СТИХОТВОРЕНИЯ. Андрей Добрынин.



Связной

А. Добрынин читает стихи на вечере в Литературном музее 22.04.11 год

* * *

Я смотрю на ковёр туркестанский
И схожу постепенно с ума:
Вот такой же орнамент шайтанский
Порождает в сознании тьма.

Стоит мне, как обычно, напиться
И на койку свалиться мешком,
Как являются красные птицы –
Не летают, а ходят пешком.

Непрерывно всё ходят и ходят,
Интервал неизменный храня,
И до лютого гнева доводит
Мельтешение птичье меня.

Все обводы, каёмки, полоски,
Размотавшись, куда-то ползут,
А розетки – как спрута присоски,
И клубится невидимый спрут.

И цветов стилизованных купы,
Разрастаясь, мне лезут в лицо…
Психиатр меня слушает тупо,
По столу барабанит кольцо.

«Не бухай, – он твердит постоянно, –
И не будет проблем никаких…»
Как же, дудки! Ведь это шайтаны,
И проклятые чурки – за них.

        Андрей Добрынин 31.03.2012 год

* * *

Весна ненастная, плохая,
Под ветром громыхает жесть,
Однако я её не хаю:
Какая есть – такая есть.

Факт наступления апреля
Сам по себе уже бодрит.
Зиме дана ещё неделя –
И будет с ней вопрос закрыт.

Растают ледяные скрепы
И расплывётся всюду грязь,
И я пойду по парку слепо,
От солнца плача и смеясь.

Ослабнув за зиму, едва ли
Зазорно уронить слезу;
Смеюсь: какие кони пали,
А я, дохляк, ещё везу.

Смогу я над водой речною
На свежей травке попастись,
И вновь заговорит со мною,
От туч освободившись, высь.

И я почувствую ниспадший
Мне на хребет ночной огонь –
Господь решил, что в Ночь Мираджа
Себя проявит старый конь.

        Андрей Добрынин 03.04.2012 год

* * *

Не испускаю магнетизма,
Не повергаю в транс людей,
Не образуется харизма
Вокруг седой башки моей.

Над ней вовек не зажигалось
Многозначительных кругов,
Мне как-то проще всё давалось –
Обычно с помощью мозгов.

Мой труд не более таинствен,
Чем труд проходчика пласта.
Я лишь напоминатель истин,
Известных со времён Христа.

Я перекусываю, выдав
Свой уголёк к исходу дня,
А испускателей флюидов
Немало есть и без меня.

Эпохи взвинченные нервы
Умеют раздражать они,
Но в храмах Феба и Минервы
Им нечем поддержать огни.

Ни магнетизма, ни флюидов
Не нужно там: ведь уголь прост,
А истопник далёк от видов
На статус гениев и звёзд.

        Андрей Добрынин 05.04.2012 год

* * *

Ах, Юля, дорогая Юля,
Ты поступила как-то так,
Что ты теперь уже бабуля,
А я – сердитый холостяк.

И что? Быть может, в школах Юга
Проходят наше житие –
Мол, вот поэтова подруга,
Равняйтесь, дети, на неё?

Нет, голову, бока и сиськи
Ты понесла в бездушный свет,
Тебя имел в Новороссийске
Любой, но только не поэт.

Без лицемерия и пряток
Тебя я говорил: «Учти,
Тебе и детям дам достаток,
На службу я могу пойти».

Но в креативном человеке
Ты не нашла переспектив,
Тебя влекли таможня, греки,
Портовый грубый коллектив.

Обманутая лживым роком,
Ты хохотала: «Где Москва,
А счастье – вот оно, под боком,
Новороссийская братва».

Но счастье показало дулю,
Ушло, как серебристый хек,
И тараканит бабу Юлю
Какой-то неопрятный грек.

        Андрей Добрынин 07.04.2012 год

* * *

У меня в глазах играют мысли,
Кружатся как свёрла, как волчки.
Чтобы собеседники не скисли,
Я ношу зеркальные очки.

Надо этой ртутной пеленою
Глазки шаловливые прикрыть,
А иначе граждане со мною
Просто забоятся говорить.

Я ведь если посмотрю на что-то –
Вмиг оно становится моим.
Бьёт владельца нервная икота,
А ведь я тепло толкую с ним.

Мне сопротивляться бесполезно –
Непредубежденному уму
Про меня давно уже известно:
Я взглянул – понравилось – возьму.

Может, не сегодня и не завтра,
Может, только через десять лет,
Но я всё возьму, и это правда,
Этому альтернативы нет.

Мир во мне, а значит, вещи мира
Надо протоплазмой облеплять
И вбирать в себя, иначе дыры
Будут в существе моём зиять.

Я в глазах одно желанье теплю:
Эти дыры поскорей заткнуть,
Потому-то мне в глаза, как слепню,
Человек не может заглянуть.

        Андрей Добрынин 08.04.2012 год

* * *

«Елда» по-украински «прутень»,
А я прошу иметь в виду,
Что каждый социальный трутень
Имеет при себе елду.

Таких мутит от честных будней,
Им тошно в жизненной борьбе.
Посредством этих самых прутней
Они сплетают рай себе.

Подлец мурлычет: «Путь мой труден,
Ведь я в душе большой артист;
Опять же хочет ласки прутень,
Взгляните: он весьма мясист».

И, обладая только прутнем,
Он проникает в женский дом
И млеет, обжираясь студнем,
Борщом и жареным мясцом.

В безделье, по примеру трутня,
Он хочет жизнь препровождать
И, разленившись, даже прутня
Не хочет сильно утруждать.

Надежда наша – только Путин,
Ему достаточно сказать –
И у злодея наглый прутень
Мы сможем живо откромсать.

Пускай он поживёт без прутня,
Как весь трудящийся народ,
И карту трудового будня,
Как мы, со вздохом развернёт.

        Андрей Добрынин 10.04.2012 год

* * *

Я проживу в России долго,
Подольше, чем она сама.
Сперва сюда придут китайцы,
Потом – космическая тьма.

Потом раздастся над Землёю
Ракет венерианских свист.
Меня в пыли библиотечной
Найдет зелёный колонист.

Знаток всех умерших наречий,
Он будет изучать мой том,
Порой подчёркивая строки
Зелёным пишущим хвостом.

И, прочитав меня стократно,
Он сообщит в ларингофон:
«Оказывается, я русский», –
И злобно усмехнётся он.

        Андрей Добрынин 11.04.2012 год

* * *

Тот, кого зашатало в метро,
Тот, кто слюни пустил на тебя –
Он не злой, ