

День за днём что-то грязное плыло
Над приплюснутой массой домов;
Было всё беспредельно уныло
И вовне, и в пространстве умов.

День за днём становились мы хуже,
Становились циничней и злей;
Холод бельмами стягивал лужи
Вдоль прогулочных наших аллей.

Но сегодня-то дело иное,
Быть плохими сегодня нельзя,
Ведь небесною голубизною
Блещет влажная наша стезя.

Ведь скворец углубился в работу,
Не даёт он размножиться тле –
Так и я должен сделать хоть что-то
Для победы Добра на Земле.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.03.2014 год

* * *

Нет в своём отечестве пророка –
Вот и я, конечно, не пророк:
Лишь старик, живущий одиноко,
Маленький московский старичок.

Ну́жды нет, что совершенно точно
Я пророчествовал всякий раз –
Я безвестностью давно и прочно
Отделён от слушающих масс.

Я люблю свою судьбу изгоя,
Пресный привкус вечной тишины,
Ну а массы слушают другое,
Им теперь пророки не нужны.

Массы полагают почему-то,
Что почил ветхозаветный Бог,
Ну и я молчу, не сею смуту,
Я ведь по натуре не жесток.

Не хочу оставшиеся сроки
Отравлять для глупых Божьих чад –
Веселитесь! В наши дни пророки,
Сострадая ближним, промолчат.

Ведь сейчас, как и во время оно,
Предсказанья падших не спасут.
Ныне Бог свирепый Гедеона
Неожиданно вершит свой суд.

Да, быть может, женщины невинны,
Да, возможно, дети ни при чём,
Но неумолимый Бог Навина
Истребляет всех своим мечом.

И пророк, изверившийся в слове,
Отказавшийся его изречь,
Совокупно с братией по крови
Клонит выю под Господень меч.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.03.2014 год

* * *

Мне семья задавала перцу,
Тем не менее детства жаль.
«Ум всегда в дураках у сердца», –
Как заметил ещё Паскаль.

Брёл я в школу, словно на плаху,
Возвращался домой угрюм,
Но о детстве как зоне страха
Мне напрасно толкует ум.

Каждый день из меня, бывало,
Изгонялся гордыни бес, –
Тем не менее жизнь внушала
Самый искренний интерес.

Искупались душевной жаждой
Униженья, тоска и страх,
Ум же злится – как злится каждый,
Остающийся в дураках.

Пусть ему на волшебной дверце
Предстает простая мазня –
Я хочу, чтоб детское сердце
Одурачило вновь меня.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.03.2014 год

* * *

Какой длины бывает море?
А ширины какой, скажи?
А правда ли, что на просторе
В нём размножаются моржи?

А правда ли, что, подплывая,
Морж внятно говорит: «Ку-ку» –
И, клык из пасти вырывая,
Его вручает моряку?

Ведь я подобен добротою
Тому прекрасному моржу:
Всё, даже самое святое,
Что только я ни напишу,

Я раздаю без всяких денег
И не в желании похвал,
А с тем, чтоб каждый современник
Хоть раз о море возмечтал –

О том, что было без расчёта,
Без платы создано Творцом,
Где морж преследует вельботы,
Зверь с человеческим лицом.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.03.2014 год

* * *

Да, эта девушка – тупица,
Поскольку много говорит,
А если с нею спорят – злится,
И всё лицо её горит.

Её проклятые пиндосы
Испортили – и потому
Она толкует те вопросы,
Что не по женскому уму.

Ношу я дорогие фраки,
Благоухает мой парфюм,
И дева с пылом забияки
Являет мне свой квази-ум.

Но если б вдруг я разорился
И к ней, в коросте и парше,
За подаянием явился –
Ум ожил бы в её душе.

Ведь скрыли тайну от девицы
Пиндосы пакостные те:
Ум женщины всегда таится
В исконной женской доброте.

        Андрей Владимирович Добрынин 01.04.2014 год

* * *

Иных с утра томит эрекция,
Им подавай кого-то еть,
Но охладел давненько к сексу я
И вряд ли разогреюсь впредь.

Ушло моё секс-молодечество,
Боясь вопроса одного:
Чем заслужило человечество,
Чтоб я уестествлял его?

Устраивая ближним гадости,
Организуя массу дрязг,
Оно не заслужило радости,
Сиречь моих искусных ласк.

Жаль, в молодости бокса секцию
Со мной не посещали вы –
У вас бы глупую эрекцию
Там вышибли из головы.

Вас отучили бы амуриться –
Иначе, выбрав нужный час,
Любая человекокурица
Сумеет клюнуть в сердце вас.

Есть правило отнюдь не лишнее,
Им все боксеры дорожат:
Милее всех такие ближние,
Что на полу без чувств лежат.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.04.2014 год

* * *

Женщины довольно часто драки
Затевают из-за мужиков
И рычат при этом, как собаки, –
Я, конечно, вовсе не таков.

Друг придёт с повинной головою,
Скажет: «Я люблю твою жену».
Я отвечу: «Дело молодое,
Что ж, люби», – и хитро подмигну.

Вот как все житейские вопросы
Приходить к решению должны –
И зачем тут гавкать, как барбосы,
Услаждая уши сатаны?

Согласуем сумму отступного,
Посещений заведём тетрадь
И, хватив по рюмочке спиртного,
Мирно сядем в шахматы играть.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.04.2014 год

* * *

На возвышенье стоя, Пушкин
Стихи бессмертные вещал,
А близ него поэт Лягушкин
Дисгармонически пищал.

Порой, кряхтя, спускался гений,
Дабы избить писаку в кровь,
Но без малейших изменений
Всё повторялось вновь и вновь.

Однако ход судеб неведом
Тем, кто освоил пьедестал:
Большим литературоведом
Поэт Лягушкин позже стал.

Стал остроумен и циничен
И, ядом напитав стило,
Изрёк, что Пушкина архаичен,
Что время Пушкина ушло.

И где теперь ваш Пушкин, суки?
Лишь иногда скользнёт, как тать,
Педант в угрюмый храм науки,
Чтоб втайне Пушкина читать.

А публика бежит со смехом
Туда, где чисто и светло,
И предаётся там утехам,
И чтение ей западло.

Вот так и доказал Лягушкин
Всем горделивым господам,
Что глупо, будь ты даже Пушкин,
Собратьев щёлкать по морда́м.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.04.2014 год

* * *

Все наши лица – шарж, карикатура,
Их возлюбить не вижу я причин,
Когда в метро разглядываю хмуро
Миры отёков, складок и морщин.

А сам себя я люто ненавижу,
Увидев отражение своё:
Ишь, пялится на девушку бесстыже,
Хотя лицо – как старое корьё.

Под маской многолетних наслоений,
Как золото в бессмысленной грязце,
Надёжно спрятан мой природный гений –
Его не видно на таком лице.

Но ангел, восприемлющий кончину,
Исправит всё: невидимой рукой
Он снимет лишнее, как паутину,
И обнажит возвышенный покой.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.04.2014 год

* * *

«Всё складывается прекрасно, –
Подумала в восторге тля,
Оглядывая в свой биноклик
Зазеленевшие поля. –

Я прокормлю здесь миллионы
Своих зелёненьких детей…»
Но появился саблезубый
И ядовитый муравей.

Он вынул удостоверенье
И приказал: «Пройдёмте, тля.
Не надо глупых отговорок,
Ля-ля про ваши тополя.

Я знаю главный принцип жизни,
И этот принцип очень стар:
Мы, муравьи, употребляем
Произведенный тлёй нектар».

И потащилась тля на дойку
Под наблюденьем муравья.
Я тоже знаю этот принцип,
Природу уважаю я.

Так выбирай, сынок любимый,
Скорее путь житейский свой:
Ты с кем – с крутыми муравьями
Иль с жалкой, бесхребетной тлёй?

Я верю: ты не ошибёшься,
Мы вдаль пойдем рука к руке,
Любовно начищая жвалы
И кислоту копя в брюшке.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.04.2014 год

* * *

Снаружи ветер завывает,
И дача старая дрожит,
И пёс мой горько завывает,
Поскуливает и дрожит.

Эх ты, собака-завывака,
Не знаю, как с тобою быть.
Мне тоже боязно, однако
Я не даю себе завыть.

И я страшусь миров, враждебных
Простому нашему житью,
Однако звуков непотребных
Я всё-таки не издаю.

Напоминают ночь и ветер,
Шатая дом уже всерьёз,
О том, что у меня на свете
Остался только старый пёс.

Помру – и пёс меня зароет,
Разрыв когтями талый снег…
Но не завоет, не завоет
Венец природы – человек.

Отвержен миром и облаян,
Я молча пораженье снёс,
Поэтому я твой хозяин,
А ты – мой раб, ничтожный пёс.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.04.2014 год

* * *

Все скамейки окрасили, сволочи,
Стало некуда в парке присесть,
Стало негде глотнуть жигулёвского
И потом с аппетитом поесть.

Ходит в парке огромный узбечище,
Жирной кистью марает скамьи,
И сижу я на кочке, и холодом
Наливаются почки мои.

Налететь бы на этого выходца
Из глухих азиатских степей
С диким криком: «Спаси, Богородица,
Пропади, великан Челубей!»

Но за этим узбеком – и мэрия,
И Собянин – известнейший тать,
И милиция, и жилкомхозники –
Словом, вся басурманская рать.

Налетят и потопчут копытами –
Не узнаешь, что был человек,
И зелёной эмалевой краскою
Моё тело закрасит узбек.

И меня не найдут ни родители,
Ни жена, ни пивная братва,
Потому что такою же краскою
Вся окрашена в парке трава.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.04.2014 год

* * *

Я ненавижу раздраженье слуха,
Люблю, когда в природе тишь и гладь,
Но вот сейчас какая-то старуха
Вдруг начала на помощь громко звать.

Желает, видно, дерзкая старуха,
Чтоб я на жуликов восставил рать,
А я и сам бы ей добавил в ухо,
Дабы не смела по ночам орать.

Не понимает глупая старуха:
В смиренье – истинная благодать,
И если на тебя пришла проруха,
Положено в молчании страдать.

Не то начнёшь в ночи вопить и ухать,
На помощь сонных ближних призывать,
А ближние тебе ответят сухо:
«Цыц, идиот! Нам в шесть утра вставать».

        Андрей Владимирович Добрынин 09.04.2014 год

* * *

Люди совершенно озверели,
Пистолет у каждого в трусах,
Но зато собаки подобрели,
Доброта – как мёд у них в глазах.

Золотистоокую кавказку
Я поглаживаю по спине,
И она в ответ на эту ласку
О заветном повествует мне.

Жалуется: «Я уже не чаю
Разобраться, кто теперь злодей,
Я уже воров не отличаю
От обычных деловых людей.

Хоть бы кто-то объяснил мне толком,
Что за страсть с людьми произошла:
От людей теперь воняет волком,
Ведь чутьё-то я не пропила.

Что-то у меня внутри сломалось,
Не хочу я краж предотвращать,
Потому что я не нанималась
Говорящих монстров защищать».

        Андрей Владимирович Добрынин 12.04.2014 год

* * *

В море прыгнула девушка-дайвер,
А из моря – простите, никак.
Порвала её в море акула
На какой-то таинственный знак.

Лишь остались баллон акваланга
Да знакомая в ласте ступня,
И от горя я в обморок падал,
И водой отливали меня.

Вероятно, хотела акула
Этой акцией что-то сказать –
Например, что нельзя человеку
Где попало в моря залезать.

Но не надо сегодня вопросов,
Отойдите, не трожьте меня.
От любимого тела осталась
Мне единственно только ступня.

А на ней голубеют наколки –
Кот, русалка и ряд якорей
И нелепое слово «Валера»,
Ибо я, как известно, Андрей.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.04.2014 год

* * *

Заладила с утра сорока –
Мол, Яков то да Яков сё,
А Яков шёл с ружьем по лесу
Спокойно, как мудрец Басё.

Спокойно глянул на сороку,
Спокойно зарядил ружьё –
И стыдно сделалось сороке
Слов необдуманных её.

Она уже решила крикнуть:
«Прости, я очень неправа!» –
Но делает хороший выстрел
Бессмысленными все слова.

Немало зла от сплетен в мире,
Но если я ружьё беру,
То это действие простое
Вновь приближает нас к добру.

Не дело, если стрекотаньем
Сорока оскверняет высь,
Однако в секции стрелковой
Уже занятья начались.

Со страху под себя накакав,
Молчат сороки на суках,
Когда идёт по лесу Яков
С ружьём испытанным в руках.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.04.2014 год

* * *

Толстый негр появился из мрака
И немедля во мраке исчез:
Это вроде какого-то знака,
Это как бы подсказка небес.

К сожалению, очень невнятно
Говорят небеса о судьбе:
Негр возник, ухмыльнулся развратно –
Да и дальше потрюхал себе.

Что за смысл в этом негре таился –
Неизвестным осталось навек,
Ибо молча во тьме растворился
Непохожий на нас человек.

Так выходят и глупые фразы
Из ментальных таинственных недр
И шокируют умников сразу,
Словно странный блуждающий негр.

Помолчи, не срамись, человече,
Не озвучивай странных идей,
Ведь твои возбуждённые речи –
Словно негр среди белых людей.

Но уверенно глупость шагает,
Не стыдясь наблюдающих глаз,
И нездешностью ошеломляет,
Непохожестью полной на нас.

Маршируют веками дебилы
Торжествующе сквозь бытие,
Ибо глупости страшная сила –
В инородчестве гордом её.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.04.2014 год

* * *

А ну-ка поднимайся, живо!
Ты должен, дорогой Андрей,
Жить так, чтоб жизнь давалась диву
От жизнестойкости твоей.

Посредством пакостей различных
Пыталась жизнь тебя сгубить,
Но плакальщиком бедствий личных
Поэт сейчас не вправе быть.

Заткнув протечку в геморрое
И выпив водочки «Кристалл»,
Ступай туда, где ждут героев,
Где либеральный митинг встал.

А там, прорвавшись к микрофону,
Вопи: «К оружию, бойцы!» –
И вся толпа в ответ синхронно
Покажет жёлтые резцы.

Она задаст режиму перца,
Смяв даже биотуалет,
Поскольку для людского сердца
Приятней бунта штуки нет.

И пусть кого-то там сурово
Менты в фургон поволокли –
О чём жалеть? Он слышал зовы,
Поднявшие его с земли.

О чём жалеть? Он в день единый
Так много радостей вместил:
Вопил, бранился с жуткой миной
И штраф с усмешкой заплатил.

        Андрей Владимирович Добрынин 16.04.2014 год

* * *

Простите, женщины Востока,
Не всех я вас уестествил,
Уютное гнездо порока
Я далеко не с каждой вил.

Все те, что носят в головизне
Наклонность к плотскому греху,
Мне создают уютность жизни
Как бы в гнезде, как бы в пуху.

Но я пугаюсь дам безгнёздых,
Они кричат: «Мерзавец! Прочь!» –
И, нервно сглатывая воздух,
Я ухожу в туман и ночь.

Всем существом своим я нежусь
В греховном низменном тепле,
Но непорочность, словно нежить,
Зловеще бродит по Земле.

И я, чтоб жизнью одинокой
Не загасить свою свечу,
От женщин чопорных Востока
На Запад ласковый лечу.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.04.2014 год

* * *

На лавке в сквере восседаю
И, не боясь людской молвы,
Часами зорко наблюдаю
За распусканием листвы.

Считают молодые люди,
Что старец выжил из ума,
А мне в их суете и блуде
Видна не жизнь, а смерть сама.

Пусть на меня глядят с презреньем,
Однако я не так уж глуп,
Ведь, не освящена прозреньем,
Плоть молодых смердит, как труп.

Жизнь – это солнце, и растенья,
И легион существ живых,
И те невидимые звенья,
Что вместе связывают их.

И я сперва постичь обязан
Всех тех, что близ меня живут
И сколь я кровно с ними связан,
А уж затем пускаться в блуд.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.04.2014 год

* * *

Порой различные канальи
Живут мафусаилов век,
А помирает непременно
Хороший, добрый человек.

И вот я стал убийцей, чтобы
Ошибки рока исправлять:
Услышу, что подлец зажился –
И не замедлю расстрелять.

И думаю потом со вздохом,
На кухне чистя самопал,
Что я, пока не стал убийцей,
И жизни, в сущности, не знал.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.04.2014 год

* * *

Когда покрывается тополь
Сверкающей свежей листвой,
Мне кажется, будто я вижу
Подобное чудо впервой.

Ведь не было, не было листьев,
И вот уже на́ тебе – есть!
Конечно же, хочется чудом
Мне действо подобное счесть.

Но мрачно долдонит рассудок:
«Чему удивляться, чему?
Всё ежевесеннее действо
Подобно себе самому.

Такое бывало, бывало,
И будет, и будет всегда…»
Я понял: нам этот рассудок
Уродует жизнь, господа.

Хотел бы я в детство вернуться,
Где было мне всё нипочем,
Чтоб мне нехороший мальчишка
Рассудок отшиб кирпичом.

Гуляет юродивый дядя,
Улыбка его широка,
И я бы с такой же улыбкой
Сегодня смотрел в облака.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.04.2014 год

* * *

У меня отчаянья припадки
Участились – это не к добру.
Дайте, дайте сливочной помадки
Мне скорее, а не то умру.

Я смеялся, если кто-то где-то
В бизнесе предпринимал шаги –
Бог меня и разорил за это…
В утешенье дайте мне нуги.

Был я, видно, Богу ненавистен –
Не снискал известности, увы.
Чтоб умерить горечь этих истин,
Дайте мне скорее пахлавы.

И любовь я потерял над морем,
Потому что был не в меру горд.
Чтобы я не захлебнулся горем,
Принесите мне бисквитный торт.

Но уж если не даётся счастье
В жизненной отчаянной борьбе –
Несчастливца не утешат сласти,
То есть сласти сами по себе.

Не подействуют они без водки –
Той, что оглушительно горька,
Так бегите, девки и молодки,
В магазин, уважьте старика.

От печений ваших я тоскую,
От пирожных скоро я умру.
Нестерпимой горечи взыскую
Я порой на жизненном пиру.

Надо быть смышлёными гостями,
А иначе нам несдобровать:
То, что горько – заедать сластями,
То, что сладко – горьким запивать.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.04.2014 год

* * *

Очень много чрезвычайно бедных,
Много обездоленных вокруг,
Ну а денег, даже самых медных,
Маловато для просящих рук.

Лишь советов столько, сколько надо,
Мы для голодающих найдём:
Мол, крутись, работай до упаду –
А потом возглавь банкирский дом.

Ах, не хочешь? Лучше под забором
Заходиться дрожью – «д-д-д»?
А ведь мог работать прокурором
Или же служить в ГИБДД.

Вновь не хочешь? От твоих капризов
Я устал. Не мне тебя ломать.
Видно, ты не хочешь жизни вызов,
Дурень, благодарно принимать.

Банк советов – он неисчерпаем:
Можно б нутрий было развести,
Можно пчёл, – но трудно разгильдяям
Помогать на жизненном пути.

Я устал – ты видишь, что я плачу?
Значит, собирайся, идиот, –
Как куда? Туда – ко мне на дачу,
На кирпичный пламенный завод.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.04.2014 год

* * *

С бутылкой ласкового рома
По полным ветра пустырям
Брожу поблизости от дома,
Пройду – и выпью тридцать грамм.

Как удивительно: над домом
Гудят нагие небеса
И пролегла над окоемом
Зады́мленная полоса.

И низко кланяются ветру
Кусты забытых пустырей,
И теплятся листвою ветви,
Как свечи множества церквей.

И к вечеру всё гуще кроткий,
Невыразимый этот свет,
И женщинам в простой и чёткой
Картине мира места нет.

И делается стыдновато
На этом выспреннем ветру
За то, что я без них когда-то
Не мыслил счастия в миру.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.04.2014 год

* * *

Я очень уважаю Путина
И подчиняюсь лишь ему,
А женщины не подчиняются
В делах любовных никому.

Они ведь мне, живому классику,
Бывало, говорили: «Нет».
Я умолял: «Очнись, одумайся,
Ведь я же классик, что за бред?»

«Быть может, бред, – с нахальным хохотом
Они мне говорили, – но
У нас, свободных, независимых,
Отчёта спрашивать смешно.

Ведь мы тебе не подчиняемся,
Весь мир мы удивить хотим
И потому отпетым олухам
Предоставляем свой интим».

А значит, я за иерархию,
За твердь начальственной руки,
Чтоб не торжествовали олухи
И не рождались дураки.

Внедрим в наш быт порядок воинский,
Чтоб разум восторжествовал;
В эпоху чинопочитания
Я буду полный генерал.

На старой шапке знаки гения
Мне вышьет любящая мать;
При виде знаков будут женщины
Вмиг стойку «смирно» принимать.

Я буду взвешивать их выправку,
Желанье встрять в любовный бой,
И лучших в виде поощрения
Я буду уводить с собой.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.04.2014 год

* * *

Напрасно от меня вы ждёте
Почтенья к вашему закону:
Я ныне подчиняюсь только
Царям Салтану и Гвидону.

Я не желаю жить в России,
И на безумной Украине,
И в буржуинском Пиндостане,
И на любой иной чужбине.

От путинского государства
Я с треском отсоединяюсь
И к пушкинскому государству,
Ликуя, присоединяюсь.

А там уже не будет будней
И утомительной рутины.
Там пенсию носить мешками
Мне будут из морской пучины.

Коль пожелаю – в бриллиантах,
Коль захочу – в жемчужных зёрнах,
И будут колыхаться в море
Стада русалок, мне покорных.

За кражу этой банки пива
Вы осуждать меня не смейте,
Напротив: для меня продуктов
Вы совершенно не жалейте.

Сейчас – период переходный,
Но на́ ноги я скоро встану
И слово веское замолвлю
За вас Гвидону и Салтану.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.04.2014 год

* * *

Я знал: аккаунт в Интернете
Имеет каждый идиот,
И подчинялись дурни эти
Мне без особенных хлопот.

И я из них составил племя,
«Добрынинцы» звалось оно,
И мне везли в любое время
Они и мясо, и вино.

Мы жили в перекрёстном блуде
Подобием большой семьи,
Имели дома эти люди
Изображения мои.

Затем меня разоблачили
Из-за хищения квартир,
И я бежал, и скрылся в Чили,
Сектанты же вернулись в мир.

И вот теперь ко мне в Сантьяго
От них послание пришло
О том, что вера – это благо,
А вольнодумство – смрад и зло;

О том, что должен добрый некто
Людьми во всём руководить;
О том, что после краха секты
Им не с кем более блудить;

О том, что прежнему кумиру
Не стать добычею огня,
И, если я вернусь, квартиру
Запишет каждый на меня.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.04.2014 год

* * *

Я людей не всегда понимаю:
На работе ложатся костьми,
А в весёлые праздники мая
Монотонно гуляют с детьми.

Нет у них никакого веселья,
За колясками смотрят они
И вот этой тупой канителью
Заполняют погожие дни.

И поэтому в день Первомая
Всех людей я жалею до слёз,
Приближаюсь – и вдруг обнимаю,
И со смаком целую взасос.

Растопырив бессильные руки,
На моей затихают груди
Умудрённые жизнью старухи,
Бормоча: «Погоди, погоди».

Извиваются в ласковых лапах
И девицы семнадцати лет –
Обоняют мой мужеский запах
И твердят нерешительно: «Нет».

Пусть неловки и грубы мужчины –
Я и к ним проявляю любовь,
Даже если от жёсткой щетины
На губах появляется кровь.

Иногда я гонюсь за собакой,
Чтоб и ей перепало любви,
И прозвали меня Целовакой
С уваженьем соседи мои.

И тружусь я отнюдь не напрасно –
В парк выходишь в погожий денёк,
А уж там все целуются страстно,
Только слышится: «Здравствуй! Чмок-чмок».

        Андрей Владимирович Добрынин 04.05.2014 год

* * *

Молчат скворцы в лесополосе,
Хоть солнечный день встаёт,
Но вместо них на пустом шоссе
Щёлкает пулемёт.

Смолк пулемёт, когда опустел
Разбитый блокпост вдали,
Видел танкист, как несколько тел
Мятежники унесли.

Нашли солдаты приз небольшой
В разбитом вражьем гнезде:
Бутылки с водой, и сумки с едой,
И брызги крови везде.

Как хорошо, что сбежал народ
С этого блокпоста!
А кровь внутрь сумок не попадёт –
Она чересчур густа.

А значит – щедро смочив слюной,
Спокойно кушай, дружок,
Положенный в сумку чужой женой
Поджаристый пирожок.

Похваливай эту тётку в душе –
Умеет стряпать она,
Хоть, кажется, мужу её уже
Еда совсем не нужна.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.05.2014 год

* * *

Так тихо, безумно тихо,
Но знает весь городок:
Кружит над степью донецкой
Безмолвная птица – Рок.

Она задевает когтём
Остывшей темени твердь
И высекает искры,
И каждая значит смерть.

И каждая искра знает,
Куда ей надо колоть,
Чтоб сделать из человека
Немую мёртвую плоть.

Под вечер увидеть брата
Тебе ещё довелось,
Коснуться тёплой ладони,
Щеки и мягких волос.

Но утро стянет со степи
Туманы, как медсестра,
И небу твой брат предстанет,
Убитый ещё вчера.

И вверх устремлён упорно
Стеклянный его зрачок,
Как будто он в небе видит
Тебе невидимый Рок.

В издёвке высокомерной
Кривятся трупа черты,
Ведь он не боится Рока, –
Не бойся его и ты.

За смертью идёт победа:
Молитву прочтёт стрелок –
И с рёвом рушится в реку
Проклятая птица – Рок.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.05.2014 год

* * *

Из пошловатых анекдотов
Шагнул в реальность Рабинович
И обнаружил, что евреи
Любимы властью и народом.

И удавился Рабинович
От злости на хрустальной люстре:
Он жертвой был, а тут извольте
Вдруг стать обычным гражданином.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.05.2014 год

* * *

Восклицают мои дорогие художники:
«К чёрту творчество, ибо не кормит оно!» –
И ломают со злобой святые треножники,
И, как мёртвый планктон, оседают на дно –

То житейское дно, где лишь мгла и беззвучие,
Где одно умирание – суть бытия,
И при этом считают, что выбрали лучшее,
И довольны собой дорогие друзья.

Я спрошу с удивленьем: «А если услышите,
Что биеньем весны наполняются дни,
Разве вы и тогда ничего не напишете?» –
«Не напишем», – набычившись, молвят они.

Потому-то житейским забавам и лени я,
Сожаления полн, полагаю конец –
Так за всё перебитое подразделение
Героически бьётся последний боец.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.05.2014 год

* * *

Молчите, люди, всё в порядке,
Освободители пришли,
Пусть вылетают из посадки
Стальные звонкие шмели.

Они прокусывают вены,
Со стуком пробивают плоть,
Но так карает за измену
Баптистский, пасторский господь.

Пусть он величием не вышел,
Пусть мокрогуб и узколоб,
Однако плач надрывный слышен
Из дома, где поставлен гроб.

Убит какой-то местный житель –
И, вслушиваясь в каждый стон,
Ликует бог-освободитель,
Ведь это значит – жив закон.

Закон, в котором говорится,
Кто в мире плох, а кто хорош,
Которым мир освободится
От тех, чьи мненья – смрад и ложь.

И жёны плачут над гробами,
И всё грозней шмели жужжат,
И лысый бог, жуя губами,
Бросает в бой своих солдат.

Бог пасторов смакует стоны,
Находит вкус в моих слезах,
Но верю, Боже Гедеона,
Что Ты не дремлешь в небесах.

Простые городки и сёла
Дадут невиданную рать,
И вылетят из ружей пчёлы,
Чтоб мёд сражения собрать.

И те, кто шёл сюда во славе,
О правоте своей трубя,
Падут в степи на переправе,
Друг друга в ужасе топя.

Падёт их мощь и не воскреснет,
И в тростнике степных проток,
Затоптанный толпой, исчезнет
Плешивый пасторский божок.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.05.2014 год

* * *

Когда я бороздил столицу,
Стремясь найти себе причал,
Я ласковую упырицу
В каком-то клубе повстречал.

Она спросила, кто я, что я,
Притом спросила как-то так,
Что я ей самое святое
Немедля выложил, дурак.

Ведь я мечтал обогатиться,
Но друг сбежал – и деньги с ним,
И сострадала упырица
Мечтам несбывшимся моим.

И заревел я, как белуга,
Почувствовав её тепло,
И отменил заказ на друга,
И киллер мне вернул бабло.

И что же? Друг теперь с деньгами,
А я – со святостью в душе,
И он теперь живёт в Майами,
А я – в вонючем ТСЖ.

Вот так: довольно чуть забыться,
Налечь не в меру на питьё,
И выпьем баба-упырица
По капле мужество твоё.

И ты уже врагов прощаешь,
Как поп, точнее – как дебил,
И тонешь, тонешь, оседаешь
В смердящий будничностью ил.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.05.2014 год

* * *

В искусстве мы не лыком шиты,
Душой никто из нас не пуст,
Однако в мире знамениты
Не мы, а лишь Кончита Вурст.

Я нынче поражён Европой,
Ведь слышится из многих уст,
Что поэтично крутит попой
Усатая Кончита Вурст.

Кончита всюду заглушает
Певиц нормальных голоса,
И ей нисколько не мешает
Её мужская колбаса.

Заинтригован мужелюбкой,
Весь Запад к ней попался в сеть:
«Ах, что там у неё под юбкой,
Ах, как бы, братцы, посмотреть!»

Вытаскивает сеть Кончита,
А там – сплошные ништяки:
И любящие трансвестита
Фанаты-полумужики,

И блеск брильянтовых браслетов,
И соболиный мех седой,
И трупы нескольких поэтов,
Убитых горем и нуждой.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.05.2014 год

* * *

Колыхая огромною грудью,
Шла маньячка по пляжу ко мне.
К сожаленью, царило безлюдье
В той приморской глухой стороне.

Значит, было кричать бесполезно,
Всё равно бы никто не помог,
И хоть я ей отдался телесно –
Знают море, и камни, и Бог,

Что духовно-то я не отдался,
Независим остался душой,
И покудова секс продолжался,
Я на мир любовался большой.

В этом мире я чувствую Бога
И его собираюсь воспеть,
А маньячка помучит немного
И отвяжется. Надо терпеть.

Повседневности пошлой приметы –
Стоны, вскрики, сопенье, возня,
Но занятие глупое это
Не вернёт в повседневность меня.

Видел я, как сосновая чаща
С ветром нянчится, словно с дитём,
А насилье – оно преходяще,
Вечны лес и морской окоём,

Вечны камни, и ветер, и качка,
И вбирающий птиц небосвод,
А противная баба-маньячка
Эфемерна и вскоре умрёт.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.05.2014 год

* * *

Зачем вы мне отстригли крылья,
Скажите, сволочи, зачем?
Ведь я теперь питаюсь пылью,
Теперь я персть земную ем.

Зачем меня вы приземлили,
Ползучим сделали червём?
Ведь я теперь, помимо пыли,
Не в силах думать ни о чём.

Я жру её – и выпускаю
Потом из зада колбасой.
Горчит действительность такая,
Поскольку сдобрена слезой.

Да, иногда я горько плачу,
Смущён рутиной бытия
И тем, что ничего не значу
Теперь в литературе я.

Вы – те, что пожалели денег
На то, чтоб поддержать мой взлёт, –
Ваш даровитый современник
Теперь как червь слепой живёт.

Мне красоты уже не надо,
Я склонен дело предпочесть:
Есть пыль, выдавливать из зада
Цилиндрики и снова есть.

Давненько я уже не думал
Насчёт возможных перемен,
Ведь мне твердят, что я живу, мол,
Как настоящий бизнесмен.

Придётся, верно, до могилы,
Возясь в пыли, её же есть,
А ведь для взлёта надо было
Всего-то баксов тысяч шесть.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.05.2014 год

* * *

Я матёрый, свидомый письменник,
Гордость нашей российской страны,
И большое количество денег
Мне поэтому власти должны.

Горизонт наш культурный пустынен,
Лишь Акунин там глупо торчит,
Но опять, коль явился Добрынин,
Слово «Родина» гордо звучит.

Значит, есть основания снова
Нам вышучивать чванство хохлов,
Ведь они не имеют такого
Всемогущего гения слов.

Мастера украинского духа
Сочиняют бессмысленный бред –
И Добрыщенко, и Добрынюха,
И Добрынер, бездарный поэт.

Что-то пыжится всё Украина,
Претендует на что-то она,
Но взрастить исполинского сына
Не смогла эта горе-страна.

А Добрынин покудова с нами,
Только денежек дайте ему –
И ликуйте, глумясь над хохлами
И величью дивясь своему.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.05.2014 год

* * *

Всем нравятся авантюристы –
Их голоса, фигуры, фраки,
Достаток, нажитый нечисто, –
Ну а кому нужны писаки?

Их голоса немелодичны,
Обвисли животы и гузна,
А шутки крайне неприличны –
Все это не смешно, а грустно.

Об их писательском достатке
Мы лишь одно заметить смеем:
Из-за прижимистости гадки
Они всем опытным лакеям.

И знают потому писаки,
Что в свет им выходить не надо,
И на квартире в полумраке
Вкушают водку до упада.

Довольны в общем-то писаки:
Пусть бытие во сне проходит,
Зато и выраженной бяки
С людьми во сне не происходит.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.05.2014 год

* * *

Когда я вижу встречных женщин,
То говорю себе: «Атас!» –
И вмиг, в размерности уменьшен,
Ныряю я в кошачий лаз.

Не то они меня поймают
И поведут к себе домой,
И там безжалостно сломают
Вольнолюбивый норов мой.

Начнут кормить фабричным кормом,
И мыть, и приучать к лотку…
Не в силах жить по ихним нормам,
В подвал я быстро утеку.

На жизнь смотрю я из подвала,
Усатый человекокот.
Да, корма в подземелье мало,
Зато и никаких забот.

Зато не надо с диким взглядом
Плясать под женскую дуду.
Живу я собственным укладом,
Свою я линию веду.

Пусть превозносит зомбоящик
Спокойный быт ручных котов,
Но я добытый с бою хрящик
Сменить на «Вискас» не готов.

Размежевался я с котами,
Они теперь уже не те –
И разучились жить мечтами,
И плохо видят в темноте.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.05.2014 год

* * *

Просыпаюсь как будто в сушиле,
Ибо сушит нам кровь питиё,
А во рту будто кошки вершили
Неприглядное дело своё.

Повожу я в пространстве рукою
И нашарю бутылку пивка.
Не советую в утро такое
Беспокоить меня, старика.

Ничего предлагать мне не надо,
Если речь не идёт о пивке,
А не то из-за всплеска досады
Я ударю вас вдруг по башке.

Так бывает, что силы распада
Обуяют меня изнутри,
Но судить стихотворца не надо –
Для начала ты сопли утри.

В результате распада и взрыва
Получилась галактика вся,
А раз так – предлагайте мне пива,
Предлагать мне иное нельзя.

Дайте мне насладиться паденьем,
На три дня на тахте замереть,
И бесчисленным произведеньям
Дайте в мутном сознанье созреть.

Я лежу в тишине кабинета
И на всё, извините, ложу.
«Без распада и синтеза нету», –
Так я попросту вам доложу.

В ходе алкоголических практик,
Проплывая от сна к забытью,
Целый ряд стихотворных галактик
Нечувствительно я создаю.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.05.2014 год

* * *

На Псакщине вождя избрали,
Нуландистан не подкачал.
Ну что ж, хоть где-то станет больше
Цивилизованных начал.

У нас же торжествует Путлер,
Мы поклоняемся ему
И постепенно вместе с Крымом
Мы погружаемся во тьму.

Мы слушаем, как у соседа
Шумят духовные сады, –
Мы, сумрачные угро-финны,
Потомки Золотой Орды.

И стыдно нам, что мы такие,
Что мерзок наш духовный быт, –
И мы соседу гадим, гадим,
Чтоб заглушить свой лютый стыд.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.05.2014 год

* * *

На моё невинное оконце
Смотрят с улицы глаза волков,
И луна, она же – волчье солнце,
Мчится сквозь разрывы облаков.

По асфальту цокая когтями,
Волки медленно обходят дом –
Что ж, открою дверь перед гостями,
Перед этим осмелевшим злом.

Пусть заходят, пусть за стол садятся,
Пусть вино, как кровь, привычно пьют;
Захмелеют и начнут смеяться,
Надо мной подшучивать начнут.

И хотя дойдёт потом до брани,
Я невозмутимо пью и ем, –
Правда, потихонечку в кармане
Сняв с предохранителя «ПМ».

Я подчас бываю неприятен,
Но уж очень хамство допекло,
А язык луны и мне понятен,
Ибо и во мне таится зло.

Кто сказал, что я не знаю толку
В языке луны, царицы зол?
К сожаленью, не придётся волку,
Грызть, зажмуриваясь, мой мосол.

Ненадолго заложило уши,
Вьётся кислый дым пороховой,
И летят на небо волчьи души,
Издавая еле слышный вой.

        Андрей Владимирович Добрынин 27.05.2014 год

* * *

Я мал и глуп, и просто несерьёзно
О чем-нибудь со мною толковать –
Разумнее сверкнуть очами грозно
И на меня воздвигнуть злую рать.

Разумнее решить, что все вы – судьи
И воины, замкнуться в правоте
И расчехлить тяжёлые орудья
В степи на безымянной высоте.

Разумней слать фугасные снаряды
По неказистым городам моим,
Чтоб сын мой плакал из-за канонады
И кашлял, обоняя едкий дым.

Пусть бьют и бьют, не умолкая, пушки
По этим глупым, дерзким городам,
Чтоб брошенные детские игрушки
С воронками соседствовали там.

Пускай ракеты вылетают с рёвом,
Чтоб в голову мою вдолбить навек,
Кто в этом мире привилегирован,
А кто холоп и недочеловек.

Затем на штурм, как новые Роланды,
Вы двинетесь с оружием в руке,
Чтоб стал я кроток, понимал команды
И говорил на вашем языке.

Но где же я и почему не внемлю
Я вызовам явившихся господ?
Оказывается, ушёл под землю,
В давно ископанный подземный ход.

Как древние хтонические боги,
Я буду жить в подземной глубине,
Но буду чувствовать, что ваши ноги
Не по земле ступают, а по мне,

Что на затылок недочеловека
Несносно давит барская ступня, –
И подточу я все опоры века,
В который ненавидели меня.

Подломятся столпы, опоры, сваи,
И вами возведённая страна
Провалится, гремя и завывая,
Туда, где в бездне судит сатана.

Всё то, что сеяли на этом свете,
В геенне доведётся вам собрать,
И там уж не мои, а ваши дети
От артобстрелов будут умирать.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.05.2014 год

* * *

Я не умею забывать обиды,
Я не желаю ничего простить.
Обидчики таятся, словно гниды,
Но всем за всё придётся заплатить.

Теперь-то плохо гнидам, а давно ли
Они хихикали, куснув меня!
И до меня вибрации их боли
Докатываются на склоне дня.

Как будто пятки лижет мне котёнок
Своим шершавым острым язычком,
И, как младенец в коконе пелёнок,
Я засыпаю с мыслью: «Всё пучком».

Всё получилось так, как до́лжно было,
Ведь язычок ласкающий не лжёт –
И в жизни вам теперь ничто не мило,
И вас теперь раскаяние жжёт.

Ведь мягкое житейское подбрюшье
Бронею следовало защищать,
Покуда в мире существуют души,
Не могущие ничего прощать.

Ведь даже самого существованья
Такие души ближним не простят –
Мысль загорается во тьме сознанья:
«Они – не я», – и выделился яд.

Постукивают ходики в квартире,
Порой бесшумно пролетает моль,
И сладко спится, если где-то в мире
Есть причинённая тобою боль.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.05.2014 год

* * *

Я пил с Распутиным мадерцу,
Уже кружилась голова,
Но были как бальзам по сердцу
Святого странника слова.

Он говорил: «Послушай, парень,
Как ученик иди за мной,
Ведь я был фрейлинами парен
В простой бревенчатой парной.

Ты впал в любовную истому,
И похудел, и весь поблёк,
А я тех фрейлин по-простому
Так парил, что трещал поло́к.

И все пустили сок желанья,
Ведь неблудливых в мире нет.
Тебе небось другие знанья
Втемяшил университет.

Остался я доволен баней,
Но жалко мне таких, как ты,
Что ходят в свите этих дрянней
И преподносят им цветы.

Коль ступишь на мою дорогу –
В столице перепаришь всех
И станешь, каясь, ближе к Богу –
Для этого и нужен грех».

И понял я: по мысли Друга,
Весь мир объединил Господь
Не через наважденья духа,
А через Мировую Плоть.

Я понял: блуд есть дело Божье,
Коль веруешь – изволь блудить
И в потаённый храм межножья
С великой целью заходить –

Чтоб все созданья Миродержца
Замкнуть в единое кольцо…
Я молвил: «Уф», глотнул мадерцы
И вытер потное лицо.

Пол не таит в себе вопросов,
Он весь – один сплошной ответ,
А Старец – истинный философ,
Точнее – целый факультет.

Довольно плакаться на долю,
Коль так премудро бытие!
Сейчас лечу к жестокой Долли
И изнасилую её.

        Андрей Владимирович Добрынин 01.06.2014 год

* * *

Эту песню нам дал бескорыстно
Сам Добрынин, большой человек,
И за этот бесценный подарок
Благодарны мы будем навек,
Будь война или мирное время,
Будь на улице дождь или снег.

Но нельзя эту мудрую песню
Распевать где попало, друзья –
Среди всякого глупого сброда,
Среди всякого злого жулья,
Ибо в этой добрынинской песне
Заключается смысл бытия.

Эту песню вложил нам учитель,
Как таблетку волшебную, в рот,
Но нельзя, чтоб над песней глумился
Слабоумный трудящийся сброд,
Чтоб она послужила предметом
Идиотских различных острот.

Эту песню мы с вами постигли
И прекрасно живём потому,
Но нельзя эту песню постигнуть
Рядовому тупому уму,
Мы не можем отдать эту песню
На позор и глумленье ему –
И условные странные звуки
Вместо песни поём потому:

У – у – у –,
У – у – у – у,
У – у – у – у – у,
У – у – у – у.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.06.2014 год

* * *

Высказыванье страшно прозвучало
Из уст безжалостного мудреца:
Мол, есть у революции начало,
Но нет у революции конца.

А тут с бутылкой, с бабой, с балалайкой
Поэты мимо двигались как раз,
И, очарована их пьяной стайкой,
Аудитория пустилась в пляс.

Все топотали с радостью телячьей,
Подпрыгивали с криком: «Гоп-ца-ца!» –
И к революции призыв горячий
Застрял, увы, в гортани мудреца.

Мудрец поклялся, видя пляску эту,
Поэтов изничтожить на корню.
Конечно, плохо сделали поэты,
Но всё же я не очень их виню.

Они беспечным нравом обладают
И на господ не сердятся за то,
Что по столице натощак гуляют
В подбитых ветром стареньких пальто.

Для мира в обществе всего полезней
Поэты, ненавистники труда,
Хотя от венерических болезней
Они страдают тяжко иногда.

И хоть они моральные уроды
И в большинстве неудержимо пьют,
Но за полезность ценят их народы
И после смерти даже издают.

Так пусть поэтам улыбнётся счастье,
Подумайте об этом, господа,
Ведь ежели мудрец прорвётся к власти,
Вы станете совсем не господа.

Вы будете на паперти с рассвета
Торчать и к милосердию взывать,
Но будут лишь беспечные поэты
Вам иногда копеечку давать.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.06.2014 год

* * *

На кладбище тихо и славно,
Цветочки, и травка, и шмель,
И от принесённого пива
Едва ощущаемый хмель.

Я вижу знакомые лица
На мраморной чёрной плите,
О чём-то лепечет берёзка,
Плывут облака в высоте.

И я понимаю, что скоро
За ними и я уплыву
Туда, где увижу ушедших
Не в памяти, а наяву.

И мне совершенно не страшно:
Ведь в мире, в его суете
Одно необманчиво – лица
На мраморной чёрной плите.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.06.2014 год

* * *

Струи бликов, что текут с березы,
Омывают мой спокойный взгляд,
А в траве искусственные розы
О любви прошедшей говорят.

Поднялась трава, закрыв веночек,
Розы вылиняли добела,
И могила наподобье кочек
Целиком в естественность.

В ту естественность, где круговертью
За упадком следует расцвет,
В ту, где нет ни страха перед смертью,
Но почтения к умершим нет.

В этой идиллической картине
Смысл один, печальный печальный и простой –
Что любовь ослабла и в рутине
Утонула, как в траве густой.

И прекрасно: пусть живые где-то
Бойко делают свои дела, –
Мертвецам спокойней там, где нету
Памяти, любви, добра и зла.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.06.2014 год

* * *

Мечтаю нечто крупное, большое
От этой жизни вскоре получить –
И сразу успокоиться душою,
И на тахте великим сном почить.

На нескольких сберкнижках, как на розах,
Я буду спать и всхрапывать слегка,
И сладко грезить, созерцая в грёзах
Архангелов, обсевших облака.

Приснится, что архангелов учу я,
Как им летать, как им себя вести,
И всякую неправду в мире чую,
И склонен человечество спасти.

Я знаю, что способен сделать это,
Ведь чудотворны сны, а потому
Вручите нечто крупное поэту,
Дабы спалось и грезилось ему.

Меж сном и жизнью грань я уничтожу,
Мечтам Фурье я дам живую плоть,
Но есть одно условие: на ложе
Меня рутина не должна колоть.

Бог тоже грезит. Происходит вспышка
В его видениях – и мир рождён,
Но у Творца под головой сберкнижка –
Лишь потому так много сделал он.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.06.2014 год

* * *

Коль скажет мне кто-то: «Не верим
В огромность таланта твово», –
Я ки́даюсь яростным зверем
И бить начинаю его.

И падает он на колени,
Прощения в страхе прося,
И все понимают: я – гений,
Во мне сомневаться нельзя.

Не Лермонтов я и не Пушкин,
Я сам кого хочешь убью,
И бздят критиканы-квакушки
Заквакать на музу мою.

Ведь если меня обижают,
Известно: я меры приму,
Поэтому и присуждают
Все премии мне одному.

В слезах припадают писаки
К моим сапогам и плащу.
Что ж, мне не нужны задаваки,
Смиренных же я защищу.

Не плачьте, никто вас не тронет
В писательском царстве моём.
Коль критик хоть слово проронит,
Мы вместе его изобьём.

Большой перелом состоялся –
Нас, авторов, стали любить,
Не зря я так долго старался
Всем критикам морду набить.

        Андрей Владимирович Добрынин 05.06.2014 год

* * *

Вставай, поэт, хребта не горби,
Зажги геройство на лице:
Поэзия гражданской скорби
Томится на твоём крыльце.

Её прогнали все писаки,
Чтоб лгать о том, как мир хорош,
Но ты растопчешь эти враки,
Отвергнешь сладенькую ложь.

Ты станешь грозным жизневедом
И гнойники начнёшь вскрывать,
И олигархи за обедом
Внезапно примутся блевать.

Махая на тебя руками,
Они заголосят: «Молчи!» –
А ты их уязвляй стихами,
Стреляющими, как бичи.

Пусть ужасающие тени
В стихах танцуют пасодобль,
А ты воскликни: «Дайте денег!» –
Пусть это будет страшный вопль.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.06.2014 год

* * *

Без моего решенья
Было всё решено,
И волосы цвета мёда
В гробу свалялись давно.

Разлезлась нежная кожа
И высосал червь глаза, –
Но, кажется, я согласен,
Я, кажется, только «за».

Ежели разобраться,
Это ведь я убил
Ту, что меня любила,
Ту, что я не любил.

Она поняла – не стоит
Уже надеяться впредь
И предпочла беззвучно
Сдаться и умереть.

Жить ей незачем стало,
Выпал ей жребий злой,
И волосы цвета мёда
Стали серой золой.

Для той, которую каждый
Был бы рад полюбить,
Я жребием стал проклятым,
Умеющим лишь губить.

Ни жалоб, ни слов прощанья
Из бездны не донеслось –
Немногим сильным мужчинам
Уйти вот так удалось.

Но пусть сполна воздаётся
Тому, кто виновник зла:
Пусть волосы мои станут
Безжизненны, как зола.

Пусть печень окаменеет,
Нальётся сердце свинцом,
Пусть я один, как собака,
Умру – и дело с концом.

Умру – и уже не вспомню
Ни хрупкую стать наяд,
Ни волосы цвета мёда,
Ни кроткий ласковый взгляд.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.06.2014 год

* * *

Коль ничего не происходит,
То, к счастью, не о чем писать –
Я стал давнишние знакомства
На этой почве отрицать.

Друзья мне говорят, бывало:
«Бежим скорее за пивком», –
А я им сухо отвечаю:
«Я с вами, братцы, незнаком».

Ведь с ними я всегда на водку
В конце концов переходил
И за последние полгода
Раз шесть в кутузку угодил.

По милости друзей частенько
Мне морду били из-за баб,
Ведь я, как всякий литератор,
Физически довольно слаб.

И если я друзьям ответил:
«Вы кто? Я вас не узнаю», –
То, значит, над крутым обрывом
Я удержал судьбу свою.

И если я друзей одёрнул:
«Вы кто такие, господа?» –
То удалятся эти люди,
А с ними – всякая беда.

И мне уже не надо будет
Страдать с похмелья по утрам
И воспевать в стихах натужных
Весь происшедший стыд и срам.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.06.2014 год

* * *

Я одинок – не оттого ли
Сижу усталый и больной?
Но равнодушны к этой боли
Шедевры, созданные мной.

Великий Дух так внятно дышит
Страданьем в ветреной ночи,
Но звёзды ничего не слышат
И не услышат, хоть кричи.

Покинутый Господь скучает,
Он утомлён и нездоров,
Но Божьи скорби не смущают
Зачем-то созданных миров.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.06.2014 год

* * *

Что-то происходит в атмосфере,
Так что вновь я сутками не сплю.
Мозг сидит, как чудище в пещере,
Этим мозгом мысли я ловлю.

И, с добычей спрятавшись в пещеру,
Этим мозгом я пытаю их,
Чтоб в итоге получить химеру –
Мой скрипучий, безобразный стих.

Мысль, обшитая металлом слова,
Едет на колёсиках стиха,
Чтоб глупцы развеселились снова,
Снова заквохтали: «Ха-ха-ха!»

Стихоход в сознанье, как в пещерку
Резво въедет к этим господам,
Чтоб остаться до команды сверху,
А команды сверху я не дам.

«Нет, – скажу я, – лучше оставайся
И, мигая лампой иногда,
День за днём туда-сюда катайся,
Год за годом – всё туда-сюда.

Чтоб возникли головные боли
И – порой – влеченье к топору,
Чтоб меня любили поневоле,
Если не желают подобру».

        Андрей Владимирович Добрынин 13.06.2014 год

* * *

Поведение Бога преступно:
Не желает он тихо сидеть,
А желает наращивать ужас,
Заставлять нас пугаться и бздеть.

Отовсюду таращатся зенки
Всевозможных чудовищных бед,
И вздыхают несчастные люди:
«Жизни нет, но и смерти ведь нет».

На столе я недавно прихлопнул
Крайне вредного квазижука,
Да и жук ли то был? Не желаю
Ничего утверждать я пока.

Я собрался вчера прогуляться,
Хоть сейчас и не время гулять,
Но на лестнице что-то мелькнуло,
И в квартиру я юркнул опять.

Я потом отыскал в Интернете
Все приметы того существа,
Что в моём обитает подъезде
И меня не поймало едва.

А тем временем ночью с угрозой
Кто-то ухает в липах двора,
А тем временем злобно таятся
Псевдоклещики в ворсе ковра.

Псевдолюди звонят и стремятся
С тёмной целью меня навестить,
Потому что я знаю о Боге
То, что может ему повредить.

И величие дутое лопнет,
И останется в воздухе «чпок»,
Потому что я выяснил: это
Разложившийся полностью Бог.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.06.2014 год

* * *

«Отступись, пожалуйста, не мучай,
Неразумно через столько лет
Повторять, что ты являлась лучшей,
Что подобной и доселе нет.

Для меня давно бесспорно это,
Стоит ли трюизмы повторять?
Ну так пощади покой поэта
И внушений попусту не трать.

Я бряцаю изредка на лире,
От тоски бряцанием храним,
Ну а ты живёшь в прекрасном мире –
И живи, и жить позволь другим».

Мчатся ли трамваи мимо дома
И в ответ вибрирует стекло,
Но я слышу голосок знакомый:
«Чуждо мне сознательное зло.

Я не злая, но теперь я рада
Истязать и не давать житья –
Так тебя готовят для награды,
А какой – сказать не смею я».

        Андрей Владимирович Добрынин 15.06.2014 год

* * *

Дождь выпал – и не впал обратно,
И зелень мокро заблестела,
И всюду солнечные пятна
По лужам ползают несмело.

И кот со слипшеюся шерстью
И перекошенною ряхой
Бредёт, горя бессильной местью
И бормоча: «Пошли все на хуй».

Его ведь не предупреждали,
Что здесь котов уже не треба,
Что не дадут угла в подвале,
Зато польют изрядно с неба.

Кот явно в этом мире лишний,
И, на него роняя слёзы,
В ответ в его глазах Всевышний
Читает злобу и угрозы.

Башкой бесовской плосколобой
Кот все парадные обводит,
И ты подсматривать не пробуй,
Куда он испражняться ходит.

Я это знаю, если честно,
Но сохраню в секрете свято –
Так брату старшему известны
Все действия меньшо́го брата.

Но если некий скверный запах
Тебя преследует в квартире,
То знай: к тебе на мягких лапах
Являлся кот – излишний в мире.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.06.2014 год

* * *

Волк приводил себя в порядок,
Точил и начищал клыки,
А мы играли между грядок,
Ловя погожие деньки.

Мы там кузнечиков ловили
И разноцветных мотыльков,
А волк, мужчина в полной силе,
Томиться начал без белков.

Друзья кузнечиков и мышек,
Мы развлекались целый день,
Но на резвящихся малышек
Вдруг пала сверху чья-то тень.

Что было дальше – всем известно:
Волк нас убил и начал жрать.
Теперь мы стали бестелесны –
Ни пошалить, ни поиграть.

У волка зуб, конечно, долог,
И мышца каменно тверда,
И рассудительный биолог
Его понять готов всегда.

Волк – эволюции светило
И неподсуден потому,
Но иногда другая сила
В лесу встречается ему.

И эхо выстрела со злобой
Хохочет в воздухе пустом,
И с визгом тащится в чащобу
Волк с перешибленным хребтом.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.06.2014 год

* * *

Мне сказали, что я алкоголик,
Психопат, захребетник, подлец;
Я подумал – и в это поверил,
Стал таким, да и делу конец.

И теперь я уже не скандалю,
Выпью водки – и дело с концом.
Это раньше я сильно бесился,
Ибо не был таким подлецом.

Надо ль нервничать, милый читатель?
Ведь проста общежития суть:
Коль назвали тебя негодяем –
Негодяем действительно будь.

Но при этом таким негодяем,
Чтобы в гроб окружающих вбить,
Чтоб они осознали различье:
Негодяем считаться – и быть.

Чтоб они вспоминали с печалью,
Сколь приятными были их дни
В жизни той, где мерзавцем я не был –
Просто был не таким, как они.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.06.2014 год

* * *

Для людей я безопасен полностью,
С уваженьем я смотрю на них,
Лишь порой, прекрасной звёздной полночью,
Я набрасываюсь на иных.

Этаким отточенным движением
Человеку брюхо распорю –
И опять с глубоким уважением
На людей в теченье дня смотрю.

В людях скрыта как бы песнь неспетая,
Как бы суть, что очень неспроста,
И достать порой пытаюсь это я
Из распоротого живота.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.06.2014 год

* * *

Любил я женщину больную –
Она болела головой
И чушь порой несла такую,
Что замирал я сам не свой.

И в неподвижном состоянье
Я размышлял с прискорбьем: «Ах,
Увенчивает мирозданье
Вот эта дурь на двух ногах».

Затем ли взрывом сотрясало
Всю галактическую пыль,
Чтоб эта дура мне сказала:
«Андрей, хочу автомобиль»?

Затем ли в пламени сгустилось
Вселенной протовещество,
Чтоб в результате появилось
Больное это существо?

Затем ли в докембрийском море
Лепил молекулы Господь,
Чтоб эта дура мне на горе
В итоге получила плоть?

Сегодняшние эскулапы
Меня никак не защитят,
Они с ухмылкой скажут: «Бабы
Чего-нибудь всегда хотят.

А вслед за ними – и мужчины,
Им не дано судьбы иной,
А мудрствующий не по чину,
По-видимому, сам больной».

От этой мудрости суровой
Я ухожу в туман и быль.
Прощай! Пусть кто-нибудь здоровый
Тебе вручит автомобиль.

        Андрей Владимирович Добрынин 21.06.2014 год

* * *

На ноги мои дорогие
Смотрю и шепчу: «Эге-ге» –
Теперь у меня невралгия
Имеется в каждой ноге.

И чтобы недуг этот спящий
Проснулся и молвил: «Ку-ку» –
Мне утром для бодрости вящей
Достаточно выпить чайку.

Достаточно скушать конфету,
Где чёрт кофеиновый спит,
Чтоб вмиг от былого атлета
Остался хромой инвалид.

Смеются любители чая,
Не верят хромому они,
Сочувствием не омрачая
Свои беспечальные дни.

И заполночь в комнате тёмной
Мучительно думаю я:
Кому во Вселенной огромной
Нужна невралгия моя?

Кто в каждую крепкую ногу
Мне вделал по струнке больной,
Кому это нужно? Лишь Богу,
Ответ невозможен иной.

Быть может, и сам он не знает,
Что́ делают Божьи персты,
А может, его забавляет
Картина моей хромоты.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.06.2014 год

* * *

Иду за водкой неохотно я,
Ведь знаю, что на склоне дня
Я снова превращусь в животное,
И это мучает меня.

И вновь под фонарями ночи я
По тёмным улицам пойду,
Справляя в виде многоточия
По ходу малую нужду.

Из тела также извергаются
Угрозы в ротовую брешь,
И псы бесхозные сбегаются
И составляют мой кортеж.

И в чувство встречные прохожие
Меня отнюдь не приведут –
Нет, я на них с нахальной рожею
Наставлю капающий уд.

Навстречу много попадается
Былых соседей и коллег,
И все с печалью убеждаются,
Что я – пропащий человек.

Но утром, только забагрянится
В дворовой луже первый блик,
Как в мой унылый угол пьяницы
Раскаянье ворвётся вмиг.

Мою житейскую каютину
Начнёт раскачивать оно,
И с плачем я взываю к Путину:
«Я слышал, ты отверг вино.

Сама духовность мироздания,
Сам Бог в тебе изволит быть,
И все двуногие создания
Тебя готовы полюбить.

Хочу, чтоб я твоей гармонии
В себя хоть капельку вобрал!» –
И жгу я с плачем благовония
(Я в магазине их украл).

И бью перед портретом Путина
Поклоны, не жалея сил –
Ведь даже гадкого Распутина
Господь услышал – и простил.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.06.2014 год

* * *

В пыли себе я делал ямки,
Как птицы Бога – воробьи,
Однако люди закопали
Все ямки скромные мои.

Обидно людям, если кто-то
Как птичка Божия живёт:
Они ему находят сразу
Нуднейших множество работ.

Сижу я в офисе, нахохлен
Под стать больному воробью,
И вспоминаю со слезами
Родную ямочку мою.

И стариковским кулачишком
Начальству исподволь грожу:
«Я сам вас, падлы, закопаю,
Я, суки, всех вас посажу».

        Андрей Владимирович Добрынин 25.06.2014 год

* * *

Я терпимости долго учился,
Но зато, научившись, потом
Я всегда добротою лучился,
Представал в ореоле святом.

Посмотри: вот жующая муху
Жаба хищная, слизистый зверь,
Но и жаба вселенскому духу
Очень нравится, ты уж поверь.

И не спорь с богачом пучеглазым,
Пусть сосёт он из общества кровь,
Но питает божественный разум
И к нему, как ни странно, любовь.

Ведь его этот разум придумал –
Значит, с некоей целью, пойми,
И не надо грозиться: уйду, мол,
Жить не стану с такими людьми.

Иногда удивляюсь я, сколь же
Глуп ты братец. Ну что ж, не живи –
И жратвы мне достанется больше
На фуршете в честь братской любви.

Благ Создатель, и я не в ответе
Перед ним за тебя, болтуна;
Уходи – и на братском фуршете
Мне достанется больше вина.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.06.2014 год

* * *

Хохлы нас долго угнетали,
Был Брежнев страстный хохлолюб,
Пришлось нам вылизать немало
Хохлацких горделивых дуп.

Теперь нам это надоело,
И мы кричим: «Оставьте нас!
И Крым ваш пыльный забирайте,
И ваш раздолбанный Донбасс.

Высмеивали вы упорно
И нашу речь, и внешний вид,
Устали мы от оскорблений,
От всех придирок и обид.

Едва мы примемся за дело,
Едва оно пойдёт, как вдруг
Из Киева раздастся гогот –
И вмиг всё валится из рук.

В слезах на север мы уходим,
В суровый край полярной мглы,
В котором лишь одно прекрасно:
Там не встречаются хохлы.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.06.2014 год

* * *

С наслаждением я разложился,
С удовольствием циником стал,
И высоких стремлений лишился,
И на Поезд Любви опоздал.

Стройотряды в нём ехали дружно –
Деток ехали сооружать,
Ну а мне это было не нужно,
Ибо счастью могло помешать.

Оказался я прав, к сожаленью –
Так уж циникам свойственно всем,
Ибо детки прославились ленью
И нахальством, а больше ничем.

Ходят циники лёгкой походкой,
Восхваляют благую судьбу,
Ну а дети строителей с водкой
Подружились и ныне в гробу.

И течёт беспросветно-убого
Жизнь мужей работящих и жён,
И подобным решением Бога
Даже циник слегка поражён.

Даже он иногда притихает
И глядит напряженно во тьму,
Где летучею мышью порхает
Нечто страшное, близясь к нему.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.06.2014 год

* * *

Если пьяный на пляже утоп,
Оживлять его сдуру не надо:
Надо помнить, что пьяный догрёб,
Утопая, до смерти и ада.

Там его к Сатане привели
И такие инструкции дали,
Что опять гражданином Земли
Его делать разумно едва ли.

Я однажды утопшего спас –
Ликовал же недолго, однако,
Ибо в глуби открывшихся глаз
Я увидел сознанье маньяка.

Это дело случилось в Крыму;
Тот спасённый стал мастером спорта –
Так сподручнее было ему
Выполнять поручения чёрта.

Был маньяк он, и очень крутой,
Хоть носил благородную маску,
Но случайно святою водой
Окатил его кто-то на Пасху.

Небесам кулаками грозя,
Он с шипеньем распался на части…
Повторяю: к утопшим нельзя
Проявлять никакого участья.

И к любому, кто беды познал,
Кто спускался в преддверие ада,
Ведь любое несчастье – сигнал,
И бояться несчастного надо.

Будь как дуб, на котором кора,
Пусть мольбы тебя больше не тронут,
И не делай, не делай добра,
Ибо люди по-разному тонут.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.06.2014 год




* * *

Я чёрный кот, я ненавижу мышь,
Она глупа, ленива, неопрятна.
Любовью никого не удивишь,
А ненависть почётна и приятна.

Мышленье мыши порождает вздор,
Я не согласен с выводами мыши,
И серой негодяйке приговор
Произнесён не мной, а как бы свыше.

Я – лишь орудье Божьего суда,
Осуществится мною гнев Господний,
Ведь Бог не делал мыши никогда –
Её лепили бесы в преисподней.

Мышь выбрала свою судьбу сама,
Живя без чести, совести и цели,
К тому же магазинные корма
Мне постепенно крайне надоели.

Все те, кто призывает мышь простить,
Ещё не знает, что это такое –
Внезапно с хрустом зубы запустить
В дрожащее, пищащее живое.

Глупцы не ведают, как кровь сладка,
Как запах крови ноздри мне ласкает.
Кошачья вековечная тоска
От вкуса крови сразу отпускает.

«Живая кровь – вот средство от тоски,
С ней валерьянку не сравнить – куда там!» –
Так, сплёвывая мышьи волоски,
Я говорю почтительным котятам.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.07.2014 год

* * *

Мы ничего не претерпели,
А те, что претерпели много,
Бредут под раскалённым солнцем
И просят хлеба ради Бога,
А впереди – лишь бесприютность,
Лишь бесконечная дорога.

Всё было: авиаудары,
Сирены, страхи, артналёты,
Был враг, который ненавидел,
Враг с кровью чёрной, как болото,
И со стеклянными глазами
Озлобленного идиота.

Выхаркивали сталь орудья,
А враг хрипел: «Подбавьте жару!» –
И сталь врывалась через окна
В больницы, магазины, бары,
И с грохотом стальные птицы
Расклёвывали тротуары.

И пушки били, били, били
Все эти долгие недели,
И люди хоронили мёртвых,
Но не сдавались – даже пели.
Пойми, что по сравненью с ними
Мы ничего не претерпели.

А враг стеклянными глазами
Детей выискивал повсюду,
И люди с плачем покидали
Жильё, и мебель, и посуду,
И выходили на дорогу,
Не ведая, к добру иль к худу.

Дорога позволяла только
От верной смерти оторваться,
А враг бесился – не хотелось
Ему с добычей расставаться.
Пойми: на свете мало места,
Где люди могут укрываться.

Пойми: углы чужие часто
Бывают холоднее склепа,
Бывает часто горше жёлчи
Краюха дарового хлеба;
Пойми и то, что ты полжизни
Прожил безрадостно и слепо,
И только через состраданье
Ты сам себе откроешь небо.

        Андрей Владимирович Добрынин 05.07.2014 год

* * *

Кот в подпалинах, это бесспорно,
Но не я же его подпалил!
Отчего ж на меня он со злобой
Фосфорический взор устремил?

Ничего не боялся я в мире,
Но наполнил испугом меня
Этот взор с инфернальною искрой,
С переливами злого огня.

Знаю: кот уплощаться способен,
В щель дверную, как лист, пролезать
И на спящего вскакивать мягко,
И безжалостно нос отгрызать.

Видно, снова не спать мне сегодня,
Карауля явленье кота,
Ведь без носа немногого стоит
Вся мужская моя красота.

Видно, время пришло расплатиться
За чудовищный смог городов,
За отходы, текущие в реки,
И за гибель горбатых китов.

Ибо кот – это демон природы,
А точнее – её счетовод,
Наблюдает он мрачно за мною,
Счёт моим преступленьям ведёт.

Выслан кот на подмогу природе
Господином таинственных сил,
И поэтому он не случайно
Лютый взор на меня устремил.

И от страха я делаюсь зорок –
Вот артиста народ превознёс,
Ну а я замечаю невольно:
У него ведь пластмассовый нос.

И на съезде заводчиков каждый
Из людей, заполняющих зал,
То и дело хватается за нос,
Опасаясь, чтоб он не отпал.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.07.2014 год

* * *

С моржами шутить не люблю я,
Чукотский поэт Танунах,
И в область моржового хуя
Стреляю без промаха: «Бах!»

Морж тысячу самок имеет,
А я иногда ни одной,
Но раненый морж присмиреет,
Не сможет шутить надо мной.

Он думает грустную думу:
«Без хуя плохое житьё», –
И с берега движется к чуму,
Чтоб сдать мне всё тело своё.

На тело моржа, торжествуя,
Я твёрдой ногою встаю
И песню о важности хуя,
Прекрасную песню пою.

И песня, как птица, как лётчик,
Помчится от наших морей
В Москву, где живёт переводчик –
Великий Добрынин Андрей.

Она в оперении новом
По-новому станет сильна,
Чтоб песню о хуе моржовом
Услышали все племена.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.07.2014 год

* * *

Извини, помутился мой разум,
Но была ведь и ты неправа –
Расцвела в результате под глазом
У тебя синева, синева.

На себя ты теперь не похожа,
Я в раскаянье – словно в огне,
Но с глазами обычными всё же
Ты немножко наскучила мне.

Ты сморозила некую гадость,
Я в ответ тебя стукнул рукой,
А теперь поднимается радость –
Я не знал тебя раньше такой.

Очень радуют зренье поэта
И любви вызывают прилив
Плутоватая щёлочка эта,
Металлический этот отлив.

Ну скажи мне, ведь ты же пропойца,
Ты бродяга, воровка, – скажи?
Непонятных вопросов не бойся,
Подтверди – и любовь освежи.

Возрождаются вялые связи
Иногда очень странным путём:
Мне мучительно хочется грязи
И падения в пропасть вдвоём.

Не боюсь никакой гонореи,
Мне бомжиха сегодня нужна,
Для такой декадентской затеи
Глаз подбитый – смешная цена.

Вспомни самую грязную ругань –
Пусть несёт нас под эти слова
Вновь и вновь по небесному кругу
Синева, синева, синева.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.07.2014 год

* * *

Есть много деток, на которых
Словами трудно повлиять.
Прочитывается в их взорах
Слова: «Проваливай-ка, дядь».

Я беден, и не мне деньгами
Умасливать таких детей,
Зато я больно бью ногами,
Руками же – ещё больней.

За вызывающие взгляды
Я деток беспощадно бью,
Но я стяжал не те награды
За педагогику свою.

Да, я не баловал детишек –
И отсидел немало лет.
Беда, коль правоты – излишек,
Зато на подкуп денег нет.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.07.2014 год

* * *

Большеногие девы опасны,
Ведь они большеногость свою
Вымещают на встречных мужчинах –
Эту логику я сознаю.

Плоскогрудые тоже опасны –
Ведь они не Творцу, не судьбе
Будут мстить за свою плоскогрудость,
А мужчине, – выходит, тебе.

Если есть недостатки у девы,
А они обязательно есть,
То она тебя будет за это
Обязательно поедом есть.

Так найди слабоумную деву –
Их по клубам болтается тьма.
У таких на деяния злые,
Слава богу, не хватит ума.

Несмотря на отсутствие бюста
И наличье огромной стопы,
Эти девы достойны доверья,
Потому что безмерно глупы.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.07.2014 год

* * *

Я пил и в ресторанах, и на стройках,
При этом был наивен, как дитя,
Ведь я участвовал во всех попойках,
Ни разу за веселье не платя.

Мои приятели не возражали –
Зачем считаться из-за чепухи?
К тому же их подруги обожали
Мои довольно дерзкие стихи.

Никто не говорил, что я мошенник –
Всё понимали эти господа:
О том, что развлеченья стоят денег,
Я просто как-то забывал тогда.

Зато я сочинял, как заведённый –
Любил я общество развеселить,
А ныне город многомиллионный
Забыл меня и не готов налить.

Теперь пришли потешники иные,
Они глупы, но молоды зато,
И оказалось: за пиры былые
Я заплатил так щедро, как никто.

Я заплатил и тем, что должен молча
Сидеть весь день с собой наедине,
И неотвязною тоскою волчьей
В ночи при нависающей луне.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.07.2014 год

* * *

Инфанта движется в высоких зеркалах,
Как рыба с плавниками кружевными,
А вскорости её таинственное имя,
И кружева, и плоть – всё превратится в прах.

Инфанта движется вдоль бесконечных зал,
Рабыня династических расчётов;
Вдоль гобеленовых лесов, потоков, гротов
Ей неизменный путь недуг предуказал.

Инфанта движется вдоль статуй и картин,
Но никогда не выйдет на террасу,
Ведь габсбургских принцесс безжизненную расу
Не должен овевать Эол мирских долин.

Инфанта счастлива – её уберегло
От многого происхожденья бремя,
И предков-королей испорченное семя,
И гемофилии наследственное зло.

Она не видела ни рынков, ни трущоб –
Ни с высоты седла, ни из кареты,
И человечества злодейские приметы
Недоуменьем ей не бороздили лоб.

Она не слышала ни возгласов резни,
Ни гама солдатни, мадьярской степью
Бредущей на убой, – в чертогах благолепья,
В спокойствии она препровождает дни.

Инфанта счастлива, и скоро, в декабре,
Она шепнёт: «Ах, жизнь была прекрасна» –
Отцу-духовнику, спокойно и бесстрастно,
Однако искренне, на роковом одре.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.07.2014 год

* * *

Очень многих несчастных и сирых
Оттолкнул окружающий мир.
Да, моё одеяние в дырах,
И не розами пахнет из дыр.

Но не морщись презрительно, брат мой,
Видя проблески грязных телес:
Ты общаешься с Ганди Махатмой,
Потому что во мне он воскрес.

В прошлой жизни почти без одежды
Разъезжал по отечеству я,
Но индусам внушал я надежды,
Растолковывал смысл бытия.

Разрешил я немало вопросов,
Но в России, толкуй не толкуй,
Всё равно презираем философ,
Но считается мудрым буржуй.

Я усядусь в метро за колонной,
Поученья свои бормоча,
Но внезапно сержант разъярённый
Надо мной нависает, рыча.

И бреду я за ним в обезьянник,
Не противясь физически злу.
Знать, мешает служивому странник,
Прикорнувший в укромном углу.

А ворюга живёт и не тужит,
И всю нацию учит уму,
И примером служивому служит,
И ничуть не мешает ему.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.07.2014 год

* * *

Свежело, закат разгорался,
В седой штормовой океан
Наш чёлн по стремнине спускался,
И дико кричал пеликан.

Кричал: «Прекратите движенье,
Ведь рыбы хватает в реке!»
Я понял предостереженье,
Кормило сжимая в руке.

Но мы продолжали с любимой
Нестись в беспощадный прибой:
Решили во имя любви мы
Совместно покончить с собой.

Сам рок повелел свысока нам
Погибнуть в пучине морской.
Нельзя никаким пеликанам
Противиться воле такой.

Им – что! Коль имеется рыба,
Живи хоть до тысячи лет,
А люди несчастливы, ибо
Есть злобный, завистливый свет.

Ревут исполинские волны,
Чья пена белее зимы,
В ней прыгают утлые чёлны
Влюбленных, – таких же, как мы.

Покорны велениям высшим,
Они разобьются в куски,
А мы вот из Чили вам пишем,
Все беды теперь далеки.

Приделал я по манекену
На оба конца челнока,
Чтоб в грозно ревущую пену
Несла эту пару река.

Вы спро́сите чаек ли, рыб ли –
И все вам ответят одно:
«Те двое, бесспорно, погибли,
Отправились вместе на дно»,

Тогда как на лодке подводной
Буравили мы океан…
Но всё же за крик твой бесплодный
Спасибо тебе, пеликан.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.07.2014 год

* * *

Поэты набычились как-то,
Пытаются даже не пить –
Ведь общество разные факты
Сумело на них подкопить.

И пьянство, и разные склоки –
Всё в «Белую книгу» свели
И дали прочесть эти строки
Народу российской земли.

С паскудников счистили ретушь,
И пудру, и сладенький грим,
И люди воскликнули: «Нет уж!
С такими мы жить не хотим.

Писаки насмешливо свищут,
Не ставя все правила в грош,
Так пусть же порядок поищут,
Который бесспорно хорош.

Пускай собирают манатки
И едут в страну дураков,
Где ценятся люди без хватки,
Но с тягой к писанью стишков».

Озвучили люди всё это
И стали писак притеснять.
Набычились мрачно поэты,
И где-то их можно понять.

Ведь только в России доселе
Стишками кормился поэт,
Но все дураки поумнели,
И места для выезда нет.

Поэты, сопя, затаились,
Смирили покудова стих,
Чтоб люди маленько позлились,
А там и забыли о них.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.07.2014 год

* * *

Просто дерево в солнечном свете,
Просто дерево в центре Москвы.
Золотые течения ветер
Пролагает в громаде листвы.

Значит, ты не ослабнешь, мой гений,
Значит, ты не иссякнешь, мой стих,
Ведь не счесть ни подобных течений,
Ни деревьев неброских таких.

Посещаю любой переулок,
Где во двориках множество лет
Так же возглас сантехника гулок,
Так же дворника гулок ответ;

Так же мимо процокает дева,
А в глазах у неё динамит,
И, представьте, поэзии древо
В каждом дворике тихо шумит.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.07.2014 год

* * *

Судьба на мне, писаке гадком,
Всё время пробовала меч,
Но всё пошло иным порядком,
И наступила сбыча мечт.

Не зря мои мечты парили,
Прорезывая облака:
На день рожденья подарили
Мне две бутылки коньяка.

Пусть фыркнет слушателей вече:
«Какая чушь у вас в башке!» –
Но я, упорствуя, отвечу:
«Да, я мечтал о коньяке.

Мечтал сидеть и понемногу
Его с лимоном попивать,
И забывать о том, что Богу
И людям на меня плевать;

Не думать о финале скором –
Такая мысль, увы, горька, –
А лишь о тех двоих, которым
Не жаль мне было коньяка».

        Андрей Владимирович Добрынин 20.07.2014 год

* * *

Сижу в метро я развалившись
И вызывающе курю,
И с ожиданием во взгляде
На окружающих смотрю.

Я взглядом их прошу: скажите
Хотя бы слово наглецу,
Чтоб я блюстителя порядка
В ответ ударил по лицу.

Я шумно сплёвываю на пол,
Сгущаю сигаретный чад,
Но окружающие мнутся,
Глаза отводят – и молчат.

И я соображаю: как бы
Добавить мерзости ещё?
Но кто-то вдруг меня хватает
Со страшной силой за плечо.

И слышу я свирепый голос:
«А ну вставай – разлёгся, ишь!
Опять ты, пьяница проклятый,
С горящей сигаретой спишь!»

И в страхе я соображаю,
Что после рюмочки вина
Я закимарил на диване,
А тут нагрянула жена.

Она свирепствует недаром,
Ведь очень завидно жене,
Что я порой бываю счастлив,
Что улыбаюсь я во сне.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.07.2014 год

* * *

Чуть прилягу – и сразу же с болью
Из груди вырывается: «Ох!» –
Ибо лезет в ночи из подполья
Весь облезлый, изъязвленный Кох.

Был когда-то министром, но спятил
И уволился этот тевтон,
И вконец человечность утратил,
Стал навязчивой нежитью он.

Призрак шумно вздыхает, как лошадь,
И со скрежетом чешет себя.
«Надо было вас всех уничтожить», –
Он бормочет, зубами скрипя.

И от коховой призрачной плоти
Столь дурные исходят пары́,
Что немедленно дохнут в полёте
И пикируют вниз комары.

Зря ужастиков я насмотрелся –
Из-за них пробуждается зло,
Вот и Кох полежал, отогрелся –
И опять его в мир понесло.

Фредди Крюгер – наставник для Коха,
А Хеллрайзер – идейный кумир,
И теперь до последнего вздоха
Кох намерен запугивать мир.

Не сумел загубить голодовкой –
Значит, ужасом будет губить.
Завладел он моею кладовкой,
Чтобы кровь там мышиную пить.

Я крестом от него защищаюсь,
И молитвой, и возгласом: «Геть!»,
И прочувствованно обещаюсь
Фильмы ужасов впредь не смотреть.

Должен Кох в результате зачахнуть,
Постепенно невидимым стать,
И не сможет он больше ни пахнуть,
Ни во тьме чепуху бормотать.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.07.2014 год

* * *

Очнёшься порой неожиданно
На площади, странной такой,
Где грубые, грязные граждане
Тебя обступают толпой.

В руках у тебя обнаружится
Давно надоевший баян,
И ты, как всегда перед публикой,
Довольно чувствительно пьян.

И грубые, грязные граждане
С угрозой глядят на тебя,
И ты начинаешь наигрывать,
Нажатьями кнопки топя.

И ты начинаешь растягивать
Всё шире постылый баян,
И тешить похабными песнями
Пресыщенный слух громадян.

И грубые, грязные граждане
Начнут кое-как подпевать,
Начнут тебе сало протягивать,
Горилки начнут наливать.

И страх твой куда-то девается,
И силу свою сознаёшь,
И песни нелепые, глупые
С неистовой страстью поёшь.

И чувствуешь ты единение
С уродливой, грязной толпой,
И что-то прекрасное, светлое
В тот миг происходит с тобой.

И вместе с толпой веселящейся
Ты тоже пускаешься в пляс,
И тёмные здания площади
Понятливо смотрят на вас.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.07.2014 год

* * *

                                                                                Василию Бабкину

Есть несказанная свобода
В сонливом летнем бытии
Среди заброшенных заводов,
Среди заброшенных НИИ.

Здесь производство прекратилось,
Трудиться стало ни к чему,
И я с улыбкой, словно милость,
Оцепенение приму.

Лепечут тополя, под ними
Во сне ворочается тень,
И я своё забуду имя
В промзоне в этот летний день.

Хочу я прозываться Васей,
Как здешний разморённый кот,
И никаких житейских связей
Не знать, и никаких забот.

Любить заросшие травою
Межцеховые уголки,
Откуда в небо голубое
Порой глядеть из-под руки.

Оно сулит покой великий,
Неотделимый от тепла,
И шепчут лиственные блики:
«Хвала забвению! Хвала!»

И пусть жена, торча у входа,
Кричит: «Андрей!» – напрасный труд.
В пространстве, где живёт свобода,
Меня Василием зовут.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.07.2014 год

* * *

Развратные, плохие духи
Ко мне являются ночами;
Их прогоняет только утро
Своими острыми лучами.

А я молю: не прогоняйте,
Ведь мне же с ними интересно.
Я днём пытаюсь быть хорошим –
И, кажется, от злобы тресну.

А призраки, по крайней мере,
Меня заботами не мучат,
И этике корпоративной,
И бизнес-хитростям не учат.

Они мне шепчут: ты красавец,
А значит, будь попроще с бабой;
Я с благодарностью им внемлю,
Невзрачный, маленький и слабый.

Мне духи шепчут: мир построен
Не для труда, а для веселья,
И я впиваю эти речи,
Как утешительное зелье.

Я после офиса возникну
В таинственных чертогах клубных
И овладею там красоткой
Из самых злых и неприступных.

И я к себе её из клуба
Умчу для ночи упоенья,
А утром не пойду на службу,
Опутанный любовной ленью.

Пусть выгонят меня со службы,
Пусть призраки меня погубят,
Зато я был из тех счастливцев,
Что погибают, если любят.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.07.2014 год

* * *

Вот девушка пленительная в шубе
Глядит на нас задумчиво с билборда.
Её частенько можно встретить в клубе,
Она там высится у стойки гордо.

Она, конечно, будет там не в шубе,
А в крайне откровенном сарафане.
Тебе от этого возросшим в кубе
Покажется её очарованье.

Но ты за ней ухаживать не пробуй –
Она, набравшись опыта по клубам,
Тебя воспримет с откровенной злобой,
Она ведь знает: ты не спец по шубам.

Не спец по золоту и бриллиантам,
Не спец по дачам и автомобилям.
Ты ей не нужен со своим талантом,
Со всем своим непогрешимым стилем.

Ты «порш» не отличишь от «мерседеса»
И бриллиант не отличишь от страза,
А стало быть, в глухую чащу леса
Красавицей ты будешь послан сразу.

Задумайся: а так ли это плохо?
Лес – вовсе не какая-то могила,
Там драгоценен рытый бархат моха,
Там тишь на папоротниках почила.

Суровый дятел в шапке кардинала
Там перестукивается с поэтом
Сводя концы к единому началу…
Но девушка не ведает об этом.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.07.2014 год

* * *

Сколько ржавых железок,
Сколько ржавых потёков,
Языками ползущих
От худых водостоков;

Сколько сорных растений,
Сколько стеблей никчемных
Прёт меж рёбер курганов
Ржавых металлоломных;

Тишина на заводе
Всё полней год от года;
Год от года всё тише
Бьётся сердце завода.

«Есть проблемы со сбытом», –
Фраза вдруг долетела.
Что ж, поэту знакомо
Это тёмное дело.

Сочиненье как будто
Очень мастеровито,
Но оно не находит
Полноценного сбыта.

«Отчего этот кризис,
В чём несчастья природа?» –
Размышляет писака
На задворках завода.

Много сделанных текстов
На задворках теснится,
Но поэт поразмыслил –
И опять веселится.

Да уж, он из-за сбыта
Плакать будет едва ли,
Ведь его-то изделья –
Нержавеющей стали.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.07.2014 год

* * *

От изобилья чуть покачивалось лето,
Как пьяный, чересчур налившийся пивком,
Коробилась листва, до хруста разогрета,
И падала – в траве хрустя под каблуком.

Никто не голосил и по пятам не топал,
На улицах царил расслабленный покой,
И только вновь и вновь неугомонный тополь
Лил блики на себя единственной рукой.

Казалась мне смешной возможная нажива,
Да, собственно, и всё смешным казалось мне,
Всё радовало глаз, и лишь хотелось пива,
Чтоб слиться с летним днём в блаженном полусне.

А пиво заменял вторгающийся ветер,
Он веял холодком и золотом пивным;
И я, и всех дерев бесчисленные ветви
Его встречали – и хмелели вместе с ним.

Осматривал район я благосклонным оком,
По паркам и дворам неслышно проходя,
И пели голуби под жарким водостоком,
Прекрасно обходясь без нудного дождя.

Ведь голубь – не вполне бессмысленная птица,
В противном случае он звался бы козлом
И рвался в огород, не в силах насладиться
Бездельем и теплом, любовью и теплом.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.07.2014 год

* * *

Мы наметили пьянку на вторник,
Но она оказалась крутой –
Заняла она полностью среду
И четверг захлестнула собой.

Безусловно, такого подвоха
Мы не ждали с её стороны,
И в ужасных чертей превратились
Деловые мои пацаны.

Тёмной ночью пацанские вопли
Будоражили микрорайон.
Участковый Степаныч проснулся,
На тахте заворочался он.

И пошёл участковый Степаныч,
И забрал деловых пацанов,
И теперь они долгие сутки
Не увидят родимых дворов.

Значит, будьте внимательней, братцы,
Ведь казённое мерзко жильё,
Если пьянка крутая подходит,
От себя вы гоните её.

И пускай нелегко вам придётся –
Надо выстоять в этой борьбе.
Лишь надёжную, добрую пьянку
Допускайте вы, братцы, к себе.

Эта пьянка все лучшие свойства
Сможет выявить в душах парней,
И поэтому даже Степаныч
Поучаствует с радостью в ней.

        Андрей Владимирович Добрынин 01.08.2014 год

* * *

Кто она: то ли страсть роковая,
То ли просто тупая овца?
Так как в этом я толку не знаю,
То спросил у могилы отца.

И земля сотряслась раздражённо,
И послышалась грубая брань:
«Как родил я такого пижона,
Бесхребетную, хилую дрянь?

Я, покуда не кончились силы,
Всех любил – на лету, на бегу;
Для любви я бы встал из могилы,
Но на данный момент не могу.

Ты, сынок, никакой не философ,
А лишь мелкий столичный буржуй,
Ну а значит, без лишних вопросов
Деву всякую ты атакуй.

Пусть она судьбоносно-зловеща –
Отступаться не надо, ни-ни.
Обещай всевозможные вещи –
И бесстыдно потом обмани.

Пусть поймёт роковая красотка:
Есть мужчины ещё роковей,
Пусть научится слушаться кротко
И кивка, и движенья бровей.

С нею все-таки поосторожней
Надо быть, ибо дьявол силён.
Да, тупая овечка надёжней –
Ведь и сам ты не слишком умён».

        Андрей Владимирович Добрынин 02.08.2014 год

* * *

В тишину поверили растенья,
Мудрецы же верить не спешат:
Силы смерти, зла и запустенья
В тишине дела свои вершат.

Если за балконною решёткой
Все деревья погрузились в сон,
На балкон расслабленной походкой
Не ходи: проржавлен твой балкон.

Выйдешь, и закуришь сигарету,
И вздохнёшь с улыбкой: «Что за тишь…»
Хвать – а тверди под ногами нету,
И к земле ты с грохотом летишь.

И поймёшь при этом с опозданьем,
Что порой обманчив внешний вид
И что если ржа владеет зданьем,
Громких слов она не говорит.

В тишине слабеет арматура
И в прохладе летних вечеров.
Управдом на тело смотрит хмуро,
Он ведь тоже против громких слов.

Вновь сомкнулась летняя прохлада –
Как вода, и ты застыл на дне…
Воздухом дышать, конечно, надо,
Но не надо верить тишине.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.08.2014 год

* * *

Не выносите нас вперёд ступнями –
Нет, выносите головой вперёд,
Чтоб над большими нашими ступнями
Не хохотал подвыпивший народ.

Пускай внушит зевакам уваженье
Лепная форма нашей головы,
А ноги – что? Они лишь для движенья,
Они в рутине варятся, увы.

Постукивая теменем об мебель,
Нас продвигайте головой вперёд.
Мы ею пребывали не на небе ль,
Когда ступни в грязи искали брод?

Взрезала тучи носом, словно плугом,
Не наша ли большая голова?
А ноги шли уныло друг за другом,
Их будничная доля такова.

В грибковых язвах были эти ноги,
В царапинах, коросте и парше,
А голова кумекала о Боге,
Приют давала пламенной душе.

Душа взлетала, сея свет в отчизне,
Воспламеняя в сумраке огни,
Но отравляли ей высокость жизни
Мозолистые пошлые ступни.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.08.2014 год

* * *

К бесконтактному сексу зову я,
Этот зов не случаен отнюдь,
Ибо секс с применением хуя –
Тупиковый, бессмысленный путь.

Секс по сути – не плотское дело,
В нём таится духовная ширь,
Так при чём же здесь потное тело
И уродливый кожаный штырь?

Человек с напряжённой елдою
Безобразен и даже зловещ.
Глупо впутывать в дело святое
Шишковатую толстую вещь.

Населенье соседних галактик
Нас в любви обскакало давно:
При посредстве мыслительных практик
Достигает оргазма оно.

Там приходят к любви не трудами,
Не в тяжёлой житейской борьбе:
Там лишь сел и помыслил о даме –
И она отдаётся тебе.

И духовное ваше общенье
Много выше, чем плотский интим;
Утончённейшие ощущенья
Мыслесекс доставляет двоим.

А теперь и в московском трамвае
Дамы стонут, глаза закатив:
Это я их к любви призываю,
И они услыхали призыв.

Ценный опыт готов передать я,
Поделиться сноровкой своей.
Приходите ко мне на занятья,
Курс двухмесячный – тыща рублей.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.08.2014 год

* * *

Лето тяжко ползёт под уклон
В ту долину, где холод и мрак.
Как сдержать мне тоскующий стон,
Пересилить уныние как?

Вот и льются плохие стихи,
Вот и ноет больная струна,
И увяли ушей лопухи,
Как у тяжко больного слона.

А ведь это безумье, друзья,
Эти мысли нас тянут на дно,
Ибо будущего бытия
Нет, пока не настало оно.

Значит, лету грозящая смерть –
Лишь никчёмная, вздорная мысль.
Лучше девушку в парке наметь
И за нею рысцой устремись.

Что грядущее? Тьфу на него!
Семени́ бодрячком, бодрячком,
Пусть и уши, и всё естество
Оживятся и встанут торчком.

Настоящее ловко лови,
Шли в пространство ликующий стих,
Чтобы слон пробудился к любви
И взревел, призывая слоних.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.08.2014 год

* * *

Не желаю о родине печься –
Не служитель я родине, нет!
Я хочу лишь удобно улечься,
В тишине расщепляя обед.

Переможется родина, верю,
Постепенно в сознанье придёт –
И обратно к поэтовой двери,
Дерматином обитой, придёт.

Палец родины, сон отгоняя,
Дребезжалку собой отягчит –
И немедленно брань площадная
Из квартиры в ответ зазвучит.

«Что ты ходишь ко мне, побирушка? –
Осуждающе я загремлю. –
Мне ведь платишь не ты, а старушка –
Та, с которой я временно сплю.

От тебя ж никакого навара,
Ни продуктов, – вообще ничего.
Хочешь ты безвозмездного дара,
А поэт? Да плевать на него!

Как попало он должен питаться,
Должен таять он, словно свеча,
Или старым каргам отдаваться,
Настоящие чувства топча.

Не взывай же к остывшему сердцу –
Дай мне денег, в конце-то концов,
А не то зададут тебе перцу
Шендерович, и я, и Немцов».

        Андрей Владимирович Добрынин 08.08.2014 год

* * *

Полжив и нерукопожатен,
В метро Добрынин ковылял
И, как всегда, стихи плохие
В мозгу расстроенном ваял.

Он игнорировал Европу,
Он восхвалял родные мхи,
И, разумеется, плохие
Писал поэтому стихи.

Он знал, что старых неполживцев
От почвенничества тошнит,
Но бормотал с ухмылкой злобной:
«Я презираю этих гнид.

Для них я плох, а это значит,
Что всё со мною хорошо,
Что обо мне ещё напишут
И Моруа, и Перрюшо.

А неполживцам угрожает
Судьбы чудовищная месть:
Им с шеи моего народа
Придётся торопливо слезть.

Придётся научиться что-то
Творить не только языком,
Придётся овладеть – о ужас! –
Визгливым фрезерным станком…»

Да, но ведь если чушь такую
Бурчал Добрынин на бегу,
То ясно: сдвиг непоправимый
Произошёл в его мозгу.

Такие мысли здравым людям
Питать, конечно же, нельзя,
И ясно: к полному паденью
Идёт Добрынина стезя.

Ведь он и к данному моменту
Успел весьма изрядно пасть –
Полжив, и нерукопожатен,
И даже склонен вещи красть.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.08.2014 год

* * *

Стемнело, и уже не зноен,
А ласков южный ветерок.
Я совершенно не расстроен,
Мой взор нисколько не поблёк.

Мои шаги ничуть не тяжки,
Я лишь добра от встречных жду
И разве что порой из фляжки
Отхлёбываю на ходу.

Я встретил девушку сегодня –
И знаю, что не встречу впредь,
Хотя шептало сердце-сводня:
«За эту – можно умереть».

Набрякла голосами темень –
И млеет, листьями шурша,
Но с тем, что невозвратно время,
Смирилась старая душа.

В провалах тьмы, текущих мимо –
Шаги, смешки и болтовня,
Но знаю я: недостижимо
Сегодня счастье для меня.

И шепчет наподобье друга
Ночной прохлады благодать,
Что в жизни лучшая наука –
Наука ничего не ждать.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.08.2014 год

* * *

Опоясанный складками жира,
Я в шезлонге на пляже сидел,
Нюхом чувствуя в толще эфира
Мириады невидимых тел.

Над взволнованным морем летали
Стекловидные сущности слов
И растерянно затрепетали,
Понимая, что близится лов.

Тело жирное сонно сидело
Рядом с чипсами, с пивом, с женой,
А душа, кувыркаясь, летела
И ловила слова над волной.

Я смеялся над дичью гонимой,
Ведь она никуда не уйдёт,
Ведь душа – это хищник незримый,
Бить слова научившийся влёт.

Я прорезывал отблесков плёнку
На катящейся тяжко волне,
Ну а тело в объятьях шезлонга
Злого духа пускало во сне.

С неприязнью косилась на тело
Секс-туристка семнадцати лет
И поверить никак не хотела,
Что вот это — и вправду поэт.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.08.2014 год

* * *

От ватников и колорадов
Пощады ты не жди, хохол,
Ты лучше целься в этих гадов,
Тебе за этим дали ствол.

Пальнул – и падает старуха,
Точнее – скрытый колорад,
И падают оковы духа,
В пыли растерянно гремят.

И дух возносится в прохладу,
В бандеровскую благодать, –
Туда, где вкалывать не надо,
Чтоб сладко пить и вкусно жрать.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.08.2014 год

* * *

По жаре мы ползли, как улитки,
С фиолетовой мутью в мозгу,
И плохие спиртные напитки
Поглощали на каждом шагу.

Так мы строили отдых на море,
Каждый день – всё вино да вино,
А купанье наскучило вскоре,
Показалось нам пошлым оно.

Постепенно морские пейзажи
Стали пошлостью нас раздражать,
Показалось, что по́шло на пляже
Носом в гальку часами лежать.

Не желали мы быть пошляками,
Не желали по жуткой цене
Набивать животы шашлыками, –
Жизнь мы черпали только в вине.

Возвращались к хозяйке-старушке
Мы, когда становилось темно,
Тяжко падали на раскладушки –
И опять начиналось кино.

И опять алкогольные глюки
Начинали мерцать в голове:
Нас во сне похищали бандюги
И во сне вымогали лавэ,

И во сне мы всю ночь убегали,
Задыхаясь, от этих бандюг,
А очнувшись, с трудом постигали
Тот покой, что струился вокруг.

Занавесочки чуть колыхались,
Нежно булькал дворовый петух…
Успокоить мы тщетно пытались
Поколебленный ужасом дух.

Лишь потом, для спокойствия треснув
Самогона по сотенке грамм,
Понимали мы, как интересно
На морях отдыхается нам.

Мы боролись, мы дуба не дали,
Вновь смогли не отбросить коньки –
Вряд ли виды такие видали
Наводнившие Юг пошляки.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.08.2014 год

* * *

Каждый день происходят аварии
В этом городе, в этой стране.
Постоянно об этом гутарю я,
Это дело не нравится мне.

Так вот едешь в метро, отрешившийся
Ото всяких житейских забот,
А тебя эскалатор взбесившийся
С ужасающим лязгом сжуёт.

И другие бывают аварии:
В планетарий забрёл с бодуна,
А в предательском том планетарии
На тебя может рухнуть луна.

И сидишь ты потом, как оплёванный,
Головой продырявив луну…
Ты смеёшься, Москвой околдованный,
Ты в везение веришь? Ну-ну.

Приведу я сравнение меткое,
Рассудительно, не сгоряча:
Очень схожа с гусарской рулеткою
Повседневная жизнь москвича.

Человек, разумеется, слаб еси,
Но от выходов всё ж воздержись:
Не обманут лишь книги и записи,
Не обманет духовная жизнь.

Обусловлены все достижения
Неподвижностью и тишиной,
Ну а все результаты движения
Обернутся упавшей луной.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.08.2014 год

* * *

Я – человек, венец природы,
Я абсолютно всё могу,
И грандиозные деянья
Вершу буквально на бегу.

Сноровисто, без проволочек
Своей стране я счастье дам
И снова побегу куда-то
По многочисленным делам.

Бегом пересеку просторы
Страны воспрянувшей родной,
И все российские собаки
Не зря последуют за мной.

Они ведь знают: ради дружбы
Я не щажу своих часов
И все дела порой бросаю,
Чтоб веселиться в гуще псов.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.08.2014 год

* * *

Я топчусь у дверей восприятия,
Но сегодня закрыты они, –
Да, бывают, с печатью проклятия,
Вот такие тяжёлые дни.

Накануне все сущности скрытые
Говорили со мной, как родня,
А сегодня молчат, как убитые,
Отвергают с презреньем меня.

Во дворе возвышается дерево –
Это видно любому скоту,
Но постичь, но прочувствовать дерево
Мне решительно невмоготу.

Я не ведаю, чем они вызваны,
Постигающей силы скачки.
Что ж, товарища верного вызвоню –
У него есть такие очки,

Сквозь которые глянешь – и вот она,
Суть явлений, – приди и возьми.
Эта помощь у нас отработана,
Как и водится между людьми.

Непонятное всё объясняется,
Открывается тайное, но –
Было так. А теперь вспоминается,
Что товарищ-то умер давно.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.08.2014 год

* * *

Вся мерзость, все плоды распада
Скопились в тулове моём,
Как будто Бог сливает мерзость
В меня, как в некий водоём.

Но эта мысль не возмущает
И не страшит меня совсем,
И всю попавшуюся мерзость
Я неуклонно пью и ем.

Дружу с людишками плохими
И мерзостям у них учусь,
И жирным колобом разврата
По стогнам города качусь.

Я беззащитным горожанам
Без всяких поводов грублю, –
Зачем? Затем, что я мой город
Любовью жертвенной люблю.

Всю мерзость, словно одеяло,
С него тяну я на себя,
Чтоб в некий день проснулся город,
Невинной свежестью слепя.

Чтоб впредь уже не педофилы
В Москву на промысел текли,
А чтоб являлись богомольцы,
Подвижники со всей Земли.

Чтоб утром сотни колоколен
Встречали чудо бытия,
Чтоб, пьяненький, в своём притоне
От умиленья плакал я.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.08.2014 год

* * *

С удивлением лёгким гляжу я
На девиц отвергающих труд.
День за днём эти самки буржуя
Только пьют, балаболят и жрут.

А потом, содрогнувшись всем телом,
Постигают ущербность свою
И ползут в настроенье несмелом
В мой вертеп, где я громко пою.

Для начала я их унижаю,
Провожу через срам и битьё,
А затем пониманьем снабжаю,
Обновляющим всё бытиё.

В их сознании после побоев
Начинают зовущее звенеть
Сочетание труб и гобоев
И литавров античная медь.

И поэта чеканное слово
Не замедлит девицам внушить,
Что с моим пониманьем былого
Можно тысячи жизней прожить;

Что безумствовать можно, вестимо,
Каждый вечер устраивать той,
Но по правилам Древнего Рима,
По лекалам Орды Золотой,

Ощутив себя императрицей
Или ханшей восточных столиц,
А не пошлой московской девицей
В окруженье богатых тупиц.

Завывающей музыкой медной
Я послушниц своих оглушу
И пеан их красе всепобедной
Потрясая народ, оглашу.

Да, послушницы мне отдаются,
Но воздастся сторицею им,
А буржуи пускай остаются
Пресмыкаться по клубам своим.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.08.2014 год

* * *

Я помню в глазах зелёных
Таинственные огни,
И выгоревшее платье,
И маленькие ступни.

Я помню взгляд исподлобья,
Доверчивую ладонь…
Мой мир, отойди, умолкни,
Сегодня меня не тронь.

Сегодня я вспоминаю
Орла и горную высь…
Должно быть, решили в небе,
Чтоб мы навек разошлись,

И маленькую богиню
Позвали с неба домой,
И набережной отрезок
Лежал пустой и прямой.

Небесного цвета море
Толкалось в твердь маяка,
И были шапки прибоя
Белее, чем облака.

По ветру летела пена,
Покалывая лицо.
Вращали волы прибоя
Моей судьбы колесо.

Орёл следил неотрывно
Из толщи неба за мной,
И множество душ погибших
Стонало вместе с волной.

И чайка кричала, ветром
Оттачивая крыло,
О том, что в державе неба
Иначе быть не могло.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.08.2014 год

* * *

Я счёты свёл покуда не со всеми,
Ещё гуляют гады по Земле;
Крапивное не вытоптано семя
И набухает в гное и тепле.

В моей душе родятся, как на грядке,
Мои уродливые двойники,
И, чтобы наводить свои порядки,
Выпархивают в мир, как мотыльки.

Я чувствую страданья населенья
Как нестихающую боль свою,
Но в тех, кто совершает преступленья,
Себя я с ненавистью узнаю.

Я сам себя оружием снабжаю
И, о себе нимало не скорбя,
Я двойников своих уничтожаю –
По сути дела, самого себя.

Как лютая карательная группа,
Я рыщу по просторам мировым.
Мой страшный путь обозначают трупы,
Места расправ и стелющийся дым.

Да, ненавистью я обуреваем,
Чистейшей и пьянящей, словно спирт,
И в зад втыкаю мёртвым негодяям
Оливу мира и прощенья мирт.

Я раз за разом злобно торжествую,
Но на моём челе – печать тоски,
Ведь гноище в душе своей несу я,
Где новые плодятся двойники.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.08.2014 год

* * *

Ну куда ты бежишь, человечица –
Вновь одежду себе покупать,
Чтоб самцы, закосневшие в мерзости,
Захотели с тобой переспать?

Ты сначала всегда кочевряжишься,
Восклицаешь разгневанно: «Ишь,
Болт наставил на честную женщину!» –
А потом всё равно переспишь.

Правда, длятся такие сожительства
В лучшем случае пару часов –
И опять ты спешишь за нарядами,
Чтоб приманивать новых самцов.

И не видишь ты линзу огромную,
Сквозь которую я за тобой
Наблюдаю с огромным прискорбием
Со своей высоты голубой.

«Голубое» тут – в смысле небесности,
А не то, что подумала ты.
Уж такая ты дрянь, человечица,
Все понятья твои нечисты.

Изучаю твоё поведение
Со стыдом и брезгливостью я,
А из нас ведь могла бы составиться
В платоническом смысле семья.

Ибо если бы ты успокоилась,
Если б как-то одумалась ты,
Я тебя научил бы насмешливо
Мир людей созерцать с высоты.

Так расслабься, проникнись духовностью,
Покупательский зуд заглуши
И явись мне в портках тренировочных
Для супружества в смысле души.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.08.2014 год

* * *

Я сутулюсь, по стенке иду я,
Ибо мне оправдания нет,
Ибо тысячи глаз, негодуя,
С омерзением смотрят мне вслед.

Я мешаю, я людям мешаю,
Как привязчивый кожный недуг,
А моя одарённость большая
Признаётся лишь парой пьянчуг.

Если б я отошёл от писаний
И навеки заткнул бы хайло,
Сколько сразу взошло б дарований,
Сколько б авторов вмиг процвело!

А сегодня мужающий гений
Неожиданно видит меня –
И слабеют у парня колени,
Увядают его зеленя.

Если я посещаю конторы,
То на собственном теле ловлю
Отвращения полные взоры,
Как щекотную некую тлю.

Мне всё время чего-нибудь надо,
Людям я не даю отдохнуть,
И поэтому злобные взгляды
Мне нигде не удастся стряхнуть.

Я их должен травить алкоголем,
Только он мне способен помочь,
А потом я блуждаю, как голем,
Оскверняя столичную ночь.

И лица выраженье тупое
Проношу неизвестно куда,
То ли тень волоча за собою,
То ли чёрную ризу стыда.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.08.2014 год

* * *

Звали деву Надеждой. Воспели
Мы, поэты, её красоту,
А ведь звали на самом-то деле
Безнадёжностью грацию ту.

Звали Верой другую. Вторгалась
Эта дева в моё забытьё,
Но со временем вдруг оказалось,
Что Отчаяньем звали её.

Звали третью Любовью, и часто
Мироздание ею цвело,
Но узнал я, что лучше б гораздо
Имя «Ненависть» ей подошло.

И с тех пор, как я вдумался в это,
Мне всё кажется: люди добры,
Ведь не только по жизни поэта
Прокатились три эти сестры.

        Андрей Владимирович Добрынин 21.08.2014 год

* * *

Не из бутылки – из пакета
Я пью дешёвое вино,
Но для меня привычно это –
Я на мели давным-давно.

Имея кротости в избытке,
Я не сужу владык Земли.
Мне – порошковые напитки,
Им – выдержанное шабли.

Неодинаковые лозы
Нам доставляют питиё,
Но я давно усвоил лозунг:
«Смирись! Ведь каждому своё».

Бог – с кроткими, со всеми нами,
Кого не гонит в бой корысть,
И потому я вечерами
Беру невидимую кисть.

И составляется картина:
Вот угол дома, водосток,
Газон, кустарника куртина,
Медовый свет на зелень лёг,

Проходит женщина в бордовом –
Всё завершающим пятном,
И вечно милым, вечно новым
Мне кажется мой старый дом.

Здесь, во дворе, листвой обильном,
Я создал многие холсты,
Которых не создать всесильным
Владетелям земной тщеты.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.08.2014 год

* * *

Мрачные предгрозовые светы
Падают на тёмную листву;
Небо фиолетового цвета
С неприязнью смотрит на Москву.

Буря, означающая осень,
Выжидает, тучи громоздя,
Но запляшут, словно на подносе,
На асфальте денежки дождя.

Пролетит, прознабливая, ветер –
И тепло закончится навек,
Потому что до весны на свете
Доживёт не всякий человек.

Для кого-то время будет длиться,
Меж теплом и холодом кружить,
Ну а многим жителям столицы
До апреля просто не дожить.

На траве уже не полежать им
В окруженье луговых цветов.
Сострадаю этим бедным братьям, –
Правда, сам я к смерти не готов.

Ведь удачи радужные дали
Открываются передо мной…
Правда, точно так же полагали
Все друзья, умершие зимой.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.08.2014 год

* * *

Для тех, кто уже не молод,
А значит, и для меня,
Печально, что вкрался холод
В прозрачность нового дня.

Ведь он разрастаться будет,
Затапливая Москву,
Пока вконец не застудит,
Не вызолотит листву.

А там ему на подмогу
Ненастье хлынет стеной,
Оставив мне лишь немного
Былой чистоты дневной,

Оставив редкие окна
В пластах бесчисленных туч,
Оставив скользнувший блёкло
По стёклам гибнущий луч;

Оставив мысли, мгновенно
Мертвеющие во мгле –
О том, что не всё презренно
И суетно на Земле;

Оставив – как проблеск между
Безжалостных облаков –
Несбыточную надежду
Дожить до чистых деньков.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.08.2014 год

* * *

Если с помощью ассоциаций
Ты начнёшь обильно сочинять,
То не смогут критики придраться:
Как бранить, когда нельзя понять?

Если станут всё-таки пытаться,
Ты скажи, что случай сей не нов,
Что набор твоих ассоциаций –
Лишь для исключительных умов,

Что от зависти собаки лают,
Караван же продолжает плыть…
«Верно!» – крикнут все, кто пожалает
Исключительным умом прослыть.

Но в постели будешь ты метаться,
Ощущая взгляд пустых очей
Твари той, что вне ассоциаций,
Под названьем «Мера всех вещей».

        Андрей Владимирович Добрынин 24.08.2014 год

* * *

Во мраке собственной почётной крипты
Я долго спал и никуда не лез.
Мне предлагали стать царём Египта,
Но я отказывался наотрез,
А надо мной шумели эвкалипты –
Спалось так сладко в шорохе древес.
Я так считаю: если уж ты помер –
Лежи и спи, ты свой исполнил номер.

Но есть неугомонные актёры –
Их тянет подниматься вновь и вновь,
И взламывать могильные затворы,
И снова облекаться в плоть и кровь,
И сеять социальные раздоры,
Учить вражде, – ведь им не прекословь,
Иначе те, что их надрывно славят,
Тебя навеки в никуда отправят.

Рабочий примирился с буржуином,
Уверовал, что каждому – своё;
На удивленье тихим и невинным
Сегодня стало прежнее хамьё
И склонно восхищаться господином, –
Но вдруг в его овечье бытиё
Ворвётся дух сомненья и разлада –
И всё опять пойдёт не так, как надо.

И вновь, как над Содомом и Гоморрой,
Над городами грянет красный смех;
Вернётся Ленин, на расправу скорый,
Чтоб вновь стяжать невиданный успех,
А может, даже и Христос, который
Не за богатых умер, а за всех…
Уж коли пьесы не хотят меняться,
Актёры эти не угомонятся.

Столетий утомительные пьесы
(Такими их считает беднота)
Освистываются. Вопят, как бесы,
Те, что вовек не раскрывали рта.
Раздвинув театральные завесы,
Выходят те, от Маркса до Христа,
Актёры, коим в гробе не лежится,
И действо смерти заново вершится.

При жизни я растратил силу духа,
И потому не встать из гроба мне,
Но слышу, как ворочается глухо
Другой мертвец в могильной глубине;
Из статуи он выйдет через ухо,
Он не останется на полотне,
И, во главе восставших миллионов,
Разрушит царство новых фараонов.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.08.2014 год

* * *

Москва подвергнется погромам,
Ещё не виданным в веках,
И мы по улицам знакомым
Потащим девушек в мешках.

Мы безответно их любили,
И чувство было как ожог…
Часы возмездия пробили,
И каждый приобрёл мешок.

Жди социальных потрясений,
Любовью раненный поэт,
И сделай стержнем выступлений
Тот факт, что правды в мире нет.

Толпа пойдёт на префектуру,
Желая совершить поджог,
А ты хорошенькую дуру
Беги запихивать в мешок.

По всем ухабам и ступенькам
Затем её проволоки́,
Не забывая как бы мельком
Мешку отвешивать пинки.

Сполна воспользуйся победой:
О революции трубя,
Тихонько пленнице поведай,
Что нет управы на тебя;

Верней, ты сам теперь – управа,
Администратор и божок, –
Таким теперь даётся право
Девиц запихивать в мешок,

Чтоб не пытался удавиться
Любовью потрясённый вождь,
Ведь по сравненью с ним девица –
Не более, чем тля и вошь;

Руководителей не судят,
Сиди хоть чёрт у них в мотне…
Я верю, верю: так и будет,
Лишь вера и осталась мне.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.08.2014 год

* * *

Мне дамы не сопротивлялись,
Когда я предлагал интим –
Лишь неразборчиво бубнили:
«Не здесь» и «Может, погодим?»

Но я годить не собирался,
Был беспощаден я, как зверь,
Немало дамских репутаций
Я растоптал. А что теперь?

Теперь всё очень изменилось,
Я к миру присмотрелся – глядь:
Мерцают в каждом дамском взоре
Слова «Интим не предлагать».

И дополнительная фраза
Мерцает там же: «Сдрисни, дед».
И никому ведь не докажешь,
Что страсть моя сильнее лет;

Что очень трудно измениться,
С высот орлиных наземь пасть
И погасить в своём межножье
Навязчивую эту страсть;

Что режет уши этот выкрик:
«Отпрыгни, мерзкий старикан!»
Призна́юсь: я на нервной почве
Привык заглядывать в стакан

И спьяну думать: «С любострастьем
Господь мне сильно поднасрал –
Привык я бегать за блядями,
А лучше б марки собирал».

        Андрей Владимирович Добрынин 27.08.2014 год

* * *

Я во двор гляжу светло и мудро,
Находясь на верхнем этаже
И почувствовав, что в свежесть утра
Влился холод мёртвенный уже.

Это значит – наступает осень,
То есть то, чего я не люблю.
Ну и что? Ведь я и рифму «просинь»
Ненавижу, но употреблю.

Мало ли чего мы там не любим,
Но смириться здравый смысл велит.
На пруду волна стучит, как в бубен,
В облицовку из бетонных плит.

Но ни до чего не достучится
Холодом пронзённая вода, –
Так изволь смирению учиться,
Шлифовать смирение всегда,

Чтоб в любые ниши, словно втулка,
Без сопротивления входить.
Знаю, что ущелье переулка
Не замедлит осень расцветить.

Я смирился, я на всё согласен,
И в награду будет мой распад,
Словно осень, холодно-прекрасен, –
Осень, восхищающая взгляд.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.08.2014 год

* * *

«Ты чего уставился, мужчина?» –
Девушка мне задала вопрос.
Я сначала сохранял молчанье,
Ничего в ответ не произнёс.

Понимал я: слов, а не молчанья
Требует моя мужская честь,
Но сначала я не мог придумать,
Чем бы эту девушку уесть.

Дело всё в метро происходило,
Но с друзьями около метра́
За неторопливою беседой
Я убрал примерно полведра.

А потом я девушку увидел
И её представил в неглиже,
И уже немножечко растаял,
И чуть-чуть расслабился уже.

А в таком размякшем состоянье
Нелегко собраться, господа…
Я нашёлся всё-таки и крикнул:
«Замолчи немедленно, балда!»

Девушка, конечно, замолчала,
Ибо я ведь и убить могу.
Мчался наш вагон в подземном мраке,
Ритм отстукивая на бегу.

Пассажиры тоже все молчали,
Каждый был растерян и смущён,
Ибо я, находчивый и смелый,
Временно возглавил тот вагон.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.08.2014 год

* * *

Бог веселья до шуток охотник,
Временами он шутит всерьёз:
Вот напился опять литработник
И сломал при падении нос.

За вакханкой бежал сочинитель,
Как всегда, не заметив бордюр,
Ведь бордюры внедрил небожитель
Для смирения пылких натур.

А вакханка была задавака,
Не ценила духовных заслуг,
Ей внушил отвращенье писака
Чрезвычайной потёртостью брюк.

Дионис посмеялся немало,
Но смотрел с уважением, как
Наш писака лишь вытер хлебало
И беспечно побрёл на чердак,

А точнее – в снимаемый угол,
Где уснул, предвкушая сюрприз –
Как его наконец по заслугам
Наградит весельчак Дионис.

Дионис никогда не подводит:
Наступает намеченный срок –
И в бессмертье писака уходит,
Не имевший приличных порток.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.08.2014 год

* * *

Молоденькие сосны вздорят,
Друг друга лапами тузя,
А между ними блещет море –
Несчётных латников стезя.

Весь мир наполнен гулом бриза,
Владычащего синевой,
И, в качестве поддержки снизу,
Угрюмо ухает прибой.

Полна значения работа
Прибоя, хвои и листвы;
Да, в мире происходит что-то,
Но что – нам не постичь, увы.

И флейты ласточек в полёте
Сбиваются, дав только трель,
И вы, о други, не поймёте
Всех действий мира смысл и цель.

Или поймёте – если сами
Решитесь птичью трель допеть,
Решитесь вместе с древесами
Махать руками и гудеть.

Живите, други, как растенья:
То погудел, то помахал –
И обретаешь разуменье,
Как перс, воздвигший Тадж-Махал.

        Андрей Владимирович Добрынин 05.09.2014 год

* * *

Социальности бросил я вызов
И лежу, и вкушаю покой,
И дрожит соответственно бризу
На попоне узор световой.

Под навесом резным виноградным
Я узорчат и сам, как навес,
Защищённый и бризом прохладным,
И листвою от жженья с небес.

Никакая не может препона
Помешать мне уплыть в забытье,
Хоть стара чрезвычайно попона,
Хоть и вата торчит из неё.

Где-то рядом курлыкают птички,
Но ленюсь я на них посмотреть
И нащупываю по привычке
Где-то справа бутылку и снедь.

И хочу я воскликнуть: «О Боже,
Разъясни мне задумки свои,
Отчего земнородный не может
Постоянно лежать в забытьи?

Так мы стали бы лучше, честнее,
Не сочились бы злобой тупой.
Ты ведь знаешь, что лишь в полусне я
Пребываю в контакте с тобой.

Ты ведь помнишь: ходя на работу,
Беспредельно озлобился я…»
Но в ответ лишь курлычут удоды,
Только бликов скользит кисея.

Что ж – зевнув, за бутылку берусь я
И, вводя себе горлышко в рот,
Бормочу: «Я – со спящею Русью,
А не с тою, что деньги куёт».

        Андрей Владимирович Добрынин 05.09.2014 год

* * *

По посёлку сумрачно бреду я,
Исподлобья глядя, словно зверь.
Люди говорят, что я колдую, –
Люди ошибаются, поверь.

Просто если и любовь, и вера
В сердце исчерпаются дотла,
Походить ты станешь на химеру –
Безобразную эмблему зла.

Не умеют колдовать химеры
И чужда им всякая корысть,
Но веками буйство атмосферы
Их на кровлях продолжает грызть.

Град – их надоедливый приятель,
Через них рыгает водосток –
Лишь за то, что взбалмошный ваятель
Был к ним незаслуженно жесток.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.09.2014 год

* * *

Весьма опасный поворот,
Здесь нет ни знака, ни разметки,
Здесь гибнет всякий мелкий скот,
Собаки и собачьи детки.

Со всех сторон сплошной забор,
Увитый диким виноградом,
И не понять, ревёт мотор
Далече или где-то рядом.

И вот уже налил глаза
Тот отдыхающий у моря,
Что презирает тормоза
И псам приносит столько горя.

Он по-особому труслив,
Знакомы мне такие слизни:
Дабы поверить в то, что жив,
Он должен стать угрозой жизни.

Готовьтесь же, мои глаза,
И в миг оставшийся познайте
И эти чудо-небеса,
И эти трещины в асфальте,

И этот дикий виноград,
Его плетение тугое, –
Ведь за порогом горных врат,
Конечно, будет всё другое.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.09.2014 год

* * *

Перед разъярённою собакой,
Сберегая здравие своё,
Пятился я мелкими шагами,
Отступал куда-то в бытиё.

Бытиё же сзади бормотало:
«Осмотрись, тут камни есть везде,
Ну-ка подними огромный камень,
Ну-ка дай собаке по балде.

Ибо ты, трусливо отступая,
От собаки пятясь наобум,
Всю мою гармонию разрушишь,
Допуская этот мерзкий шум.

Как известно, мне присуща ясность;
Посмотри – посёлок мирно спит
И над ним помаргивают звёзды,
Не сходя с положенных орбит.

Ну а вы с собакой создаёте
Яростные выкрики и лай,
Нарушая ясность мирозданья…
Поднимай же камень, поднимай».

И поднял я придорожный камень,
И ударил, не жалея сил,
Но старик, хозяин той собаки,
Вслед за мною с бранью затрусил.

Ибо часто бытиё фальшивит
И кладёт бездарные мазки –
Так возникли злобные собаки
И бранящиеся старики.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.09.2014 год

* * *

Грузовик угрожающе едет,
Под колёсами щебень хрипит,
Впереди же на самой дороге
Отдыхающий пьяненький спит.

Говорил он, пока не напился:
«Я приморскую волю люблю,
Здесь я пью и в рабочее время
И в местах неположенных сплю».

А напившись, побрёл он куда-то,
На дороге упал и уснул,
И теперь вот ему безразличен
Автомонстра ужасного гул.

Был бы он работящий и трезвый –
Заметался бы в ужасе он,
На обочину был бы он изгнан,
Был бы выхлопом весь осквернён.

Но, поскольку хлебнул он безделья
И винца хорошенько вкусил,
Изменилась на этой дороге
Расстановка предметов и сил.

И лежит отдыхающий пьяный,
В безрассудстве и мудр, и велик,
И ему совершенно не страшен –
Безразличен ему грузовик.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.09.2014 год

* * *

Писал я значительно лучше,
Чем авторы всех степеней,
И был словно солнечный лучик, –
Как солнечный зайчик, верней.

Но прибыли волки-бандиты
И автора стали гонять,
И зря он считал, что стихи-то
Уж точно не могут отнять.

Изымут источники хлеба
И прочих обыденных благ –
И пишешь не то что нелепо,
А всё-таки как-то не так.

Не стал я народным трибуном –
По склонностям я не таков,
Я прыгаю зайчиком лунным
В ночи по жилищам волков.

И хищники недосыпают,
И дремлют в течение дней,
И книжку мою покупают,
И мыслят о чём-то над ней.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.09.2014 год

* * *

Угрожающе рокочет небо
И зарницы вспыхивают грозно.
Мне бы тихой благостности, мне бы
Доброты извне, пока не поздно.

Если уж и уходить из мира,
То не перепуганным изгоем:
Пусть сверчков бесчисленные лиры
Всепрощеньем дышат и покоем.

Пусть, как сладостное обещанье,
В золотистой дымке меркнут воды,
Пусть поют цикады на прощанье
И курлычут ласково удоды.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.09.2014 год

* * *

Хорошо с бойцовою собакой
Посещать муниципальный пляж,
Поучая: ты, мол, тут не какай
И не сикай – просто рядом ляжь.

На тебя я не надел намордник,
Но людей ты всё-таки не рви –
Ты ведь не собака-беспризорник,
Послушанье у тебя в крови.

Всё нарушит глупая собака:
Моментально кучу накладёт,
А потом себя как забияка,
Раскапризничавшись, поведёт.

Видя в отдыхающих помеху,
Станет их за мягкое кусать –
Вы представьте, сколько будет смеху,
Как всё это можно описать!

Если ж у кого-нибудь собака
Отгрызёт мужскую колбасу –
Это, вроде некоего знака,
Я в себе до смерти пронесу.

Ибо жизнь тянулась серой нитью,
Мутно и бессмысленно текла,
А собака создала событье,
И за это ей уже хвала.

Тут у нас живёт Ефим Борисыч,
Величайший скульптор всех времён.
Я уверен: из гранита высечь
Не откажется собаку он.

Толковать с ним буду на балконе,
Буду наливать – отнюдь не квас,
А собака будет всё влюблённей
С каждым часом вглядываться в нас.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.09.2014 год

* * *

Вы слоняетесь сонно у моря,
Не умея освоить его.
В вашем тусклом, бессмысленном взоре
Понимание жизни мертво.

А ведь следует печь чебуреки
И начать производство чурчхел,
Ведь спокойствия нет в человеке,
Если дряни он местной не ел.

Надо срочно открыть дискотеку,
Чтобы грохотом ночь сотрясти,
Чтобы было куда человеку
Ради травм и побоев пойти.

Надо часто звонить по мобиле
То ментам, то налоговикам…
Волны к берегу чучу прибили –
Нет сомнения, это к деньгам.

Чуча – это такая медуза,
О которой здесь все говорят,
У которой отходит от пуза
Электрических щупальцев ряд.

И кого эта чуча затронет
Проводком искромётным своим,
Тот и в море уже не потонет,
Тот и в бизнесе неудержим.

И меня эта чуча однажды
Током дёрнула на глубине,
И наживы безмерная жажда
С той поры загорелась во мне.

Образ денег уже не погаснет –
Манит ночью, зовёт наяву,
И пускай меня чучелом дразнят
Те, что дрыхнут, – но я-то живу.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.09.2014 год

* * *

Как не голосить, не материться
И не звать на помощь слесарей,
Если медленно ползёт мокрица
Вкось по полу комнаты моей.

Сызмальства мокриц я ненавижу,
Так же как фаланг и пауков,
Потому-то и кричу до грыжи,
Судорог и вздутия висков.

А мокрица, медленно, но верно
Продвигаясь в логово своё,
Думает, что радуюсь безмерно
Я при появлении её.

И, чтоб лицезреньем насладиться
Мог бы я и весь её народ,
Милостиво тормозит мокрица,
Перед норкой замедляет ход.

Я визжу, валяясь на диване,
А она, в наивности своей,
Думает, что взрывом ликованья
Населенье отвечает ей.

Думает, что здесь она царица,
И меня воистину страшит
Мысль, что милостивая мокрица
Подданного навестить решит.

Что на мой диван она взберётся,
Обогнёт лицо наискосок,
И с лица вовеки не сотрётся
След её не очень чистых ног.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.09.2014 год

* * *

Одни друзья заплыли жиром,
Другие высохли, как жердь.
Вы говорите – новизна, мол,
Я уточняю: «Тлен и смерть».

Вот бабушка – ведь никому же
Помехой не была она;
Теперь я езжу на могилу –
И это тоже новизна?

Я всё остановил бы в мире,
Пускай бы жизнь по кругу шла,
Пусть ничего бы не менялось
И вечно бабушка жила.

Нам доброты не заменяют
Прогресс и прочие слова.
Я обойдусь и без прогресса,
Была бы бабушка жива.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.09.2014 год

* * *

Чаща леса обрызгана солнцем,
Осторожных движений полна,
А поверх этих робких движений –
Тишина, тишина, тишина.

Прянет ящерка в листья сухие
Или крикнет канюк в вышине –
Всё прерывисто, всё исчезает
В тишине, в тишине, в тишине.

Ты и сам в тишине исчезаешь,
Ибо чувствуешь: растворены
Оболочки души – в океане
Тишины, тишины, тишины.

В междревесном прохладном пространстве,
В солнцем сбрызнутой чаще лесной
Ты становишься тем, чем и должно –
Тишиной, тишиной, тишиной.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.09.2014 год

* * *

Где-то море взрёвывает трудно,
У меня же, в комнатке моей,
До того привычно и уютно,
Что не надо никаких морей.

За окном – завеса винограда
И вьюнки лиловые трубят.
Подлинного моря мне не надо,
Где скелеты капитанов спят.

Я сижу, зевая постоянно,
Но себя за это не коря,
Ибо есть иллюзий капитаны,
Есть воображения моря.

И без теплохода я доеду
До любой загадочной страны –
Знаю, что подобные победы
Были Господом предрешены.

Ибо я, со здравым смыслом споря,
Искажая образы Земли,
Многих вывел в подлинное море,
Где плывут и гибнут корабли.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.09.2014 год

* * *

Ковыляет мужик по посёлку,
Мрачно зыркает из-под бровей
И не видит особого толку
В продолжении жизни своей.

Наш мужик – сочинитель известный,
Восхваляемый в узких кругах, –
Слишком поздно он понял, болезный,
Что оставлен судьбой в дураках.

Если список его сочинений
Разрастется хоть тыщ до пяти –
Этот факт никаких изменений
В жизнь его не способен внести.

К морю, солнцу, целительной соли
Он приехал – и тут занемог.
Жизнь свелась к ожиданию боли,
Нападающей вечно врасплох.

Боль приходит – и страны равняет,
Лукоморье – и север сырой,
И мужик это всё понимает,
Из харчевни хромая домой.

Ну а дома он в съёмной халупке,
Поедая таблетки, лежит,
Но сдаваться, идти на уступки,
Бросить рифмы – ничуть не спешит.

Сочиняет он стихотворенье,
Цель которого сердцу близка:
Чтобы будущие поколенья
Избегали судьбы мужика.

Пусть, мол, бизнес они выбирают,
А поэзия – это тупик,
И мне кажется, что презирает
Человечество этот мужик.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.09.2014 год

* * *

Отвратительны выкрики пляжные,
Ибо разум отсутствует в них.
Так и тянет пойти врукопашную,
Чтоб кричащий навеки утих.

Полюбуйся, как он отвратителен –
Тот, кто дико от счастья ревёт.
Будь иным – будь лишь втайне чувствителен,
А снаружи будь камень и лёд.

Распоясавшимися инстинктами
Руководствоваться не моги –
Пусть глаза твои сходствуют с льдинками,
Пусть, как айсберг, остынут мозги.

И пусть будут твои сочинения
Холодны, равнодушны и злы.
Не смотри на крикливого гения,
Пусть ему и возносят хвалы.

Он маститый и признанный вроде бы,
Но подобная слава горька,
Ведь его все считают юродивым
И глядят на него свысока.

Не вопи, словно чернь неуклюжая
В белопенной морской полосе –
Лишь к корректности, злу и бездушию,
Будь уверен, потянутся все.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.09.2014 год

* * *

Я слоняюсь в ночи по посёлку –
Разумеется, пьяненький вдрызг,
И наталкиваюсь на креолку,
И звучит протестующий визг.

И в округе залают собаки,
В тяжком хрипе своём заходясь,
И завязывается во мраке
Мимолётная плотская связь.

Отдуваясь, мне скажет креолка:
«Напугал, безалаберный дед».
Так живу я достаточно долго –
Приблизительно несколько лет.

Удаляюсь я в лес на рассвете,
Ощущая себя мужиком,
И не зря поселковые дети
Все родятся уже под хмельком.

Я размножился в этой породе:
Пьют вино, мухоморы едят,
Отличаются тягой к свободе
И тиранам служить не хотят.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.09.2014 год

* * *

На рыжем крутом косогоре,
Срывающемся в валуны,
Я видел, как небо и море
Скрепляются мышцей сосны.

В коричневом, синем, зелёном
Я видел каменья на дне,
А берег казался влюблённым
И нежился в белой волне.

Ведь было естественным самым
Влюбиться в себя самоё,
Коль хвойным дышать фимиамом
И отблесков видеть литьё.

И я забывал о потерях
И верил в своё торжество,
И был как возвышенный берег,
Влюблённый в себя самого.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.09.2014 год

* * *

Золотистая буханка хлеба
И буханка ключевой воды;
Тучки строятся по краю неба
В виде колесничной череды.

Скромный завтрак у черты прибоя
В предвкушении осенних бурь;
В далях небо – дымно-голубое,
А вблизи – чистейшая лазурь.

А в лазури выстроились сосны,
Встали, словно воины, стеной.
Я готов к ним обратиться слёзно
О невозвращении домой.

Пусть спасут сосновые цепочки
От забот, страстей et cetera,
И от бешеной осенней ночки
С ветром под названием «бора́».

Чтоб я стал неуязвимым между
Этих соснами покрытых гор,
И чтоб сделался мой цвет надежды,
Как у сосен, ярок и остёр.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.09.2014 год

* * *

Я слыхал, что поэмы Гомера
Были созданы в ритме волны,
Но утрачена древняя мера,
И гекзаметры нам не слышны.

Нынче в море волненье разводит
С нудным звуком мотор винтовой,
Наслоения волн происходят,
И сбивается с ритма прибой.

Не согласны с внушением высшим
Бороздящие воду винты,
И нам кажется, будто мы слышим
Речь рутины и гул суеты.

Море помнит Гомеровы строки
И от сбоев устало оно,
И под осень крутые уроки
Преподать мотористам должно.

Я видал это буйство воочью
У смертельной валунной черты –
То, что рвёт все гекзаметры в клочья
И сгибает любые винты.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.09.2014 год

* * *

Лианой или же омелой
Прекрасно в этом мире жить,
Дабы свой стан отяжелелый
На чью-то выю возложить.

В лианах, в шишковатом хмеле,
Смотрите, как прекрасен лес!
А раньше ангелы радели
За облегчение древес.

Но Вседержитель возразил им:
«Все ваши замыслы пусты.
Пусть всяк несёт, пока по силам,
Благое иго красоты.

Ведь я же занимаюсь вами,
Хоть много и других забот,
Так не жонглируйте словами,
Чтоб не низринуться с высот».

И я, вздыхая облегчённо,
Услышал то, что молвил Бог –
И снова нежно и смущённо
На выю женскую возлёг.

        Андрей Владимирович Добрынин 16.09.2014 год

* * *

Оставайтесь, прошу, оставайтесь
По унылым своим городам.
Добивайтесь, прошу, добивайтесь
Благ, которые ценятся там.

Умножайте свои мурмулетки
И за бабки кладите живот.
Я сижу в виноградной беседке,
Что под солнцем и ветром живёт,

И, подрёмывая, размышляю:
Как же много таких дураков,
Что бегут, в многолюдстве виляя,
Под тяжёлой плитой облаков.

Дураки колесят по-паучьи,
За верстой покрывая версту;
Ни болезни уму их не учат,
Ни отсутствие солнца в быту.

Я же буду приветствовать солнце,
Чьим кипением воды полны,
Наподобье святого японца
В синтоистской кумирне сосны.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.09.2014 год

* * *

Есть крупные вещи в природе,
Есть море, и небо, и сосны,
А есть разжиревшие люди,
Которые крайне несносны.

Несносны, поскольку плодущи
Мучнистые эти придурки.
Плодят они мелкие вещи –
Бутылки, огрызки, окурки.

А крупным вещам нестерпима
Вещей мелкотравчатых масса,
И крупные вещи мрачнеют
И ждут заповедного часа.

И лапами сосны замашут,
И небо надвинется низко,
И ветер, насытившись пеной,
Поднимет свой голос до визга.

И судно, на коем куда-то
Тащились мучнистые люди,
Волна повлечёт к побережью,
Где мусору – груда на груде.

И будут мучнистые люди,
Безликие, словно обмылки,
Валяться вдоль берега – так же,
Как банки, окурки, бутылки.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.09.2014 год

* * *

Пустотелая чайка над пляжем,
Равномерно качаясь, парит
Наподобье воздушного змея,
Лишь глазок постоянно горит.

С высоты она видит на пляже
Много всяких питательных благ.
Я хотел бы стать лёгким, как чайка,
Чтобы трубчатым был мой костяк.

Я хотел бы внушать изумленье
Очевидным уродством своим,
Но при этом ничуть не смущаться,
Ибо Господом всякий храним.

Ибо он в меня вдул мою лёгкость,
Выдул нравственность из головы
И пустил меня реять над пляжем –
Наблюдать, как купаетесь вы.

Дал он мне изощрённое зренье:
Если в воду купальщик полез,
То на персики ваши и сливы
Я мгновенно бросаюсь с небес.

И стыдить меня вы не пытайтесь,
Не раскаюсь я, – чай, не дурак,
Вы ведь сами недавно, ребята,
На госсобственность бросились так.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.09.2014 год

* * *

Так как море непьюще от века,
То бушует оно потому,
Что подвыпившего человека
Наблюдать неприятно ему.

После пары глотков самопляса
По песку дефилирую я
И в свирепое бешенство сразу
Привожу колыбель бытия.

Значит, не наливайте вина мне,
Чтобы вас не постигла беда,
Чтоб не стала стихия об камни
Расфоршмачивать ваши суда.

Впрочем, капельку всё же налейте –
Граммов около четырёхсот:
Я тогда поиграю на флейте
И надеюсь, что море уснёт.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.09.2014 год

* * *

Чем-то мне близок покинутый пляж,
Чайки там ищут задумчиво корм,
Бьётся, внося истеричность в пейзаж,
Чёрный флажок, возвещающий шторм.

Чаек слегка поднимает норд-ост –
И опускает на гальку опять,
Ну а волна поднимается в рост
И никого не согласна прощать.

Всё подвернувшееся на пути
Вдрызг разобьёт об каменья она,
Чтобы потом забросать, занести
Бурым настилом, что сорван со дна.

Души, встречавшиеся на пути –
Я вас не очень-то тоже простил,
И не сумел вас в прибое спасти
Поздних моих сожалений настил.

Бывшие вещи торчат из него –
Вала, что вынес со дна водоём, –
И никого, никого, никого
Нет ни на пляже, ни в сердце моём.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.09.2014 год

* * *

От одиночества пьешь в этот ветер –
Даже в компании или в толпе,
Ибо ты слышишь, ты знаешь: на свете
Всё, человек, безразлично к тебе.

Катятся многие тысячи звуков,
Дом обтекают волна за волной,
Орды царапаний, шорохов, стуков –
Многоголосие жизни иной.

Будь сколь угодно глухим или чёрствым –
Всё же настигнет тебя, человек,
Этот глухой, порождённый норд-остом,
Маленьких сущностей ропот и бег.

И ощущаешь себя поневоле
В множествах этих затерянным ты,
Но ни в какой человеческой школе
Не изучают язык темноты.

Той темноты, что наполнена ветром,
Маленьких звуков ордой кочевой,
И ни один не желает ответом
Стать на вопрос несказуемый твой.

Шёпоты, шорохи, скрип водостока
Нижет норд-ост на глухую струну
И осознать заставляет жестоко
Неизъяснимую нашу вину.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.09.2014 год

* * *

Я о главном усердно кумекаю,
По утрам посещая сортир:
Я хотел бы, чтоб женщина некая
Приняла бы меня на буксир.

Чтобы я не сплавлялся бессмысленно
По широкой житейской реке –
Чтобы я это делал осмысленно,
С пониманием курса в башке.

Чтоб я знал, что почём покупается,
Что почём продаётся и где,
Чтобы видел, как все расступаются,
Если едет буксир по воде.

Чтобы выбился я из бездарности,
То есть бедности, и потому
Ежечасно в пылу благодарности
Брал буксир за крутую корму.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.09.2014 год

* * *

В небе вечера коршун парит
Над лесным многоцветным руном,
И столь полная ясность царит,
Что всё сущее кажется сном.

Эти горы, леса, облака
Словно грезятся сами себе,
Ну а коршун глядит свысока,
Совершенно подобен судьбе.

Все движения твари живой
Видит коршун и знает их суть,
И тебе даже тропкой лесной
От парящего не ускользнуть.

Все деревья, все ветки окрест
Словно грезятся сами себе,
А парящего коршуна крест –
У поэта в дворянском гербе.

Ибо дух, словно коршун, парит
Надо всей суетой бытия
И в себе нерушимо хранит
Ясность грёзы, мечты, забытья.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.09.2014 год

* * *

Как мне нравятся пьяные оргии
С привлеченьем скучающих дам!
Пребываю в полнейшем восторге я,
Если все напиваются в хлам

И в дальнейшем несут нескладушечки
Или попросту белиберду.
Не постигнуть вам, дамочки-душечки,
Как я этого времени жду.

Превосходство интеллектуальное
Я в себе ощущаю тогда –
Пусть же речи звучат завиральные,
Или попросту белиберда.

Пусть же пьяные склоки случаются,
Составляя тот выгодный фон,
На котором вдруг так получается,
Что не глуп я, а очень умён.

И поэтому смело я трогаю
Перепившихся женщин за грудь,
И они уже с миною строгою
Не посмеют меня оттолкнуть.

Щеголять не посмеют фригидностью
И царапаться – как бы не так! –
Ибо ясно со всей очевидностью,
Кто на самом-то деле дурак.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.09.2014 год

* * *

Так как множество разных болезней
Я в себе горделиво ношу,
То понятно, что радостной песней
Я не очень-то часто грешу.

Да, пою я в тональности мрачной
О вещах, нагоняющих жуть,
И мой слушатель, хлюпик невзрачный,
Долго ночью не может уснуть.

Да, читателю я указую,
Сколь реальная жизнь жестока,
Свой талант, словно злую борзую,
Беспощадно спустив с поводка.

И талант мой, болтая ушами,
Так и рвёт, так и треплет людей.
Признаю: меня бьют временами,
Для того чтобы сделать добрей.

Но моим супостатам, поверьте,
Далеко до меня, ловкача.
Я прочту кое-что на концерте –
И внезапно даю стрекача.

Забираю концертную кассу
И стремглав выбегаю во двор,
И читателей гневная масса
Только крякает: «Ну и хитёр».

А другим концертантам известным
Масса та отвечает зевком –
Ведь всё доброе кажется пресным
По сравненью со смертью и злом.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.09.2014 год

* * *

Грызет тупыми челюстями ветер
Приниженную мокрую округу,
И при фонарном безнадёжном свете
Бреду я, спотыкаясь, в гости к другу.

А заполночь я побреду обратно,
Упившись благородным пьяным соком.
Испортилась погода? Что ж, досадно,
Однако есть беседы о высоком,

Однако есть бесценные находки
В застолье мудрых, в дружественном споре,
И пусть, губя питомцев мореходки,
Округу рёвом оглушает море;

Пусть всё, что может, шелестит, скрежещет,
Поскрипывает, громыхает, стонет,
И пусть в лицо мне дождь холодный хлещет –
Его завесы с моря ветер гонит.

И пусть мне даже негде осушиться –
В хибарке, завернувшись в одеяло,
Я бормочу: «Ведь выживают птицы,
Еноты, черепахи и шакалы.

Сидят в укрытьях и благоговейно,
С высоким мужеством внимают буре,
А им ведь не дано ни пить портвейна,
Ни с другом спорить о литературе».

        Андрей Владимирович Добрынин 24.09.2014 год

* * *

Удивительна жизнь в Краснодаре –
Люди здесь до того хороши,
Что обычнейший день в Краснодаре
Превращается в праздник души.

Здесь живут адыгейцы, татаре
И славяне – потомки Левши, –
Каждой твари, короче, по паре, –
Отчего ж они все хороши?

Я скажу тебе попросту, паря,
Отвечая на этот вопрос:
Я когда-то любил в Краснодаре
И на город любовь перенёс.

Я с тех пор к нему нежность питаю,
Пусть он даже такой небольшой,
И во сне постоянно витаю
В Краснодаре усталой душой.

Мне обрыдла столичная злоба,
Лишь любви мне хотелось бы впредь,
От судьбы я хотел одного бы –
В Краснодаре моём помереть.

Не просил я у неба подарка,
Но теперь со слезами молю,
Чтобы гордая та краснодарка
На могилу ходила мою.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.09.2014 год

* * *

В питейный полёт временами
Торжественно я отправляюсь
И долго лечу по столице,
И с шумом в кустах приземляюсь.

И близкие с бранью и плачем
Меня извлекают оттуда,
На мне находя с отвращеньем
Отметины пьянства и блуда.

От этого крика и плача
Берёт временами досада:
Мне дивное чувство полёта,
Как птице, испытывать надо.

А близкие судят и рядят
На собственный малый аршинчик:
По-ихнему, я разложенец,
И пьяница, и кокаинщик.

А близкие не понимают
Того, что не видели сами,
У них-то летательный опыт
Не скоплен в мешках под глазами.

Они ведь не слышали в небе
Звучащие дивные трубы,
Ведь им не случалось ракетой
Прорезывать бары и клубы.

А я ведь на свет появился
С отчаянным сердцем пилота,
И я не могу обойтиться
Без дивного чувства полёта.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.09.2014 год

* * *

Хочу я быть предельно честным с вами,
У нас на Юге так заведено.
Моча здесь пахнет мёдом и цветами,
Поскольку пьёшь хорошее вино.

И сам ты пахнешь мёдом и цветами
И, ежели достаточно темно
И ты, мурлыкая, подходишь к даме,
То между вами всё предрешено.

Не проявляй на Юге страсти дикой,
А просто убедительно мурлыкай,
Благоухай цветами и медком,
И непременно состоится близость.
А утром прояви мужскую низость,
Спросив: «Вы кто? Я с вами незнаком».

   *

Спросив: «Вы кто? Я с вами незнаком» –
Ту даму, что лежит в постели рядом,
Ты не считай себя ползучим гадом, –
Нет, только настоящим мужиком.

Поверь: по Югу странствуя пешком
(Нагруженная вещевым мешком),
Та девушка привыкла к эскападам,
И ты легко склонил её к усладам,
Ведь пахнул ты цветами и медком,

Ведь ты мурлыкал ласково и томно
И, даже поступая вероломно,
Блаженства массу ты доставил ей.
Поэтому скажи: «Я вас не знаю,
Однако на поддержку уповаю,
Так дайте хоть четыреста рублей».

        Андрей Владимирович Добрынин 27.09.2014 год

* * *

Обложили загонщики-ветры
И шатают хатёнку мою,
А до моря – какие-то метры,
Я живу у земли на краю.

Эти ветры хатёнку сдвигают,
Вместе с ней я к обрыву ползу,
Но паденье меня не пугает,
Я хочу оказаться внизу.

Я об камни хочу раздробиться,
Пусть меня перемелет прибой.
Море, не устающее биться,
Ты должно меня сделать собой.

Погрязал я в обыденном вздоре,
Тратил попусту годы свои,
Но трудилось без устали море,
Подгрызая земные слои.

От какого-нибудь почечуя
Умирать, как земные рабы,
Не хочу, – катастрофы хочу я,
Нарушающей планы судьбы.

Я хочу образовывать гроты,
Рыб лелеять, нести корабли, –
Я, должно быть, предчувствовал что-то,
Поселяясь у края земли.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.09.2014 год

* * *

Да, существует птица Куклухай,
Чтят эту птицу малые народы,
Она есть символ некоей свободы
И так вопит – хоть уши затыкай.

Ей посвящают сказки, песни, оды,
Но ей свободы только подавай,
Сидит она на Дереве Свободы
И голосит: «Отечество, вставай!»

Не очень ясен смысл освобожденья,
Но птице – что? Ведь ум её ничтожен,
А стало быть – бесславно подыхай
Тот, кто по праву древнего рожденья
Достал клинок заржавленный из ножен,
Внимая воплям птицы Куклухай.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.09.2014 год

* * *

Надо жить, словно древние люди,
Всем желаниям волю давать
И любой воплощённой причуде
Поэтический вид придавать.

Подломил магазин поселковый –
И немедленно это воспой,
Не спеша вместе с братьей бедовой
Уходить в многодневный запой.

Про бродяг, про пацанское дело
Пусть поётся в балладе твоей.
Лишь когда она в мир полетела,
Со спокойной душою налей.

Если ж критику кто-то наводит,
Недоступен прекрасному, – что ж,
Для ответа зануде подходит
С рукояткой наборною нож.

Повторюсь, возвращаясь к началу:
Словно древние люди живи,
И тебе не покажется мало
Ни похвал, ни народной любви.

Пой для тех, что на зоне сидели,
Осуждай прилежанье и труд,
Потому что ведь люди доселе
Словно древние люди живут.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.09.2014 год

* * *

В заливе блики движутся по кругу
И останавливаться не хотят,
Как будто примыкающих друг к другу
Корабликов бесчисленных парад.

И в этом ослепительном круженье,
И в этом неустанном колесе
Дробятся все мои предположенья,
Все планы и намерения все.

Ведь все предположения бледнеют
И кажутся никчёмной суетой,
Когда ветра вытаскивают невод
С корабликами в пляске круговой.

Ведь все намерения как-то тусклы,
Сиюминутны, внутренне больны,
Когда круженье напрягает мускул
И сети бриза отблесков полны.

И лишь одно должно осуществиться
Для нас, мой бедный деятельный друг:
Чтоб мы умели временами влиться
Корабликами в тот блестящий круг.

Чтоб видели не солнца отраженье
В воде, а мировое божество,
Которое хоть сводит всё к круженью,
Но делает блистательным его.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.09.2014 год

* * *

Там, где море шумит у слоистых обрывов,
Валунов опочила толпа,
И я вижу: они улыбаются криво,
Как драконов былых черепа.

Я у моря один в этот день, в этот ветер,
Загоняющий пляжников в дом, –
Ну и глыбы, что как бы собрались в совете
И просверленным смотрят глазком.

Улыбаются глыбы улыбками скважин
И вкрапленьями мелких камней,
И пусть говор волны величаво-протяжен –
Валуны невнимательны к ней.

Что им волны? Ведь тысячи тысяч их было –
Уничтожились все как одна,
И насколько бы грозно волна ни трубила –
Валунам безразлична она.

Улыбаются камни улыбками трещин,
Ртами, выеденными водой,
Ведь поэта приход им судьбою обещан,
А поэт знаменит добротой.

Никогда не пройдёт без внимания мимо
И потрогает камень всегда –
Ему близко лишь то, что неуничтожимо,
То есть глыб допотопных гряда.

Морем – серо-зелёным, затем – бирюзовым,
Дальше – синим, – поэт восхищён,
Но не к морю с настойчивым внутренним зовом,
А к камням обращается он.

И в ответ валуны осклабляются сонно
И ему отвечают тайком,
И встречают бестрепетно волн миллионы,
И просверленным смотрят глазком.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.09.2014 год

* * *

Смотрю равнодушным взглядом,
Хоть вид печален весьма:
Увитые виноградом
Заброшенные дома.

Пусть зрелище это даже
Печальней простых могил,
Но мне-то что? Ведь не я же
Всех жителей здесь сгубил.

Коварство тоски я знаю –
Хлебнул на своём веку,
Однако напоминаю:
Не я же внушал тоску.

Не я же всё так устроил,
Что незачем стало жить,
Не я же всех упокоил,
Смог в землю всех уложить.

Не я навес виноградный
Когда-то всю ночь шатал
И внятно о безотрадной,
О жалкой жизни шептал.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.09.2014 год

* * *

Клубятся рощи золотом, и ржавью,
И бледной зеленью, и багрецом,
А ты в купе с соседом пьёшь за здравье,
Дорожным утешаешься винцом.

И салом угощает твой попутчик,
И огурцами, пряными зело,
И повествует, сколько разных штучек
С людьми творил, какое делал зло.

Ну что ж – должно быть, захотел покоя,
Решил, похоже, совесть облегчить,
А сальце у попутчика такое,
Что впору всё под водочку схарчить.

Вот так бы вы сидели, пили, ели,
И зло тебе внедрялось бы в мозги,
Но на пути случаются тоннели,
А с ними – тьма, где не видать ни зги.

И промысел Творца ты видишь в этом,
Хранящего неосторожных чад,
Ведь инфернальным тёмно-красным светом
Глаза попутчика во тьме горят.

        Андрей Владимирович Добрынин 01.10.2014 год

* * *

Многописанье – это плохо,
Оно томит, лишает сил,
Но разыгралась дома склока –
И, смотришь, ты к перу остыл.

Многописанье – это плохо,
Оно – как злое божество,
Но разыгравшаяся склока
Вмиг сокрушит алтарь его.

Так не спускай своим домашним
Ошибок, страждущий поэт;
В многописании всегдашнем
Ты прожил ряд бредовых лет.

Другие пили и любили,
Другие строили дома,
Лишь мы с тобой стихи строчили
До помрачения ума.

Так лайся с близкими на славу,
От возмущения сопя –
Лишь так мы выстрадаем право
Пожить немного для себя.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.10.2014 год

* * *

Из-за вечного недосыпанья,
Из-за вечного сна наяву
Приобрел я писателя званье
И теперь с этим званьем живу.

Раньше спал я подолгу и сладко
И не видывал снов никаких,
А писал, к сожалению, гадко,
То есть так же, как сотни других.

Но явилося недосыпанье –
За какие-то, видно, грехи, –
И почти без поддержки сознанья
Я пописывать начал стихи.

И немыслимые результаты
Мне принёс полусонный процесс:
Стал писать я, как демон из ада,
Словно ангел, сошедший с небес.

Как бы против читательской воли
Стал читаемым всё-таки я,
Мой читатель кривится от боли,
Ненавидя меня – и любя.

Перезвон неземных колоколен
Вновь меня поднимает с земли,
И чуть слышно: «Опомнись! Ты болен!» –
Призывает сознанье вдали.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.10.2014 год

* * *

Анекдоты и шутки иссякли,
От улыбки отвыкли уста.
Коммунизм невозможен, не так ли?
Значит, труд – это просто тщета.

Нам трудиться для собственной пользы
Опротивело очень давно,
И пускаешь табачные кольца,
Равнодушно взирая в окно.

Иссякает всё то, что могло бы
Поддержать человека в быту:
Нет ни водки, ни пухлой особы,
А без этого невмоготу.

Да в доме тепло иссякает,
Потому что не сделал платёж –
Вот такой тебя сон допекает,
Если с вечера чуть недопьёшь.

Но зато, если, на ночь дерябнув,
Вёл ты рюмочкам правильный счёт,
То наутро, ничуть не иссякнув,
Жизнь твоя полноводно течёт.

И нажива растёт непреложно,
Как снопы на богатом гумне, –
Слава богу, ты понял, что ложно
Иссякание жизни во сне.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.10.2014 год

* * *

Умерщвленье котят – это дело хорошее,
Ведь они превратятся во взрослых котов,
А большого кота лишь с трудом укокошу я,
Он за жизнь свою подлую драться готов.

За возможность и дальше подъезды загаживать,
За возможность заразу и впредь разносить,
И не смейте, слюнтяи, меня расхолаживать,
Для невинных котяток пощады просить.

Да, возможно, сейчас они – крошки невинные,
Но вина, как и злоба, приходит потом.
Их на шапку идёт сорок два с половиною –
На весьма недешёвую шапку притом.

Что ж, выходит, я должен лишиться довольствия,
Чтобы множилось скверное племя котов?
Даже для доставления вам удовольствия
Я на жертвы такие идти не готов.

Выносите объедки, пожалуйста, кошечкам,
Но прошу прекратить оскорбительный гам,
Ибо я ведь нет-нет да пощупаю ножичком
Чистоплюев, мешающих нам, скорнякам.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.10.2014 год

* * *

Образованность нам не во благо,
Гору книг ты осилил – и что ж?
Ты теперь среди ближних, миляга,
Собеседника вряд ли найдёшь.

Всюду – только звериные рыла
С плотской радостью в глазках свиных.
Всё, что небо тебе приоткрыло,
Только скуку наводит на них.

Ты в пещере лампаду затеплишь,
Но не хочется там помереть.
Неужели все книги – затем лишь,
Чтоб животное в людях узреть?

И занятия, в ходе которых
Столько светлого можно открыть –
Лишь затем, чтобы в людных просторах
Не с кем было бы поговорить?

Выходи из пещеры, миляга,
И весёлости маску надень.
Никогда не заменит бумага
Этой осени стылую звень.

Надо попросту быть осторожным,
Не подчёркивать – я, мол, другой.
Научись говорить о ничтожном,
Ведь гордыня – советчик плохой.

Этот вывод, казалось бы, ясен,
Так немедленно сделай его,
Чтобы вспомнить, что иней прекрасен
И глубинное важно родство.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.10.2014 год

* * *

Ты поёшь и не ждёшь, что я буду
Из ущелья тебе подпевать,
Ну а я обязательно буду,
Ибо не на что мне уповать,

Кроме откликов, полных печали,
Восходящих со дна пропастей.
Я пою – и уже замолчали
Те, что пели в селеньях людей,

Ибо в песне холодных ущелий
Больше правды, чем в песне людской,
Ибо флейты и виолончели
Заглушаются песней такой.

Понимают и в замковых залах,
И в любом луговом шалаше,
Что скитания в тёмных провалах
Предназначены всякой душе.

И покуда воздушной тропою
Поднимается песня, дрожа,
Мне всё кажется: рядом со мною
Молча странствует чья-то душа.

Одиночество превозмогу я,
Изливая свой голос во мрак,
И мне кажется: я существую,
Хоть по правде-то это не так.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.10.2014 год

* * *

Противодействовать пороку,
По-моему, нехорошо –
Ведь ты, вверяя плоть пороку,
И сам шептал: «Как хорошо!»

Так почему услад порочных
Ты хочешь ближнего лишить,
Его заставить в кельях блочных
Монашескою жизнью жить?

Он хочет рюмочку ликёру
И кокаинчика щепоть?
Пусть всё берет без разговору
И вволю разрушает плоть.

Он хочет ветреную деву,
В чьём чреве притаился СПИД?
Что ж, уступи ему без гнева,
Пусть с этой дурой переспит.

А поутру возьми за глотки
Его и деву заодно:
«Настало время отработки
За секс, наркотики, вино.

Ничто задаром не даётся –
Понятно это и ежу,
И выполнять теперь придётся
Всё то, что я вам прикажу.

Ведь эту жизнь разоблачали
Поэты – я-то их читал:
“Коль было хорошо вначале,
То дальше будет – мордой в кал”».

        Андрей Владимирович Добрынин 05.10.2014 год

* * *

Гляжу на женщин с жалостью огромной –
Ведь им же надо замуж выходить,
А ведь мужчина – спутник вероломный:
Он станет пить и падших баб водить.

Да, женщины достойны сожаленья,
Красотки ли, дурнушки – всё равно,
И плачу я без всякого стесненья
На улице, в театре и в кино.

Кричу о том, что сердце подсказало,
О том, что брак есть лютая беда,
И вновь меня выводят прочь из зала,
Решив, что я напился, как всегда.

Бреду в ночи, помят и опорочен,
Вдоль мостовых холодного литья,
И женщинам, стоящим у обочин,
На шею вдруг бросаюсь с плачем я.

Они меня поймут без разговоров,
Погладят по плешивой голове –
Не зря гуманнейшим из сутенёров
Считаюсь я по городу Москве.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.10.2014 год

* * *

Из постели с пустой головой
Вылезаю я, чтобы сказать:
«Этот день – исключительно мой,
Я не буду, не буду писать».

Совершенно пуста голова –
Значит, можно спокойно пожить,
Не ища, не шлифуя слова,
Не пытаясь их стройно сложить.

Но взгляну я с улыбкой в окно –
И пронижет мне грудь колотьё:
Толстый голубь роняет говно
На балконное кресло моё.

И улыбка сползает с лица,
И шепчу я, зубами скрипя:
«Напишу про тебя, подлеца,
Всё как есть напишу про тебя».

        Андрей Владимирович Добрынин 06.10.2014 год

* * *

В наш дворик ворвались бандиты
И стали истреблять котов,
Но были вдребезги разбиты
И был я с пленными суров.

Я им сказал не без упрёка
(А было их не меньше ста):
«Вы все ответите жестоко
За гибель каждого кота.

Ведь вы хотели закошмарить
Исконных, почвенных котов,
А нам взамен хотели впарить
Своих прилизанных котов.

Но не учёл заморский ворог,
Чего желает наш народ,
Насколько мил ему и дорог
Наш коренной блохастый кот.

Пусть он ютится по подвалам
И только на помойке ест,
Но этот кот доволен малым,
Несёт он мужественно крест.

Пусть он порой, вопя ночами,
Нам вздыбливает волоса,
Зато зелёными очами
Глядит он часто в небеса.

Пусть он идёт у нас на шубы,
На шапки и на шаурму,
Но благодарны мы сугубо
И как бы родственны ему.

И ждёт народная расправа
Того злодея, что готов
Отнять у нас святое право
Кошмарить собственных котов».

        Андрей Владимирович Добрынин 07.10.2014 год

* * *

В отупении невыразимом
Я в метро колыхаюсь опять,
И проносятся станции мимо,
А какие – уже не понять.

Мне сдаётся, что года четыре
Я в метро разъезжаю уже –
С той поры, как я понял, что в мире
Всё влекущее вредно душе.

В мире много соблазнов шайтана,
Ускользающих, словно змея,
И преследует их неустанно
В шуме дней моё жадное «я».

А метро от соблазнов укрыто,
В нём и шумно – и всё-таки тишь,
В нём и мчишься, с одной стороны-то,
А с другой – неподвижно сидишь.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.10.2014 год

* * *

Пишут поэты расплывчато как-то,
Как-то тёмно, – согласитесь, друзья.
Я не браню их – наличием такта
С раннего детства прославился я.

Слушаешь этак большого поэта,
Думаешь: «Господи, что за хуйня», –
Вслух же твердишь, аплодируя: «Это
Перепахало буквально меня».

Ну и поэт, сколь бы беден он ни был,
Сразу стремится тебя угостить –
Так вот, глядишь, на халяву и выпил,
И закусил, и не склонен грустить.

Много поэтов, хороших и разных,
В нашем отечестве, – всем я знаком,
И потому моя жизнь – это праздник,
И потому я всегда под хмельком.

Да, зачастую приходится слушать
Невероятную галиматью,
Но ведь за это дают мне покушать
И наливают – за стойкость мою.

Вся моя жизнь – ощущенье полёта;
Благодаря виртуозам пера
Я уж забыл, что такое работа,
Так за поэзию выпьем – ура!

        Андрей Владимирович Добрынин 08.10.2014 год

* * *

Над синей выпуклостью моря
Лазурь небесная светла,
И в невещественном соборе
Гудят, гудят колокола.

Стремится ветер, чтобы сдуло
Все испарения и чад,
И наполняет воздух гулом,
И вещи все в ответ звучат.

И ясность невообразима –
Пусть горный лес весьма далёк,
Но там и древо различимо,
И каждый трепетный листок.

Сквозь линзу ясности увидит
Сарыч движение в саду –
Ту мышку глупую, что выйдет
При свете дня искать еду.

Её последние мгновенья
Среди садовой городьбы
Текут под ровное гуденье
Глухих колоколов судьбы.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.10.2014 год

* * *

Себя я мучил до изнеможенья
И над стихом корпел, как идиот,
Хоть есть простое верное решенье:
Записывать что в голову взбредёт.

Ведь недоумков множество повсюду,
Смысл видящих во всякой чепухе,
И я новатором считаться буду
И получать субсидии, хе-хе.

Учился я у кошек: завывали
Они без слов, но с пафосом в ночи,
Чтоб люди глупые им выдавали
И колбасу, и прочие харчи.

Казалось людям: лишь самоубийца
Такие ноты может выводить,
А кошкам просто нравилось любиться,
Зато мышей не нравилось ловить.

Казалось людям: пониманье воя
На них сошло по манию судеб,
А кошки пожирали всё мясное,
Высокомерно отвергая хлеб.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.10.2014 год

* * *

Заката пароход багровый
В застройке потонул почти, –
Что ж, приглушённый свет кленовый,
Мне на прощанье посвети.

Ведь скоро я уйду, исчезну,
Во сне забуду сам себя
И в окончательную бездну,
Возможно, перееду, спя.

В той окончательной квартире
Старается свести с ума
Всех, живших в многоцветном мире,
Бездонная, пустая тьма.

Но в гибельном пространстве этом,
Где нет предметов и времён,
Светиться запасённым светом
Я буду, как осенний клён.

Чтоб темнота, аналог ада,
Души не перетёрла в прах,
Чтоб тихой жизнью листопада
Мы жили и в иных мирах.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.10.2014 год

* * *

Гулял я в гуще дендросада
Вдали от всякого жилья
И, параллельно листопаду,
Кренился на́ сторону я.

Наш дендросад снабжён забором,
Но я преодолел забор.
Под ветром шелестели хором
И услаждали дерзкий взор

Араукария, агава,
Секвойя, голубой орех, –
Всем людям творческого нрава
Такое не увидеть грех.

Я выпил перед перелазом,
А далее – само собой,
Ведь очень важно быть под газом,
Со сторожем вступая в бой.

Не уставая удивляться,
Я клал на все растенья глаз,
Но сторож не спешил являться,
И кончился во фляжке газ.

И выстукал депешу дятел,
Ловя древесных жирных гнид,
О том, что здешний сторож спятил
И ничего не сторожит,

Что пёс его от недокорма
Почти совсем уже помре
И тявкает лишь для проформы,
Клубком свернувшись в конуре.

Да, уважали мы ограду,
Боялись сторожа и пса,
И пропадала дендросада
Невыразимая краса.

И в нашей жизни пропадало
Впустую множество годов,
Когда нам робость не давала
Проникнуть в глубь дендросадов.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.10.2014 год

* * *

Количество продаж упало –
И настроение упало,
И человечество мне стало
Казаться просто грудой кала.

Оно, зловонное, желает,
Чтоб я дошёл до разоренья,
И потому не покупает
Мои блестящие творенья –

Автомобили и айпады,
Ботинки, и духи, и водку;
Идёт, бросая косо взгляды,
Являя наглую походку.

И я с угодливой гримасой
К себе клиентов зазываю,
Но ненависть огромной массой
Висит на сердце, дозревая.

Плетутся люди апатично,
Чуть приволакивая ноги,
Им совершенно безразличны
Мои проблемы и тревоги.

Плевать им на проблему сбыта,
На то, что падают продажи,
Но карта бизнеса не бита,
На стол не выложена даже.

Да, можно жить не потребляя,
Трусливо, скупо, недостойно, –
В ответ туза я предъявляю:
Фашизм и мировые войны.

Вы вспомните в воронке минной,
В траншейных лужах и завалах,
Как некогда с нахальной миной
Брели в моих торговых залах.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.10.2014 год

* * *

Вот и лето прошло, вот и осень проходит,
И бесцветная стужа к окошкам подходит,
И настолько уже эта нечисть близка,
Что невмочь за столом проглотить ни куска.

Всё, что связано с холодом, термином «храфстра»
Называли арийцы, поклонники Австра, –
Впрочем, это не термин, а ругань скорей,
Ведь арийцам противны мороз и Борей.

Храфстра – это жуки, комары-кровососы,
Пауки, мошкара, – их не губят морозы,
Будет холод зимою людишек щипать,
А весною вся храфстра проснётся опять.

Говорил Зороастр: «Покидайте насесты
И ступайте на Юг! Там арийское место,
Там нас холод проклятый не сводит с ума,
Там и кровососущие редки весьма».

Мы презрели, безумцы, завет Зороастра,
Наша влажная кожа бледней алебастра,
Синева под глазами, дрожание ног,
И в утробу втянулся мужской хоботок.

И я рву с нетерпеньем семейную привязь –
Хватит медлить, ведь я – чистокровный ариец,
Убегу от московской безродной толпы
И в приветливом море омою стопы.

Я надеюсь, за мною потянутся вскоре
И другие, – пока же по берегу моря
Я один Зороастра заветы несу
И на пляже мотнёй тяжеленной трясу.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.10.2014 год

* * *

Постепенно мозги усыхают,
Потому что даны не навек,
А тем более – если бухает
И себя не щадит человек.

Я стихами народ потешаю
И теперь – мастерство не пропьёшь,
Но в компании жалость внушаю,
На Витька Пеленягрэ похож.

Пеленягрэ-то бабы сгубили,
Довели до житейского дна,
А на мне, престарелом дебиле,
Можно видеть коварство вина.

Я сегодня работой кретинской
Добываю безрадостный хлеб:
Езжу я в институт медицинский,
Где сажусь, бестолков и нелеп,

Перед массой студенческой вязкой,
Где ни искры сочувствия нет,
И препод в меня тычет указкой:
«Алкоголик, типичный поэт».

        Андрей Владимирович Добрынин 15.10.2014 год

* * *

Ты ухватил прекрасный овощ
И затолкал в свой жадный рот,
Но ты не обольщайся, сволочь –
Возмездие ещё придёт.

Прекрасен овощ – из него ты
Намерен витамины брать,
А я фастфуды до икоты,
До диабета должен жрать.

И, мстя за витаминный голод,
Рисую я в лучах луны
На стенах зданий серп и молот,
От страха намочив штаны.

Моё убежище – квартира,
Где сотни шорохов ночных,
Зато в твоей картине мира
Возникнет неудобный штрих.

Откуда эти серп и молот,
Когда капитализм кругом?
Да, иногда покой расколот
Одним-единственным штрихом.

Привяжется порой мыслишка –
И нипочём не отогнать:
«Быть может, я нахапал лишку,
Быть может, следует отдать?

А как же собственности право,
На что карманные менты?»
И рухнешь вдруг со стула вправо,
Инсультом поражённый, ты.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.10.2014 год

* * *

Всё то, что я усвоил в жизни
И сам, и с помощью друзей,
Я вам хочу поведать, слизни,
Чтоб стали вы ещё мерзей.

У человекослизня зубки
Отнюдь не маленькие есть,
Начнёшь бранить его поступки –
Он может и мотню отъесть.

Я лучше заявлю открыто,
Что масс генетика плоха,
И скажут слизни: «Ну а мы-то
О чём толкуем, ха-ха-ха!»

Я буду с пылом благородным
Твердить: «Я независим, но
Быть жирным, скользким и холодным
Ни в малой мере не грешно».

Я буду повторять, что в жизни
Есть господа, а есть рабы –
И смажут человекослизни
Колёсики моей судьбы.

        Андрей Владимирович Добрынин 16.10.2014 год

* * *

Живут в моём подъезде пьяницы,
Живут буквально как хотят,
И плохо, что за ними тянется
Так много молодых ребят.

Да, пьяницы живут хотением,
Не понимая слова «нет»,
Над их спонтанным поведением
Не властен ни один запрет.

Хотенье ими в культ возводится –
Им выпить хочется всегда,
А следовательно, приходится
Воздерживаться от труда.

Они то на траве валяются,
То потребляют алкоголь,
А деньги всё же появляются
У них неведомо отколь.

И пусть до умопомрачения
Они общаются весь день,
Отходы своего общения
Им убирать, конечно, лень.

Себя не по заслугам балуя,
В подъезде прямо на ходу
Они великую и малую
Привыкли отправлять нужду.

На службе выполнив задание,
Иду домой сквозь гул Москвы
И признаю, что обаяние
Присуще пьяницам, увы.

Я целый день работал тщательно,
Однако не себя хвалить,
А вдрызг напиться мне желательно
И в лифте кучу навалить.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.10.2014 год

* * *

Я по парку плыву, словно облако,
Я ползу, зацепляя собой
И листву вырезную дубовую,
И еловый подрост голубой.

Зацепляю скамьи со старушками,
У скамей – суету голубей;
Зацепляю прохожих насупленных,
Их черты со следами скорбей.

Я огромным и очень значительным
Представляюсь себе самому,
А на деле-то я ни способствовать,
Ни мешать не могу ничему.

А на деле я – просто ничтожество
Во вьетнамском дешёвом пальто,
И лишь тем похожу я на облако,
Что пройду – и не вспомнит никто.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.10.2014 год

* * *

Небеса, словно кожица жабья,
Источают отраву из пор.
Золотистою лиственной рябью
Покрывается медленно двор.

Да, осенние дни наступили,
Но беда не в течении дней –
Эти листья отравлены были,
Оттого и упали с ветвей.

С опозданьем я понял, что холод
Не примета погоды, а яд.
На остывший отравленный город
С отвращением люди глядят.

Но и в них проникает отрава,
Заставляет зубами стучать,
Заставляет их бизнес и право
Много лет как в бреду изучать;

Ненавидеть потом заставляет
Отщепенцев, хранящих тепло.
На работе меня оскорбляют,
И физически мне тяжело.

И спасет меня от истерик,
Не даёт учинить мордобой
Лишь видение: море – и берег,
Неотравленный, тёплый, живой.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.10.2014 год

* * *

Во мне, конечно, много злобности,
А как иначе, господа?
Ведь покупательной способности
Меня лишили навсегда.

Мне дали крохотную пенсию –
Мол, если сможешь, проживи, –
А у меня ведь есть претензии,
К примеру, в области любви.

И в области приобретательства
Я тоже маху бы не дал,
Но бедственные обстоятельства
Сгубили мой потенциал.

И я из-под бровей насупленных
Смотрю в подводный мир витрин,
Где спят ряды вещей некупленных
И необъезженных машин;

Где стайки женщин недолюбленных,
Как рыбы, ходят в глубине,
И я их знаю как облупленных –
Их покупать случалось мне.

Ах, если б я умел муреною
В тот мир чудесный пролезать,
Умел атакою мгновенною
Во встречных дыры прогрызать!

Хочу, чтоб встречный злобно скалился,
Обтянут дорогим тряпьём,
А я бы с любопытством пялился
В дыру, проделанную в нём.

Тогда уж я бы успокоился,
Смирился с нищенской норой,
И как я с бедностью освоился,
Так он освоится с дырой.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.10.2014 год

* * *

Я напрасно пошёл по культуре –
Доскрипев до шестидесяти,
Нажил лишь седину в шевелюре,
А ведь мог по снабженью пойти.

Я ведь знал, как работают с мясом,
Где скупать и почём продавать,
Знал, как свежую музыку массам
Непрерывно в сознанье вливать.

А меня понесло по культуре,
Отказали мне ум и чутьё,
Ибо там процветает, халтуря
И юродствуя, только жульё.

Лучше я бы по мясу барыжил –
Там расписано, что и кому,
А зарвался – считай, что не выжил,
В лучшем случае – канул в тюрьму.

И в шансоне легко разобраться,
И в раскрутке обычной попсы,
Лишь в культуре – махновщина, братцы,
Все друг с другом грызутся, как псы.

Между делом ваяют халтуру
И собачатся за колбасу.
Наплевав на такую культуру,
Наш народ выбирает попсу.

Я же сквозь мельтешение рынка
Мясников созерцаю в тоске,
И, блестя, пробегает слезинка
По щетинистой впалой щеке.

        Андрей Владимирович Добрынин 21.10.2014 год

* * *

Словно кукла изломан артритом,
Ковыляет седой господин –
«Это, детки, поэт знаменитый,
Это, детки, поэт-исполин».

Детки спросят (и очень разумно):
«Если он столь известный поэт,
Почему он пешком ковыляет,
Почему он так плохо одет?

Видно, он не такой уж известный,
Ну а если известный, так что ж –
Из дурацкой известности этой,
Получается, брюк не сошьёшь».

«Вы поверхностно судите, детки –
Он доволен судьбою своей».
«Знаем, знаем, – хихикают детки, –
Расшибётся за тыщу рублей.

Так что пусть старикан ковыляет,
Пусть волнует стихами страну,
Но ему подражать – извините,
Но в стихи углубляться – да ну».

Эти споры порой долетают
До поэтовых чутких ушей,
И стреляет поэт сигарету
У попавшейся группы бомжей.

И затем наблюдает с улыбкой
За струящимся в небо дымком,
И, похоже, не против остаться
Одиноким, больным стариком, –

Лишь бы детки на новых машинах
От него стороною текли,
Лишь бы слушать ему не мешали
Потаённые звуки земли.

        Андрей Владимирович Добрынин 22.10.2014 год

* * *

Да, я пытаюсь быть хорошим,
Своим грехам вести учёт,
Иначе смерть с лицом бульдожьим
Вне расписания придёт.

У смерти череп имбецила,
На скулах у неё парша,
Зато в руках такая сила,
Что отрезвляется душа

И забывает об игрушках,
Поняв, что следует идти,
А тело бросит на подушках –
Оно лишь тяготит в пути.

Душе, конечно, не впервые
Попользоваться – и предать,
Страдали от неё живые –
Чего же мёртвым ожидать?

Душа и тело пели хором,
Совместно пили жизни сок –
И брошенная плоть с укором
Взирает в низкий потолок.

Душа разгульная сгубила
Доверчивые телеса,
И очи мёртвые покрыла
Плевой последняя слеза.

Душа, вкушая сладость веры,
Идёт проводнику вослед
В такую высь, в такие сферы,
Где боли нет и тленья нет.

А плоть внизу оцепенела,
Её удел – распад и тлен,
Но жаль мне собственного тела,
Мне стыдно собственных измен.

И я пытаюсь быть хорошим –
Ведь плоть на смертном рубеже
Подобна тем созданьям Божьим,
Которых предал я уже.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.10.2014 год

* * *

Налейте бухла мне скорее,
Хорошего, злого бухла,
А то ведь в домах батареи
Давать не желают тепла.

А то ведь окрестные люди
Несут ледовитость, входя,
И смотрят как некие судьи,
И цедят презрительно: «Мдя».

А то ведь окрестные камни
Тверды и жестоки, как лёд.
Налейте, налейте бухла мне,
Мне силу оно придаёт.

Набрякнут любовью телесность
И скрытое в теле нутро,
Чтоб шёл я и лил на окрестность
Беспочвенный смех и добро.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.10.2014 год

* * *

Безобидный, как божья коровка,
Я в квартире тихонько живу
И давно выходить опасаюсь
В провонявшую смертью Москву.

Во дворе человека убили,
В ближнем скверике – даже двоих.
Не хочу выходить на прогулки,
Новостей наглотавшись таких.

Раз в полгода запас пополняю
Соли, сахара, круп и жиров
И живу в обособленном мире –
В стороне от жестоких миров.

Телевизор включив, наслаждаюсь
Криминальными сводками я.
Что, порезали? Что, подстрелили?
А чего вы хотели, друзья?

Что же дома-то вам не сиделось
В этом городе, в скопище бед?
Надо мной вы хихикали, знаю,
Говорили: «Чудак-домосед».

Ну а я отвечаю, с экрана
Не сводя загоревшихся глаз:
«Так и надо вам, глупые люди,
Очень рад, что порезали вас».

        Андрей Владимирович Добрынин 25.10.2014 год

* * *

Сочиняют непросто, поэты,
Не для глупой моей головы.
Обстоятельство грустное это
Их гордыню питает, увы.

Тот, кто хочет считаться элитой,
Сочиняет как можно темней,
Но строка не бывает избитой,
Если дух заключается в ней.

Я давно эту истину понял,
От элиты отрёкся давно
И в саду на дырявой попоне
Воспеваю любовь и вино.

И ни публики многоочитой
Не хочу, ни хвалебных речей –
Мне довольно строки неизбитой,
Ибо дух заключается в ней.

Я лежу – и гиметтские пчёлы
Доставляют мне певческий мёд,
И, конечно, такие глаголы
Без усилия всякий поймет.

Благодарен я теням и бликам,
Создающим подобье ручья,
И себя не считаю великим,
И о славе не думаю я.

Слава манит лишь юных, а мне бы
Этот ветер поймать на лету;
Что мне слава? Меня ведь на небо
Заберут за мою простоту.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.10.2014 год

* * *

Я нынче пью вино «Ламбруско» –
Престижный итальянский квас;
Под стать, конечно, и закуска –
Рокфор, хамон и ананас.

Со мною пьёт вино певица –
Блестящая Лукерья Войс;
Всю ночь под окнами томится
Её заснеженный «роллс-ройс».

Я всё могу себе позволить,
И вам поэзии враги,
Могу изящно канифолить,
Могу запудривать мозги.

Хочу, чтоб сладкой вам казалась
Жизнь повседневная моя,
Но если и приврал я малость,
То кто мне, собственно, судья?

Пускай я сторонюсь рокфора
И только слышал про хамон,
Ведь я – духовная опора
Всех окружающих племён.

Я – в небеса путепрокладчик,
В духовную благую высь,
А значит, должен без подачек
И без советов обойтись.

Порой случается болеть мне
И жрать от голода траву,
Но я пускать обязан сплетни
О том, что в роскоши живу.

И Мировая Сеть дымится –
Всё больше олухов небось
Разыскивает в ней певицу –
Блестящую Лукерью Войс.

        Андрей Владимирович Добрынин 27.10.2014 год

* * *

Омойте меня керосином
И ржавчину смойте с меня,
Чтоб я засиял, заискрился
И вдаль покатился, звеня.

От всяких людских недостатков
Избавленный, я покачусь
Туда, где нездешнего блеска
Ждёт с трепетом нищая Русь.

Встречайте! От радости можно
Выскакивать вон из порток,
Но только не следует трогать
Мой молодо блещущий бок.

Он холоден так, что прилипнут
Подушечки пальцев ко мне,
И кожа покатится вместе
Со мной по огромной стране.

И пусть эта старая кожа
Исчезнет вдали без следа,
Но вам керосиновый запах
Уже не отмыть никогда.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.10.2014 год

* * *

Временно угомонились бури,
Небеса пленительно чисты,
Самолётики плывут в лазури,
Оставляя белые хвосты.

Лётчик-ас меня бы не заметил,
Если б непогода не прошла,
Если б не был холоден и светел
Воздух, наподобие стекла.

Сделалось поэтому виднее
Всё происходящее внизу:
Было видно, как я по аллее
Насекомым маленьким ползу.

Тронуло могучего пилота
Скромное движение моё,
Он вздохнул: «Не знаю, кто ты, что ты,
Но твоё непросто бытиё.

Значит, я терпенье призываю
На твою главу, о человек».
Я кивнул, о небе забывая,
И опять к метро направил бег.

Но не зря летают самолёты –
Ведь и впрямь тогда мою главу
Осенило благостное что-то,
И с тех пор я всё ещё живу.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.10.2014 год

* * *

Меня смогли вы разгадать,
Чтоб ужасаться и дивиться:
Я лучше буду голодать,
Чем на хозяина трудиться.

Я лучше буду холодать,
Укрывшись в одеяльный кокон,
Чем потепленья ожидать,
Заклеивая щели окон.

Кричите вы: «Вставай скорей,
Ведь холода уже настали,
Мы подносить готовы клей!» –
А я шепчу: «Как вы достали».

Все беды от таких людей,
Подбрасывающих идейки.
С одной, что подносила клей,
Я склеился в пылу заклейки.

Потом отклеиться не мог
Двенадцать лет – подумать жутко! –
И приобрёл дрожанье ног,
И триппер, и катар желудка.

С тех пор я ненавижу клей
И труд мне всякий ненавистен,
А также болтовня людей –
Носителей расхожих истин.

О поощрении труда,
О благе деятельной жизни.
Как раз такие господа
Владеют всем в моей отчизне.

Они, устав от кабаков,
Подлечиваются на водах,
Высмеивая дураков,
Которым недоступен отдых.

Что ж, коль зовёт жестокий мир,
Иду на трудовое поле,
Но как идейный дезертир,
А вовсе не по доброй воле.

Едва отвлёкся бригадир –
Бегу, чтоб спрятаться в квартире,
И знаю, что таких квартир
Всё больше в этом жутком мире.

Не утепляют окон в них –
Там деятельность под запретом,
Зато в пещерках шерстяных
Там сладко грезится поэтам.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.10.2014 год

* * *

Везде микробы и бактерии,
Хворобы страшные везде,
И в будущность не больше верю я,
Чем в то, что пишут на воде.

Свою духовную потенцию,
Свой светоч в город я несу,
Но заражаюсь инфлюэнцею,
Всего лишь ковырнув в носу.

И чувствую: задут рутиною,
Духовный светоч зачадил,
И в сердце под сплошною тиною
Залёг безверья крокодил.

И ближних я уж не объятьями
Встречаю, а ударом в лоб;
Они мне кажутся не братьями,
А сеятелями хвороб.

Они ведь кашляют намеренно,
Чихают с умыслом, всерьёз,
Чтоб здоровенная бактерина
Мне заскочила прямо в нос.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.10.2014 год

* * *

Из кино «Приветливые попки»
Смог я основное почерпнуть:
Только дурни с женщинами робки,
Не берут их сразу же за грудь.

Умный знает: женщина мечтает
О самце, – горяч её проём.
Ну, зубов, допустим, не хватает
У самца, – но зубы-то при чём?

Мы ведь любим женщин не зубами,
Не зубастость женщинам важна,
А харизма, что висит над нами,
Как светящаяся пелена.

У сантехников харизмы много,
У немецких – более всего,
А к тому же им известна йога,
Укрепляющая естество.

Естество мужское – словно камень
У сантехников, и неспроста
Им не страшно женщину руками
Трогать за интимные места.

Вот и ты не позволяй зазнобке
Превращать знакомство в канитель:
Вспомни фильм «Приветливые попки» –
И швыряй развратницу в постель.

        Андрей Владимирович Добрынин 01.11.2014 год

* * *

Съестные закрома иссякли –
Ни круп, ни сахару, ни соли;
Пора бы в лавочку, не так ли?
Но не хватает силы воли.

Я стал приверженцем уюта,
Певцом невыхода из дома,
И для чего звонить кому-то,
Коль мы давным-давно знакомы?

Ведь мне заранее известны
Любой ответ, любая шутка,
На улицах же людно, тесно
И временами просто жутко.

Глядят прохожие сурово
И, знаю, брань бросают в спину.
Укроюсь дома и засовы,
Гремя и лязгая, задвину.

Но от сортира до прихожей
Приелась мне моя квартира –
Она ведь, к сожаленью, тоже
Часть опостылевшего мира.

Бесстрастно зеркала застыли,
А в них – мой взгляд, лишённый воли,
И он мне тоже опостылел –
Скорее помереть бы, что ли.

        Андрей Владимирович Добрынин 02.11.2014 год

* * *

Продвигаясь всё дальше и дальше
Литератора узкой тропой,
Я запутался в терниях фальши
И сказал себе: «Больше не пой.

Не обманывай тех, чья натура
Так доверчива, хоть и горда,
Ты ведь знаешь, что литература –
Это, в сущности, путь в никуда».

Но себе возразил я немедля:
«А гульба, гонорары, почёт?
Этих олухов вовсе не петля,
А желанье за мною влечёт.

Из-за слабых развешивать сопли
Может разве что полный дебил!» –
А из чащи всё слышались вопли
Тех ведомых, что я погубил.

        Андрей Владимирович Добрынин 03.11.2014 год

* * *

Кто мне подскажет, где лежит граница,
Где та благословенная страна,
Где от хворобы я смогу укрыться?
Ведь эта дрянь всё время голодна,

Мои суставы неотступно гложет,
Мою веселость ненасытно жрёт…
Я заявляю: тот, кто мне поможет,
Пусть всё мое наследство заберёт.

Однако всё наследство – только книги,
А в наше время не читают книг,
И мы влачим хворобу, как вериги –
И я, и мой лирический двойник.

Он ни при чём, и я его жалею –
Весёлым, легким я его пишу,
Чтоб он, расставшись с личностью моею,
Мог подойти к такому рубежу,

За коим вечное веселье длится
И к наслаждающимся добр Господь,
И не мешает с ним соединиться
Отброшенная каторжная плоть.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.11.2014 год

* * *

Читая книги про пиратов,
И сам я делался пиратом;
Читая книги про учёных,
И я впивался мыслью в атом.

Читая книги про монголов,
И сам я делался монголом –
Давно не мывшимся, конечно,
Зато улыбчивым, весёлым.

А вы шипели: «Он читает,
Чтоб стать заносчивым всезнайкой», –
Нет, я хочу в степи монгольской
Коня подхлёстывать нагайкой,

Скакать, пугая тарбаганов,
Чтоб вы, чуждавшиеся чтения,
Истаивали за спиною,
Как все пустые наважденья.

        Андрей Владимирович Добрынин 04.11.2014 год

* * *

Да, была необходимость бриться,
Но теперь отпала и она,
Ибо есть потерянные лица –
Им благообразность не нужна.

Как бы выпавшие из контекста,
Эти лица видишь там и тут,
И они без всякого протеста
В бледной толще осени плывут.

И какая б жуткая щетина
Сквозь отёки их ни проросла –
Это совершенно не причина,
Чтобы брать их в общие дела.

Ведь они сомненьем осквернили
Основанья социума – и
Все о них заслуженно забыли
В их недужном полузабытьи.

Вот и я от мира проплываю
Как бы стороной, и потому
О бритье не то что забываю –
Просто знаю: это ни к чему.

        Андрей Владимирович Добрынин 05.11.2014 год

* * *

Я удалил больную почку,
Чтоб вновь здоровье обрести,
Чтоб феерическую ночку
С достойной тёткой провести.

Нет, это не такая тётка,
Которая сестра отца,
А всякая, чей облик соткан
Изящнее, чем вид самца.

Едва замечу я такую,
Как сразу вскрикиваю: «Вай!» –
И громко обращаюсь к хую:
«О чём задумался? Вставай!»

А он мне говорит с укором:
«Ты, видимо, рехнулся, дед –
Я не подвластен тем, которым
Исполнилось так много лет».

        Андрей Владимирович Добрынин 06.11.2014 год

* * *

Непросто, поверьте, непросто
Три литра вина одолеть,
При этом с женой не подраться,
При этом с утра не болеть.

А кто мне даёт эту силу?
Конечно же, только Господь –
Для подвигов он укрепляет
Мою престарелую плоть.

Со склада я выписал оптом,
Недорого, двести икон,
И кланяюсь им, и считают
Архангелы каждый поклон.

Чем больше отвешу поклонов,
Тем больше потом я бухну –
Без этого я не умею
Глядеть на родную страну.

Без этого я испускаю
Тоскливый, томительный вой
И с криками: «Рашка-парашка!»
Об твёрдое бьюсь головой.

А как же? Ведь много изъянов
Имеет родная страна,
Поэтому надо молиться,
Чтоб выпить побольше вина.

Ведь если достаточно выпил,
То все недостатки страны
Становятся где-то понятны
И как-то не очень важны.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.11.2014 год

* * *

Дайте мне лишь покоя, покоя,
Всё другое оставьте себе,
Не желаю я это другое
Добывать в безобразной борьбе.

Не хочу я быть ловким и сильным
И слабейшего одолевать –
Я хочу под развесистым ильмом
На попоне беспечно зевать.

Чтоб листва белотелою гейшей
Предо мною плясала, нежна,
Чтоб являлся порою слабейший,
Дабы выпить со мною вина.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.11.2014 год

* * *

Судьба чудовищно упруга,
И коль наскочишь на неё,
Отскакиваешь вмиг обратно
С бессильным криком: «Ё-моё!»

И налетаешь на прохожих,
Дома и белые столбы;
От них отскакивая, снова
Врезаешься в заслон судьбы.

Вот так и скачешь, словно мячик –
Туда-сюда, туда-сюда;
Зигзагами таких метаний
Полны большие города.

Они полны хромых, сутулых
И раздражительных калек –
Увы, с судьбой соударяясь,
Не здоровеет человек.

Смотрите: мчится горожанин,
Разинут рот его кривой,
И за версту уже понятно:
Он соударился с судьбой.

Вот-вот он налетит на твёрдый
И неуступчивый предмет
И жизнь свою посредством травмы
Он сократит на много лет.

Да, не хотел принадлежать он
К интеллигентной бедноте,
Не пожелал смирить гордыню,
Лежать спокойно на тахте.

С тахты он яростно сорвался,
Ведом гордынею слепой,
И побежал за ложным счастьем,
И соударился с судьбой.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.11.2014 год

* * *

Жил один человек энергический,
Пожинавший повсюду успех
И недюжинной жилкой практической
Вызывавший почтенье у всех.

Его земли, доходы, имущество
Перечислить и за день нельзя,
И взирали на это могущество
Конкурентишки, локти грызя.

Кабинет он себе одорудовал
На двухсотом, кажись, этаже
И масс-медиа сверху орудовал,
И при этом смеялся в душе.

«Обо мне вы по-разному судите,
Башковитые наши слои,
Но при этом вы всё-таки будете
Выполнять все причуды мои.

Голодать, одеваться во вретище
Не желает подлец-интеллект», –
Так он думал, но тут в кабинетище
Вдруг ворвался летучий объект.

Сел на стол и озвучил ужасное:
«Взбунтовался голодный поэт –
Получил предложенье прекрасное,
Но ответил безжалостно: “Нет”.

Кто-то молвил, что вздорен кураж его –
Нынче кланяться надо рублю,
Он в ответ: “Да хозяина вашего
Я, представьте, не очень люблю”».

Побледнел человек энергический
И безвинного дрона пришиб.
Мир привычный, почти идиллический
В бизнесменском сознанье погиб.

Оказались бесплодны старания
По снисканью всеобщей любви.
Никогда не шатавшийся ранее,
Пошатнулся хозяин TV.

И упал он подрезанным колосом,
Ибо сделалось дурно ему,
И воскликнул рыдающим голосом:
«Почему, почему, почему?!»

        Андрей Владимирович Добрынин 08.11.2014 год

* * *

Лютый фокстерьер в воскресном парке
Налетал с рычаньем на детей,
Но навстречу шёл неторопливо
Добрый бухарь Волков Тимофей.

Наглым поведеньем фокстерьера
Был он не на шутку раздражён,
Дал пинка – и сразу стало тише,
Сразу дух из собачонки вон.

Возмущаться начала хозяйка,
Ну а бухарь произнёс в ответ:
«Щас тебя я тоже отоварю,
Ибо сорок бед – один ответ».

Ибо тридцать девять фокстерьеров
Храбрый Волков завалил уже, –
И хозяйка с визгом убежала,
На своём укрылась этаже,

Вызвала ментов по телефону,
Чтоб забрали бухаря в тюрьму,
Ну а Волков шёл и улыбался,
Ибо было весело ему.

Ибо знал он: чуть менты подъедут –
Белка с дуба закричит: «Атас!» –
И он сразу обернётся волком
И мгновенно скроется из глаз.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.11.2014 год

* * *

Из памяти пейзаж знакомый
Вдруг выплывает – это Юг:
Откос, деревья, и в пещерке
Пищит пронзительно канюк.

Но звуки странно мимолётны,
Вмиг исчезают их следы,
Сметённые беззвучной лавой –
Мышленьем сосен и воды,

Мышленьем облесённых склонов,
И облаков, и валунов,
И факт исчезновенья звуков
Для мудреца отнюдь не нов.

Мудрец заслуженно расселся
На склоне выше, чем канюк –
Ведь мудрецу для связи с миром
Давно не требуется звук.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.11.2014 год

* * *

В парикмахерской скучно, и в бане,
И в кино, и куда ни пойди.
Я зеваю, как ёрш на кукане,
Ибо воздуха нету в груди.

А откуда там воздуху взяться,
Если он и снаружи зачах,
Если люди вокруг гомозятся
С безвоздушным пространством в очах.

Предсказуемы все разговоры
И навязчивы хуже осы,
Потому что морские просторы
Уступил я за фунт колбасы.

Чуть засалены все интерьеры,
Все поверхности чуть нечисты,
Потому что морские пещеры
Я покинул, боясь нищеты.

И сегодня там волны воркуют
Ради бойкого краба, а тот
На ослизлых каменьях жирует,
Отправляя зелёное в рот.

Он-то знает: любому созданью
Пропитание даст Посейдон…
Вижу я закопчённые зданья,
И зевок мой походит на стон.

Я в толпе театральной несвежей
Изнываю, – а всё потому,
Что чистейшую душу прибрежий
Передал неизвестно кому.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.11.2014 год

* * *

Хожу на тусовки поэтов,
Стараясь поэтов понять,
Их просьбы, мольбы и заявки
Стараясь всегда выполнять.

Я им наливаю спиртного,
Взаймы без отдачи даю,
Отсасывать им позволяю
Духовную силу мою.

Они же меня ненавидят –
Поэт ведь устроен хитро́,
Никак он не может ответить,
Мерзавец, добром на добро.

Он ждёт постоянно подвохов,
Разборок, интриг, клеветы,
Его подозрительны взгляды
И мысли его нечисты.

Моё сочиненье за шутку,
Конечно же, примете вы,
Но нет: к сожаленью, поэты
Действительно все таковы.

О подлинном внутреннем мире
Бессовестных этих людей
Спросите их жён разведённых,
Спросите их бледных детей.

Конечно, мне стыдно того, что
Я гадких поэтов не бью,
Того, что я им позволяю
Отсасывать силу мою.

Но горькую альтернативу
С прискорбием я осознал:
Пускай тунеядствуют лучше –
Иначе уйдут в криминал.

А то ведь мерзавец, который
Насилует в парке старух,
Стишки своего сочиненья
При этом цитирует вслух.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.11.2014 год

* * *

Сидят, набычась, подсудимые,
Ведь им сидеть не очень нравится,
Они тут всех бы перерезали,
Когда б смогли с охраной справиться.

Охрана, правда, недвусмысленно
Им пистолеты демонстрирует,
Зато защитник разливается,
Умело, сука, интонирует.

Ведь он же знает – подсудимые
Ужо поделятся награбленным,
И вновь к присяжным апеллирует,
Таким доверчиво-расслабленным.

И потрясённые присяжные
Оправдывают всех разбойников,
А те сидят в недоумении –
На них ведь шестьдесят покойников.

Скажу злодеям: «Да, юстиция
Имеет в наше время странности,
Ведь ей важней не благо общества,
А проявление гуманности.

Но я вам всё же не советую
Сидеть и дальше без движения –
Сейчас сюда терпила явится
С большим запасом раздражения,

А также с тульскою двустволкою,
И об заклад могу побиться я:
Для общества он больше сделает,
Чем все суды и вся милиция».

        Андрей Владимирович Добрынин 13.11.2014 год

* * *

Из помойки повеяло похотью,
Нескрываемой, липкой, густой,
Но по этому поводу охать я
Не намерен, мудрец холостой.

Если где-то идёт разложение –
На здоровьичко, но без меня.
Продолжать половые свершения
Не намерен я, время ценя.

Над стараньями и над свершеньями
Тяготеет вопрос: «Для чего?»
Всем охотникам за наслажденьями
Адресует его Божество.

У него есть погрешности в дикции, –
Тем не менее этот вопрос
Я расслышал – и кончились фрикции,
Скрип тахты, поцелуи взасос.

Не увидел я смысла в сожительстве –
И обмяк, и отныне восторг
Я намерен искать в сочинительстве,
Где духовный присутствует вспорх.

И прошу не поскрипывать койкою,
Не стонать, не царапаться в дверь,
Ведь сожительство пахнет помойкою –
Так мой нюх утверждает теперь.

В той помойке подверглось гниению
Столько времени, разума, сил,
Что невольно упал на колени я
И призывом простор огласил.

«Близ помойки прошествуйте, братие,
Где от вони глаза из орбит
Вылезают, – так пахнут объятия,
Так бессмыслица жизни смердит».

        Андрей Владимирович Добрынин 14.11.2014 год

* * *

Поэты пишут очень тускло,
Но говорить нельзя о том,
А можно лишь зевать до хруста,
Пугая мух бездонным ртом.

Есть свод неписаных законов,
Поэзии святой завет,
Согласно коему Глупонов –
Такой же, как и я, поэт.

Глупоновские сочиненья,
Считается, нужны стране,
И он высказывает мненья
И даже возражает мне.

Да, мне, Добрынину Андрею,
Перечить смеет эта тля –
И я растерянно немею,
В душе о мщении моля.

Пускай носители погонов
Произведут переворот
И груз глупоновских законов
С хребта у общества спадёт.

Чтоб шерстяной покров России
Избавился от плоских гнид,
Нужны критерии простые:
«Глупец и бездарь? Пусть сидит».

Загнать Глупонова-подонка
Туда, где топи и пеньки –
Пусть лагерная газетёнка
Печатает его стишки.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.11.2014 год

* * *

Я знаю, сколько стоит
Продажная краса,
С которой ты в гостинице
Обрящешь небеса.

С которой о морали
Забыть сумеешь ты
И воплотить в действительность
Все гадкие мечты.

Ты будешь с ней возиться,
Потея и сопя, –
Такое представление
О небе у тебя.

Вы с ней напьётесь водки,
Устроите распляс –
Такое представление
О небесах у вас.

А я стишки ехидные
Строчу на склоне дня –
Такое представление
О небе у меня.

        Андрей Владимирович Добрынин 15.11.2014 год

* * *

На конференциях литературных,
Где обсуждают умерших поэтов,
Я не люблю бывать: там очень душно
И очень скучно, говоря по правде.

Покойные поэты сочиняли
Не очень хорошо, призна́ем честно,
Невнятицей они маскировали
Прискорбный недостаток дарованья.

Докладчик вслух читает эти вирши,
Но уловить их смысл никто не может,
А значит, в зале делается скука
Всё гуще – наподобие тумана.

И ничего не видно в этой гуще,
И ничего не слышно в этой толще,
И миришься с любой белибердою,
Оцепененьем тягостным охвачен.

И страшно думать: если бы я тоже
Отдал концы и был включён в программу,
Никто бы в зале ничего не понял
В моих стихах, таких жизнелюбивых.

И те слова, что диктовал мне ангел,
Увязли бы в бесцветной массе скуки,
И публика встречала бы их тоже
Уже привычной тягостной зевотой.

Что посоветуете с этим делать?
Не умереть навряд ли я сумею,
И ангела я не смогу не слышать –
И равно как и болтливых графоманов.

Ведь на литературные собранья
Меня порой сходить упорно тянет,
Поскольку иногда в стенах квартиры
Мне делается очень одиноко.

Но каждый раз в течение собранья
Я понимаю: не общенья ради
Я шёл сюда, но лишь затем, чтоб снова
Постичь всё одиночество своё.

        Андрей Владимирович Добрынин 17.11.2014 год

* * *

Не пронять никакими словами
Человека, хотящего жрать –
С виду он соглашается с вами,
Может целый спектакль разыграть.

Представленье любви и согласья
Вам покажет, играя лицом,
Но желает лишь плотского счастья –
Например, кулебяки с яйцом.

Возмутительна лживость голодных,
Лицемерие их велико,
Но в теченье эпох переходных
Сытых слуг подобрать нелегко.

И глядеть вам приходится в оба,
Чтоб не крали у вас кулебяк,
И в душе образуется злоба
В отношении всех работяг.

Мы теперь соблюдаем учтивость,
Выгоняя с работы лжеца,
А полезнее было б за лживость
Раздробить ему кости лица.

Виноватому следует хныкать,
И чтоб носа пузырился ком,
И чтоб я в это красное тыкать
Продолжал кулаком, кулаком.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.11.2014 год

* * *

Ничего я не сделал такого,
Чтоб судьба ощетинилась гневно,
Чтобы из дому в темень и холод
Выгоняла меня ежедневно,

Чтоб в метро я с другими такими
Несчастливцами молча толкался,
Чтобы, в поручень тёплый вцепившись,
Подремать безуспешно пытался,

Чтобы вновь выносился на холод
И вносился затем в проходную,
Чтобы, сев на привычное место,
Вновь включался бы в Сеть мировую,

Чтобы там находить матерьялы,
Но терять драгоценные годы…
Ничего я не сделал такого,
Чтоб навеки лишиться свободы.

Той единственной скромной свободы,
Что от Бога дана человеку:
Слушать шум тростниковый часами
И смотреть на текущую реку.

        Андрей Владимирович Добрынин 19.11.2014 год

* * *

Хорошо, коль в обиде на жизнь
Стал участья искать в человеке
И услышал в ответ: «Отвяжись» –
Как и принято в дьявольском веке.

Хорошо – потому что тогда
Вправе будешь ты вынуть заточку
И, как некий монтёр, навсегда
Заблокировать радиоточку,

Чтобы твой собеседник-нахал
Повалился с отверстием в брюхе
И транслировать вслух перестал
То, что требуют адские духи.

Да, быть может, на новой волне
Кто-то примет посланья геенны,
Но пока ты сидишь в тишине,
Слыша дальние вопли сирены.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.11.2014 год

* * *

Сегодня хмурая погода
И просыпаюсь я с трудом,
А где-то митингует кто-то
И рвётся в Европейский Дом.

Потягиваюсь и зеваю –
О, как мягка моя кровать!
А кто-то требует: «Пустите
Меня в Европу працювать».

Такие живчики внушают
Большое сожаленье мне:
Они не знают, что такое
Мечтать и грезить в тишине.

Их не ласкала неподвижность,
Они судьбой обделены.
Маньяки из таких выходят
И поджигатели войны.

Прошу вас, люди, успокойтесь,
Не выходите никуда.
Весь день пронежившись в постели,
Вы сами крикнете: «О да,

Мечтательная неподвижность
Волшебно украшает мир!
А немцы в Европейском Доме
Пусть сами драят свой сортир».

        Андрей Владимирович Добрынин 23.11.2014 год

* * *

Природа с удовольствием спала бы,
Она отнюдь не жаждет пробужденья,
Но тают, тают снеговые бабы,
Весенние приходят наважденья.

Кровь заполняет вялые сосуды
(От этого порой бывает тошно);
Из дальней дымки призывает чудо
(Которое без самки невозможно).

И просыпаются деревья с плачем
(В них соки напрягают все волокна);
И пусть мы в мире ничего не значим,
Но всё-таки с надеждой смотрим в окна.

Но всё-таки мы снова верим чуду,
И лишь мудрец угрюм – ведь он-то знает,
Что всё сведётся к суете и блуду,
И пробужденье мира проклинает.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.11.2014 год

* * *

Звенит на улице холод,
В квартире звенит тоска,
И новый день, перемолот,
Пополнил гору песка.

По этой горе незримой
Ползу я, как муравей,
Сползая неудержимо
К подножью жизни моей.

К началу – когда я не был,
Не вышел ещё на свет,
Не чувствовал взгляда неба,
Не вплёл себя в ткань сует.

Шевелится ткань живая,
Не дремлет небо-швея,
Одним стежком заменяя
Ослабшего муравья.

И я сползаю в начало,
Во мрак и в небытие,
А небо уже втачало
Юнца на место моё.

        Андрей Владимирович Добрынин 23.11.2014 год

* * *

Не намерен я здесь оставаться,
Я хочу поскорее уйти
И по улицам мокрым слоняться
До рассвета, часов до пяти.

Здесь никто к пониманью не склонен,
Здесь не верят в мой статус вождя.
Я, допустим, не Ленин, а Лонин –
Изменил я лишь букву, входя.

Конспираторы так поступают,
Чтобы их не узнали враги,
Но глаза-то всё так же сверкают
Из-под каждой надбровной дуги.

Но всё так же чудовищна сила
Безупречных моих мыслеформ,
И, как прежде, мне так же постыла
Канитель постепенных реформ.

Вы меня не желаете слушать,
Ибо правды не выдержит слух,
Вам бы водочки только откушать
Да ощупывать ваших толстух.

«Лонин! Лонин!» – хохочут толстухи,
И бросаюсь я вон из дверей,
И бреду, совершенно не в духе,
Под шарами ночных фонарей.

К счастью, вскоре встречаю бродягу –
Значит, будет с кем встретить зарю.
«Я несу абсолютное благо», –
Пролетарию я говорю.

Улыбаюсь по-ленински хитро,
Ибо я, убегая во тьму,
Со стола скоммуниздил поллитру –
И глоточек оставлю ему.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.11.2014 год

* * *

Накатила магнитная буря –
И вибрируют нервы мои,
И, лицо виновато понуря,
Я слежу за мерцаньем струи.

Я мочусь – и обидно задворкам,
Потому что мочусь я на них,
Но, магнитною бурей издёрган,
Не сдержал я позывов моих.

Сам себя я сейчас раздражаю,
Раздражают меня и коты:
Их немытая наглая стая
Из подвальной глядит темноты.

Наблюдает за мной с интересом
Из окна, голова к голове,
Я же должен следить за процессом,
За потоком, что гаснет в траве.

Подловили меня неготовым
К приведенью в порядок себя,
И поэтому взорам котовым
Я отдался, зубами скрипя.

Испятнали меня эти взоры,
Обесчестили дерзко меня,
В десять раз от такого позора
Сократилась в размерах мотня.

И поэтому мне сочетаться
Только с кошками можно теперь,
И ночами я буду метаться
По двору, завывая, как зверь.

И растлению местные кошки
Все подвергнутся, слово даю;
Котоглавой, с глазами как плошки –
Я восставлю породу свою.

И размножится эта порода
По подвалам больших городов
До того, что в течение года
Передушит обычных котов.

А потом она явится к людям
И потребует доли во всём,
И заводы себе мы отсудим,
Нефтепромыслы и чернозём.

И в моём чернозёмном именье
Я смогу где угодно подуть,
Не боясь, что меня наблюденью
Дрянь подвергнет какая-нибудь.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.11.2014 год

* * *

Мне часто говорили бабы
О том, что холоден мой взгляд.
Я думал в туалете паба:
Какую чушь они бубнят!

Обычный взгляд – вот только уши
Слегка развесистые, да.
Но бабы настоящей стужи
Не ощущали никогда.

Ведь если б я и впрямь душою,
Как всякий гений, охладел,
То я б на что-нибудь большое,
А не на жалких баб глядел.

И если близились бы бабы,
Сей человеческий планктон,
Я разворачивал глаза бы
Внутрь мозга, как хамелеон.

Но, к сожаленью, не остыл я
И потому на баб гляжу
И часто с ними за бутылью
И в койке время провожу.

Я не созрел ещё – и рядом
Пока терплю их глупый писк
И не гублю их стылым взглядом,
Как мудрый ящер – василиск.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.11.2014 год

* * *

Варвары пишут подметные письма,
К дикой свободе они призывают,
И, широко расточая номизмы*,
Слабых и жадных вконец растлевают.

Всюду измена шипит о свободе,
Распространяясь неслышно, незримо,
Ибо всё варварство мира – в походе
Против больного Восточного Рима.

Любят вопить о свободе холопы
Глупых вождей и жрецов бесноватых,
И, ожидая гостей из Европы,
Спят уж давно пограничники в латах.

Деньги вступили в сражение с Римом,
Жирное звяканье слышится всюду…
Чтобы сражаться с противником зримым,
Скоро и я на границу отбуду.

Там всё решится – на реках, на водах,
Не откупиться и не уклониться:
Те, что пришли с болтовнёй о свободах,
Ищут лазеек на нашей границе.

Старились люди, принявшие постриг,
Увещеванья для них сочиняя,
Но раздуваются варваров ноздри,
Запахи нашей земли обоняя.

«Слово бессильно», – мы поняли с грустью;
Что ж, не впервые глядеть небосводу,
Как понесут к камышовому устью
Варваров кровь пограничные воды.

*Номизма – византийская монета.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.11.2014 год

* * *

Призадумался, сидя в сортире,
Литератор один молодой
(Молодыми их всех называют,
Будь то даже склеротик седой).

Вот и этот был тоже склеротик –
Вспоминал он, заняв туалет,
Почему он вообще литератор,
Что за книги он выпустил в свет.

И не вспомнил! Все книги забылись,
Словно спрятались в небытии,
А без них не сумел литератор
Обстоятельства вспомнить свои.

Почему он вообще литератор?
Он ощупывал долго себя
И спускал с удовольствием воду,
Геморройные шишки кропя.

Налицо и привычное тело,
И старинный дружок – геморрой,
А вот книги исчезли куда-то,
Словно втянуты «чёрной дырой».

И ужасная мысль промелькнула:
А быть может, и не было книг?
И бедовой своей головою
Молодой литератор поник.

Но когда он из нужника вышел,
Оказавшись в кафе дорогом,
Всё, конечно же, вспомнилось сразу –
Он ведь был не совсем дураком.

Сразу вспомнились книги, и песни,
И друзья из эстрадных кругов,
Даже банковские реквизиты –
Не бывает таких дураков.

Но, конечно же, надо беречься,
Всё записывать надо – а вдруг
На вокзале такое случится
И знакомых не будет вокруг?
И уедешь в угрюмый Крыжополь,
Направляясь на праздничный Юг.

        Андрей Владимирович Добрынин 27.11.2014 год

* * *

Как свойственно подвижным детям,
Я рьяно занимался спортом,
Но был всегда от силы третьим,
А чаще всё-таки четвёртым.

А я ведь знал, что создан первым –
Об этом зеркало гласило;
Моим сплетённым хитро нервам
Такое знание вредило,

Зато смышлёность развивало –
Мне удавалось очень ловко
Излишне прыткому нахалу
Подкинуть камешек в кроссовку.

И ныне стал в моей отчизне
Первейшим человечьим сортом
Лишь тот, кто в прошлой детской жизни
Был в лучшем случае четвёртым.

        Андрей Владимирович Добрынин 27.11.2014 год

* * *

Я, конечно, ссутулился, сжался
В беспощадной житейской борьбе,
Но мечтою сполна утешался,
Жизнь другую представив себе.

Жизнь, в которой я молод и крепок
И в теченье холодного дня
Не ношу согревающих кепок,
Ибо череп мой полон огня.

Мне казалось – воскресла античность,
Ну а я, словно греческий бог,
Не ношу унижающих личность
Стариковских исподних порток.

Сладких образов этого бреда
В голове моей было не счесть,
А ведь люди смотрели на деда –
И хотелось им «тьфу» произнесть.

Старикашка морщинистый сивый –
Я куражился, словно юнец,
Лишь ухмылка девицы красивой
Отрезвила меня наконец.

И в трюмо я глазами вонзился
В холостяцком своём шалаше –
И невольно с людьми согласился,
И погасла античность в душе.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.11.2014 год

* * *

Не снабжайте девушку деньгами,
Ведь добро не помнится, увы,
И она вас наградит рогами,
Важным элементом головы.

Ведь добра всегда бывает мало,
Сколько там его ни расточай, –
Правильнее вдарить по сусалу
С безобразным воплем: «Получай!»

А потом вы с ней сольётесь в клинче,
И не надо думать про тюрьму –
Ведь за изнасилование нынче
Не сажают, судя по всему.

А иначе бы давно сидело
Большинство серьёзных наших дядь,
И потом: девическое дело
Всё же надо как-то выполнять.

И, поскольку девушки растленны
И любить не склонны подобру,
Оглоушиватель тяжеленный
Я на все свидания беру.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.11.2014 год

* * *

Я люблю находиться в хинкальной,
Потому что здесь мир и покой,
И товарищи ложат хинкали
На тарелку мне щедрой рукой.

Если ж надо платить за хинкали,
То уж это выходит не то –
Сразу хочется прочь удалиться,
Завернувшись с обидой в пальто.

Так чтоб не было лиц недовольных,
Чтобы пламень веселья не гас,
За меня вы, друзья, заплати́те,
Ибо водятся деньги у вас.

Чтоб в застолье сияли улыбки,
Подливайте мне в кружку вина,
Вы ведь знаете сами: улыбка
Обязательно в жизни нужна.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.11.2014 год

* * *

Всей душой обожаю Тобаго,
Островок удивительный мой.
Жизнь в Париже, конечно же, благо,
Но в имение тянет, домой.

Есть в имении фабрика рома –
Я, как правило, там и живу,
Там парю в гамаке невесомо,
Там видения зрю наяву.

Иногда полечусь от горячки –
И ныряю в видения вновь.
Помешать этой сладостной спячке
В состоянии только любовь.

И суровым военным порядком
Я пытаюсь себя защитить:
Запрещаю весёлым мулаткам
К моему гамаку подходить.

Но они дерзновенно подходят,
А ведь попки-то – сущий орех,
И на грядках, где овощи всходят,
Непременно случается грех.

Не веду я потомству учёта,
Хоть и множатся эти зверьки;
Все они как один – идиоты
И большущие озорники.

Подрастут – я продам их соседу,
Чтоб не маяться с этим добром,
И опять во вселенную бреда
Унесёт меня огненный ром.

Я плыву независимый, властный,
И законы планетам даю,
И женат на Елене Прекрасной,
И, представьте, ни капли не пью.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.11.2014 год

* * *

У меня в этом городе нету
Кроме вас – никого, никого,
Ну так дайте же денег поэту,
Угостите в хинкальной его.

Что вы смотрите этак сердито,
Как бы хочете дать по рогам?
Словно пластырь от радикулита,
Я приклеился накрепко к вам.

И теперь, хоть меня вы убейте,
Я уже никуда не уйду.
Вы мне соточку лучше налейте
И вторую имейте в виду.

Говорите, что я опустился?
Нет, Добрынин как прежде велик,
Лишь народнее стал, опростился,
Стал про всё говорить напрямик.

Лицемерны другие поэты,
Всё воркуют «мур-мур» да «хрю-хрю»,
Ну а я про любые предметы
По-людски, напрямик говорю.

        Андрей Владимирович Добрынин 01.12.2014 год

* * *

Живу я с ненавистью к холоду
В душе чувствительной моей;
Я прибивался к печке смолоду,
Туда, где было потеплей.

Меня обгаженными тряпками
От печки гнали господа,
Но я, стуча во мраке лапками,
Обратно приходил всегда.

И падал, растопырив лапки, я,
К побелке привалясь хребтом,
И все свои составы зябкие
Напитывал печным теплом.

А напитав, свой голос храбро я
До воя возвышал, когда
Ко мне опять с противной шваброю
Подкатывались господа.

Я выл: «Филистёры позорные,
Хочу, чтоб вы признали вслух,
Что я – не пугало фольклорное,
Не демон зла, а добрый дух.

Чтоб от меня вы отвязалися,
Не то узнает вся Москва,
Откуда на подворье взялися
У вас казённые дрова».

        Андрей Владимирович Добрынин 04.12.2014 год

* * *

Что ты делала, Марья Иванна,
На пустынном морском берегу,
Да ещё и холодною ночью –
Ты ответить мне можешь?» – «Могу.

Я ждала, чтобы судно возникло
Над искрящейся чёрной водой,
Чтоб на судне стоял за штурвалом
Синеглазый маньяк молодой,

Синеглазый любитель старушек –
Он сперва закричал бы: “Земля!”,
А потом он меня увидал бы
И скакнул бы ко мне с корабля.

Побежала бы я – и споткнулась,
И меня он сумел бы настичь,
И насиловать начал бы тут же,
Издавая ликующий клич.

И такое творил бы со мною,
Что зарделась бы в небе луна…
Полагаю, твоё любопытство
Утолить я сумела сполна».

«Да, сумела. А мы ведь знакомы –
Ты, конечно, не помнишь меня,
Но к тебе подъезжал я когда-то,
О любви монотонно бубня.

С той поры миновало полвека –
Ты красавицей гордой была,
И меня свысока осмеяла,
И, конечно же, мне не дала.

А теперь ты охотно дала бы,
Только я, извини, не возьму,
Так что жди синеглазых маньяков,
Терпеливо таращась во тьму».

        Андрей Владимирович Добрынин 04.12.2014 год

* * *

Оснащённый усами и жвалами,
Жук проворно бежит по ветвям;
С опасеньями смотрит немалыми
Соловейко, но делает «ам».

Жесткокрылый носитель колючести
Застревает, однако, в зобу.
Соловейко, лишившись певучести,
Лишь кряхтит, проклиная судьбу.

И на землю он замертво падает,
Подавившись проклятым жуком,
И меня это, в сущности, радует,
Потому что певцу поделом.

Всю реальность склевать покушается
Иногда дерзновенный певец,
А реальность-то не соглашается,
Станет в глотке – и делу конец.

Есть жуки – это темы запретные,
Не затрагивай их, не балуй;
Есть личиночки сладко-безвредные,
Есть букашечки, – их-то и клюй.

        Андрей Владимирович Добрынин 05.12.2014 год

* * *

Я слыхал: защищают медведей
Покровители разных зверей,
Но ведь очень похож на медведей
Я, писатель Добрынин Андрей.

Я сижу постоянно в берлоге,
Крайне редко я в мир выхожу,
Осторожно иду и в тревоге
Исподлобья на встречных гляжу.

Вдруг берложное что-то, лесное
Эти люди заметят во мне
И пойдут потихоньку за мною,
Иногда прижимаясь к стене?

Что ж, я выведу их на задворки,
Где порой в одиночестве пью;
От насилия я не в восторге,
Но, конечно же, их я убью.

Преступленье не будет раскрыто,
Потому что не знались со мной
Эти жертвы и были убиты
По причине нездешней, лесной.

А когда бы меня защищали
И кормили бы вдосталь меня,
Я в приюте бы жил без печали,
Отдыхая в течение дня.

А ночами бродил бы по клетке
С фиолетовым блеском в глазах,
Сочиняя статьи и заметки
О родных непролазных лесах.

Принимал бы читателей группы
Как известнейший природовед,
И с хребтом переломанным трупы
Вспоминал как горячечный бред.

        Андрей Владимирович Добрынин 05.12.2014 год

* * *

Как дожить до начала апреля –
Я ума не могу приложить.
Все предметы ко мне охладели,
Всем друзьям расхотелось дружить.

Дружбы было бы даже с избытком,
Если я бы начальником был,
Если б счастьем, как пенным напитком,
Всех приятелей щедро поил;

Или если бы был я известен,
Если б мне улыбалась страна,
Если б всякому, кто мне любезен,
Чашу славы протягивал: «На!»

Ну а я всё сижу в кабинете,
Всё пишу – не для этих людей,
Ну и люди разумные эти
Отдалились от жизни моей.

Человек ведь насквозь социален,
Он от ближнего требует благ,
Это часто подчёркивал Сталин –
Как известно, отнюдь не дурак.

А раз благами я не владею,
То и ближнего в гости не жду,
И обид на него не лелею,
Лишь реальность имея в виду.

Одинокий предчувствую ужин –
Бедный столик мой так и накрыт.
«Никому ты, писака, не нужен», –
Заоконная тьма говорит.

Но не очень-то я опечален,
Ибо платит за всё человек,
И, чтоб ужинать в обществе, Сталин
От стихов отказался навек.

        Андрей Владимирович Добрынин 06.12.2014 год

* * *

Если девушка не любит бедных,
Я влюбляюсь в девушек таких
И нередко увожу их, бедных,
Со ступенек клубов дорогих.

Увожу я их в своё хозяйство,
Где живу подобно королю.
Я люблю их глупое зазнайство,
Их высокомерие люблю,

Их неистовое себялюбье –
Сладко мне всё это попирать
В час, когда я платья, словно струпья,
Начинаю с девушек сдирать.

И уж если кровь порою брызнет,
Судьи оправдать меня должны,
По-другому ведь нельзя из жизни
Выкорчевать семя сатаны.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.12.2014 год

* * *

Терпел Гаврила униженья,
Поскольку не разбогател;
Он в ритме общего движенья
Ни с кем из женщин не пыхтел.

Они Гавриле говорили
Всегда одно: «Подите прочь,
Вы мне не столько подарили,
Чтоб я вам посвящала ночь».

В Гавриле масса оскорблений
Копилась, чтоб затем рвануть,
Чтоб он предмет своих стремлений
Вдруг поразил шампуром в грудь

И пялился, умом нескорый,
На то, что им совершено…
Вот сказка старая, которой
Быть вечно новой суждено.

        Андрей Владимирович Добрынин 07.12.2014 год

* * *

Все знают, что я не бездельник,
Что я – трудовой человек,
Но девушки требуют денег,
Таков уж сегодняшний век.

Гостинцы, сюрпризы, подарки –
Сгодится любое добро…
Что ж, старые ханские чарки
Нашарю я в недрах бюро.

Старинного злата литого
Сосудики граммов на сто –
Конечно, подарка такого
Отвергнуть не в силах никто.

Но в чарках, в тяжёленьком донце,
Недобрый секрет заключён:
Чуть выпил – и гасится солнце,
И клонит стремительно в сон.

Опробовать я предлагаю
Дарёную чарочку ту,
И вскорости, веки смыкая,
Красавица – брык на тахту.

Разлился по жадной утробе
Таившийся в золоте яд…
Конечно, я чарочки обе
Скорей забираю назад.

А жертва вся бледная ходит
Потом и неделю, и две –
Сомнение тяжкое бродит
В её небольшой голове.

Но ей не от снадобья плохо –
Ей дума в сознанье впилась:
Похоже, что нищему лоху
Задаром она отдалась.

        Андрей Владимирович Добрынин 08.12.2014 год

* * *

Эта тётенька любит собачку,
А собачка не склонна к добру:
Норовит ей нагадить на тачку,
Норовит укусить за икру.

В тачке бедная тётенька возит
Лучший харч для собачки своей,
Ну а та колбасы не выносит,
И печёнка не нравится ей.

И в отместку собачка стремится
Вновь испакостить старый ковёр –
Тот ковёр, что сумел сохраниться
С боевых достопамятных пор,

В кои тётенька поедом ела
И заела всех близких своих.
Та война уж давно отшумела,
Отголосок на кладбище стих.

Нынче тётенька сделалась кроткой,
За харчами в жару и зимой
Проползёт неуклюжей походкой –
И скорее обратно домой.

Благодарности нету, однако –
Видит тётенька, чистя жильё:
Взглядом демона смотрит собака
И зловеще рычит на неё.

        Андрей Владимирович Добрынин 09.12.2014 год

* * *

Просветления нет никакого,
Свет небесный затянут бельмом,
А без света зародыши злого
Прорастают в пространстве земном.

Прорастают в сознанье убогом
Тех людей, что с тобой говорят;
Посмотри – повествует о многом
Их похожий на щупальце взгляд.

Повествует о жажде наживы,
О тщеславии красном, больном;
Все зародыши мерзости живы,
Если свет затянулся бельмом.

Но немедля они умирают,
Если врозь побегут облака,
Если жирную плёнку стирает
С небосвода Господня рука.

Свет очнётся, в бессилии спавший,
Чтоб темницу Добра отомкнуть,
И раскается друг, возжелавший
Ради денег меня обмануть.

        Андрей Владимирович Добрынин 10.12.2014 год

* * *

Не соблюдайте тайну вкладов,
Кричите, кто куда вложил,
Чтоб выявлять различных гадов,
Различных жуликов и жил.

Белей и чище снегопада
Происхожденье средств моих,
И мне их выводить не надо
В какой-нибудь гнилой Цюри́х.

А жилы всех тут обдурили,
Зажилив общее бабло,
И хоть поляну бы накрыли,
Хоть улыбнулись бы тепло!

Башляют невезучим братьям
Удачливые пацаны;
Живи мы по таким понятьям –
И тайны были б не нужны.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.12.2014 год

* * *

Почему бы не сняться в порнухе?
Я игривый, весёлый старик,
И, добравшись, до свежей толстухи,
Издаю торжествующий крик.

Этот крик испускает природа,
В нём ликует само бытие,
И огромная масса народа
Смотрит с радостью действо моё.

Я отнюдь не стихами прославлюсь,
А готовностью штырить толстух,
И на съёмках однажды преставлюсь –
Подведёт меня творческий дух.

Неизменно я в тонусе, в духе,
Ну а тело начнёт отставать –
На девятой по счёту толстухе
Захриплю и начну остывать.

Но останется сайт в Интернете,
Будет он бесконечно висеть,
Чтоб с особым желанием дети
Посещали Всемирную Сеть.

Снег летит на кладбищенский камень
Или с тополя ласковый пух,
Но на сайте я буду веками
С диким хохотом жарить толстух.

        Андрей Владимирович Добрынин 11.12.2014 год

* * *

Я заблудился в какой-то промзоне, –
Впрочем, я жить здесь и дальше готов:
Сплю я в подвале на ватной попоне,
Корм отнимаю у здешних котов.

Мне посторонние здесь не мешают,
Время течёт незаметно почти,
Разве что сторож порой приглашает
Выпить спиртного часам к десяти.

Мир изнывает под гнётом хозяев,
Но покоряется, – я не таков:
Мне удалось между старых сараев
Много укромных найти уголков.

Там не найдут меня работорговцы –
Те, что на каждого смотрят остро,
И не примкну я к текущим, как овцы,
Сумрачным толпам в чертогах метро.

Трубы в промзоне клубятся, как вены,
Воспоминанья по трубам текут
И протекают на старые стены –
Словно полотнища ржавые ткут.

Некогда бывшее – вытекло ржавью,
Свитки потёков толкуют о том,
Я же, смущённый столичною явью,
Здесь обретаю укрытье и дом.

Азбуку трещин, отко́лов, щербинок,
Тексты постигшего время писца
В здешних исследую полуруинах
Чуткими пальцами полуслепца.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.12.2014 год

* * *

Читай меня, мой современник,
Читай и непритворно чти,
Ведь я тружусь не ради денег –
Тружусь со слабостью в кости́.

Хочу я, чтоб со мною рядом
По всем дорогам бытия
Шёл некто с просветлённым взглядом –
Такой же зрячий, как и я.

Шагни ко мне! Твоё бельмо я
Ланцетом речи иссеку
И Божий мир тебе открою,
Сказав насмешливо: «Ку-ку».

И ты увидишь: вечер мыслит,
Застынув в лиственной резьбе,
И голосом кукушки числит
Века, что я открыл тебе.

        Андрей Владимирович Добрынин 12.12.2014 год

* * *

От созерцания моей фигуры
У недругов на сердце тяжело –
Наследник древней коптевской культуры,
Я бью без колебания в мурло.

Раскапывали древние стоянки
Близ Коптевского рынка мужики –
Открыли протокоптевца останки,
А также всевозможные горшки.

Был протокоптевец мужчина в силе,
Куда стройней и краше москалей,
Ну а горшки вообще меня сразили:
В них хоть сейчас «очаковское» лей.

Однако нечем нам опохмеляться,
И вновь без пива пухнет голова,
И понял я, что надо отделяться –
Ведь ненавидит коптевцев Москва.

Я говорю: помучились – и хватит,
Отныне нам с Москвой не по пути,
Пусть москали за провода нам платят,
А также за трамвайные пути,

Ещё – за пруд и парковые виды,
За лодочную станцию, за пляж,
А также за старинные обиды,
Ведь Лжедимитрий – царь исконный наш.

При нём и Коптево росло и крепло,
И Коптевские Выселки цвели,
Но варварски сожгли его, а пеплом
Из пушки выстрелили москали.

Они не замечают отделенья,
Но разбегутся, воя и дрожа,
Когда я обстреляю их скопленья
Картофелем с восьмого этажа.

        Андрей Владимирович Добрынин 13.12.2014 год

* * *

Хозяйка сшила собачке оранжевую жилетку –
Конечно, я это дело немедля взял на заметку.
Собачке живётся славно, подносят ей корм на блюде,
А снег по дорогам чистят в жилетках подобных люди.
Вчера мне в мозг сообщенье пришло с созвездия Вега:
Кто слишком любит собачек, тот лютый враг человека,
Будь ты работягой с ломом, будь нищим с драной сумою –
Тебе хозяйка собачки и снега не даст зимою.
А вот в созвездии Вега собаки в ярких жилетках
Работают и за это имеют долю в объедках.
Собак погоняет голод, они всё делают живо,
А люди гуляют в парке и пьют, беседуя, пиво.
Везде мелькают собачьи оранжевые жилетки –
И жизнь хороша людская на этой мудрой планетке.
А здесь человек с лопатой бредёт средь зимнего мрака
И кашляет, и чихает, и хочет жить, как собака.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.12.2014 год

* * *

Люблю смотреть, как поросёнок Борька
Жрёт месиво, что я ему принёс.
Ушами он потряхивает бойко
И в толщу снеди углубляет нос.

Он беззаботен и словоохотлив,
Он хрюкает на разные лады,
А я – другой: я холодно-расчётлив,
И просто так я не даю еды.

На Новый Год наметил я попойку,
И время незаметно протечёт,
И я уверен, вглядываясь в Борьку:
Не знает он, что близится расчёт.

Он чавкает, съестное уминая,
Умял лохань – и сразу на бочок,
И, разумеется, я понимаю,
Как любит жизнь сей бодрый толстячок.

Я сам завидую ему, поскольку
Я голодал и прятал каждый грош;
Да, я пойму испуганного Борьку,
Когда он завизжит, увидев нож.

        Андрей Владимирович Добрынин 14.12.2014 год

* * *

Жинка спуталась с Дедом Морозом –
Тот явился её поздравлять
И сначала прибегнул к угрозам,
Заявив: «Изнасилую, блядь».

Но насиловать было не нужно –
Для измены созрела она
И давно уж была непослушна,
Раздражительна и холодна.

Я-то был чересчур предсказуем,
Надоел ей за несколько лет,
Ну а тут с выпирающим хуем
Появился напористый дед.

Дед Мороз ей во всём потрафляет:
Живчик, выдумщик – просто беда,
Но особенный кайф доставляет
Член его из лапландского льда.

А со мной она – как неживая,
Ведь её этот блудник седой
Развратил, по грудям помавая
Шелковистой своей бородой.

Я сижу в гараже, ибо прогнан
Из квартиры, как жалкое чмо,
И смотрю на знакомые окна,
И мужьям сочиняю письмо.

Если вы не хотите с женою
Пребывать во вражде и борьбе –
В существо превращайтесь иное,
Бородищу цепляйте себе.

Появляйтесь в багряных одеждах,
Словно блуда отец – Сатана,
Чтоб в своих наилучших надеждах
Не ошиблась блудница-жена.

Превращайтесь в нездешнее что-то
И при этом, держась наглецом,
Негодяйку берите в работу
Накладным таиландским концом.

А потом надо прятаться где-то, –
Например, уходить в гаражи, –
Чтоб вопрос повисал без ответа:
«Как ты делаешь это, скажи?»

        Андрей Владимирович Добрынин 15.12.2014 год

* * *

Недоуменье превалирует
В душе измученной моей:
За что Господь меня тромбирует,
За что лишил погожих дней?

Ведь я трудился, ужасающим
Усердием пугая всех,
Надеясь солнышком сияющим
Затем упиться без помех.

А что теперь имею в парке я?
Сплошную изморось и хлюпь,
И вновь свои порывы жаркие
В душевную скрываю глубь.

Мы скрыть в себе порывы пробуем
Который год, который век,
Покуда не рванёт Чернобылем
Тихоня, скрытный человек.

Он по двору прыжками мечется,
Не зная нравственных препон,
И горе, коль на человечицу
В такой момент наткнётся он.

        Андрей Владимирович Добрынин 16.12.2014 год

* * *

Я привязан к банковскому счётику,
Думаю с любовью про него,
Не чета я жалкому невротику,
Не имеющему ничего.

Суетятся гадкие невротики,
Закупают спички и крупу,
Ну а я при полновесном счётчике
Свысока взираю на толпу.

Важно к банку прибегать с молитвами,
Умолять, чтоб не оставил он,
Чтобы он финансовыми битвами
Не был свыше меры утомлён.

Важно банку возжигать курения,
В жертву банку приносить котов,
Чтобы он, не ослабляя рвения,
Умножал плоды моих трудов.

Помолился – и живу расслабленно,
Не скупаю в панике крупу,
И кривляюсь наподобье Чаплина,
Дома пародируя толпу.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.12.2014 год

* * *

Надо жить в помещениях банка,
Никогда не зевая, не спя,
И тогда никакая обманка
Не действительна против тебя.

Мы сбиваемы слухами с толку,
Спекулянтами разных мастей,
И смеются они втихомолку,
Нас дурача, как малых детей.

Чтоб нажиться, иная поганка
Сеет страхи на рынке валют,
Но меня, обитателя банка,
Эти штучки с пути не собьют.

Я ведь слушаю все разговоры,
В курсе замыслов я состою,
Понаделал я в плинтусах норы
И из воздуха сведенья пью.

Услыхав о задуманных мерах,
Я ликую, ночной топотун –
Нет, не зря уменьшаться в размерах
Научил меня некий колдун.

Столковались мы с ним деловито,
Произнёс я ужасный обет…
Глупый демон не знал, что души-то
У меня уже смолоду нет.

Продавал я её многократно –
Чуть, бывало, меня припечёт,
У чертей же, как ныне понятно,
Совершенно запущен учёт.

Договоры со мною ветшают
В недрах нескольких адских контор,
И душа мне давно не мешает
Слушать тайны при помощи нор.

На заброшенном дьявольском складе,
Слава аду, пылится она,
И сидеть не мешает в засаде,
К накоплению средств холодна.

У неё пониманья не встретил
Образ денег с лучами вокруг;
Я давно этот холод заметил –
И тогда ещё сбыл её с рук.

        Андрей Владимирович Добрынин 18.12.2014 год

* * *

Город наш убирают таджики,
Нам приносят немало добра –
Так на чём же упал я сегодня
И сломал себе шейку бедра?

Постепенно у нас в переулке
Столь могучий сложился ледник,
Что понятно: в последнее время
Не был здесь трудоголик-таджик.

Так услышьте призыв мой, таджики,
В вас потребность ужасно остра,
Принесите мне корочку хлебца,
Загипсуйте мне шейку бедра.

Операцию мне оплатите
Ради Бога – не ради хвалы,
И спляшите у койки больничной
Ваш неистовый «Танец метлы».

        Андрей Владимирович Добрынин 19.12.2014 год

* * *

Товарищи влекут со страшной силой
На нехороший алкогольный путь.
Напрасно умоляю я: «Помилуй,
Хоть пару дней позволь передохнуть».

Сурово отвечает искуситель:
«Прости, но ведь по замыслу Творца
С народом быть обязан сочинитель,
Чтоб мы не одичали до конца».

И я иду, и я стихи читаю,
И поднимаю рюмочку с тоской,
И поначалу рюмочки считаю,
Но через час на всё махну рукой.

И снова алкоголь в моём мышленье
Зло выдаёт за высшее добро,
И вскоре я впадаю в изумленье
И в желтоватость, как пейзаж Коро.

И вновь меня, тяжёлого, как камень,
Товарищи относят на диван.
Я бестолково двигаю руками
И бормочу, что я отнюдь не пьян.

«Хорош писака – нализался снова», –
Товарищи злорадно говорят.
Вот так меня за искреннее слово
Растлители мои благодарят.

И просыпаюсь я в чужой квартире,
И голова – как мятое ведро,
А за окном бушует осень в мире,
Напоминая мне пейзаж Коро.

И, плюнув с отвращением на стену,
Я говорю себе: «Ну что, идём?» –
И головы растрёпанное сено
Несу под нависающим дождём.

        Андрей Владимирович Добрынин 20.12.2014 год

* * *

За упитанность, мягкость, румяность
Приглядели злодеи меня.
У метро они точку держали,
В ней велась постоянно стряпня.

Не хватало им сочного мяса
Для начинки своих пирогов,
Так что был сочинитель когда-то –
И пропал, не оставив следов.

Но моей полюбовнице бывшей
Вдруг попался мой нос в пироге.
Пригляделась она, присмотрелась
И сказала сурово: «Эге.

Узнаю этот нос самобытный,
Вам, голубчики, правды не скрыть,
Этот нос я частенько кусала,
Чтоб взаимную страсть обострить».

И прищучили жадных злодеев,
И в милицию стали таскать.
Обещанье с них твёрдое взяли
Впредь подобного не допускать.

Взяли с них также денег немало –
Столько я и в руках не держал,
Так что главный злодей из-за стресса
Целый месяц в больнице лежал.

Напоследок мой нос отличился –
И приблизилась к норме еда,
Так признайте, что зря потешались
Вы над носом моим, господа.

        Андрей Владимирович Добрынин 21.12.2014 год

* * *

Я знаю: Русь – страна святая,
А я, поэт, – её душа.
Я перед Русью выступаю,
Но та не платит ни гроша.

Из-за духовности огромной
Меж нами деньги не в ходу
И я живу в каморке съёмной,
Почти не тратясь на еду.

Порядочной душе не надо
Тяжёлой, мёртвенной еды,
И помни: требуя награды,
Отчизну огорчаешь ты.

Ведь ей такое слышать ново
От нежной собственной души;
Корыстное, плохое слово
В себе скорее придуши.

Сумей скончаться бессловесно,
Став выше бренных пустяков.
Ведь это даже интересно:
Жил, сочинял – и был таков.

Те, от кого не слишком много
Я в жизни видывал щедрот,
Сопроводят меня в дорогу
Большим количеством острот.

А та, которую когда-то
Я романтически любил,
Подругам незамысловато
Всё объяснит: «Бедняга пил».

        Андрей Владимирович Добрынин 24.12.2014 год

* * *

Да, я опытен, ибо немолод,
И поэтому верьте, друзья:
Худший враг человечества – холод,
Лишь к нему притерпеться нельзя.

Слишком лёгкое взял одеяло,
Не заткнул неприметную щель –
И просунулось холода жало,
И обрызгало ядом постель.

Холод рядом, и он не отступит,
Он всё время вплотную, вокруг,
И его ни на ласку не купят,
Ни на корочку хлебца из рук.

Я любимую с сердцем из камня
Очень долго пытался согреть,
А теперь посмотрите в глаза мне,
Чтоб воочию холод узреть.

        Андрей Владимирович Добрынин 24.12.2014 год

* * *

С действительностью примирившись,
На остановке я лежал,
И дребезжащий звон трамваев
Меня ничуть не раздражал.

Пусть даже на меня окурки
Старались ближние бросать,
Пусть даже на меня плевали,
Пусть даже пробовали ссать,

Пусть даже всем огромным весом
Вдруг наступали на меня,
Но я ничуть не раздражался,
Своё спокойствие храня.

Порой и через это надо
Пройти, точнее – пролежать,
Чтоб впредь ничто уж не могло бы
Нас в этой жизни раздражать.

Лежальцы наших остановок
Душой становятся чисты,
И ничего для них не значат
Все искушения тщеты;

И никому из них не сделать
Разбойников или купцов –
Лежание на остановке
Есть йога русских мудрецов.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.12.2014 год

* * *

Есть нехорошая привычка
У молодых моих коллег:
Как за вином возникнет стычка,
Так сразу ударяться в бег;

Крича: «Спасите! Убивают!» –
Бежать по моему двору…
Патруль мгновенно прибывает
И заявляет: «Всех беру».

И следует смягчать приватно
Тот несгибаемый патруль,
И, что особенно досадно,
Всех дел-то было – сущий нуль.

Вдруг некто за Гребенщикова
Вступился и за Шевчука,
И от невежества такого
Сама разить пошла рука.

Хотелось мне, чтоб дерзкий парень
Склонил свой вознесённый рог
И осознал, что сплошь бездарен
И скудоумен русский рок.

Где выдержка у молодёжи
И где почтительности дух,
Коль не выносят эти рожи
И пары добрых оплеух?

Что за чувствительность такая,
Чтоб будоражить целый дом?
Ведь я побью – и приласкаю,
И коньячку налью потом.

        Андрей Владимирович Добрынин 25.12.2014 год

* * *

Не верю, что необходимо
Писать про мой житейский путь,
Ведь столько лет промчалось мимо,
А толку в результате чуть.

Ведь как поэт себя ни двигай –
Ему не выйти в господа.
Есть только дом, и в нём за книгой
Пройдут последние года.

С огромным псом, подобным волку,
Я сталкиваюсь во дворе;
Тот пёс во зле не знает толку,
Но много знает о добре.

Его любили все за что-то,
Он только так доселе жил;
Избыток блага и заботы
Он на меня излить решил.

Мотает он башкою сивой,
Меня зовёт вступить в игру,
А вот хозяюшке красивой,
Похоже, я не по нутру.

Она отточенным движеньем
Поигрывает поводком,
А взгляд слепит пренебреженьем,
Как речка – утренним ледком.

И прохожу я стороною,
Отталкивая боком пса.
Да, есть любовь, но не со мною
Творятся эти чудеса.

Одетый дёшево мужчина
Пусть прячется в свой старый дом,
И пусть его толкают в спину
Глаза, подёрнутые льдом.

        Андрей Владимирович Добрынин 26.12.2014 год

* * *

Дайте водки! Я буду на взводе
И вам всё расскажу про себя,
И заплачете вы поневоле,
О судьбе гуманиста скорбя.

А потом я вздремну на минутку,
Потому что чуток перебрал,
А очнувшись, покаюсь с улыбкой:
«Извините, маленько приврал».

Для здоровья немножечко выпью –
И в рыданиях весь задрожу,
И свой скорбный рассказ изначальный
Со слезами опять подтвержу.

А потом от него отрекусь я,
А потом зарыдаю опять…
Обещаю, что вам не придётся
В этот праздничный вечер скучать.

Знаю, шепчетесь вы потихоньку –
Дескать, водка мне очень вредна,
Но без водки является скука,
И ужаснее водки она.

Значит, следует с чем-то смириться:
Да, я жадно на водку смотрю,
Да, я нервно, взахлёб выпиваю,
Но зато говорю, говорю.

        Андрей Владимирович Добрынин 28.12.2014 год

* * *

Иногда мне жить настолько сладко,
Что об этом написать нельзя –
Можно разве что пойти вприсядку,
Что-то восхищённо голося.

Языком причудливого танца
Можно радость жизни выражать,
Заставляя кошек из фаянса
На комоде в ужасе дрожать.

И пускай колотят в пол соседи –
Надоели эти господа.
Словно балаганные медведи,
Топотать я продолжаю, да.

Да, кружусь, как цирковые мишки,
Заставляя люстру дребезжать,
И не смейте, жалкие людишки,
Моему кружению мешать.

Лучше дайте денег, и спиртного,
И еды, для подкрепленья сил,
Чтоб танцующий встряхнулся снова,
Вновь затопотал, заголосил.

Чтобы вновь я стал душою молод
И в движеньях выразил восторг,
И забыл, что, источая холод,
Где-то рядом существует морг.

Замедлять кружение нельзя мне:
Перестал плясать – и взор потух,
И с бездушным стуком, вроде камня,
Рухну на пол, испуская дух.

И тогда к вам подползёт змеино
В наступившей мёртвой тишине
Жутковатый запах формалина –
И другой, пугающий вдвойне.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.12.2014 год

* * *

Я знаю – ты многое можешь в любви,
Но есть ещё подвиг такой:
Любимую в полночь с собой позови
На берег безлюдный морской.

Вы в воду войдёте в чём мать родила,
А там ты подружке шепни:
«Я чую – под нами носители зла,
Сейчас нас утопят они».

Подружка на берег метнётся, вопя,
А ты – неуклонно за ней,
Её ухвати и приладь под себя
На ложе из хрустких камней.

С тех пор ей запомнится: мир – это зло,
А ты – благородный герой,
И надо к тебе относиться тепло
И чаще любиться с тобой.

        Андрей Владимирович Добрынин 29.12.2014 год

* * *

Принесите мне такого торта,
Чтобы я отведал – и поплыл,
И проделки пакостного чёрта
Хоть на этот вечер позабыл.

Пусть меня уносит послевкусье
Над земным сплетением путей
В край, несхожий с нашей горькой Русью,
Со страной буржуев и чертей.

Вкусовые тонкие восторги
Незаметно увлекают в путь
В ту страну, где черти и подчёртки
Никого не могут обмануть.

Ложь имеет привкус неприятный,
Для гурмана явственный вполне,
И не приживается в цукатной,
Кремовой, фисташковой стране.

        Андрей Владимирович Добрынин 30.12.2014 год

* * *

Сегодня вы зовёте к бодрости –
Какая бодрость, вы о чём?
Больному рыцарю слабо́ трясти
Своим заржавленным мечом.

Оставьте же в покое рыцаря,
Он отмахал уже своё,
Ему обрыдли амуниция,
Походное житьё-бытьё.

Не величайшие свершения
Он хочет в будущем свершать,
А лишь в удобном положении
У телевизора лежать.

Ведь трусы про любые подвиги
С презреньем скажут: «Ерунда»,
А секс, насилие, наркотики
Пришли всерьёз и навсегда.

И рыцарь пялится с ухмылкою
На действа, как и весь народ;
Поблизости всегда бутылка и
Сибирский холощений кот.

Ваш рыцарь сделался народнее –
И принял новую Москву,
И настроенье новогоднее,
И сон всеобщий наяву.

        Андрей Владимирович Добрынин 31.12.2014 год




Share Button

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*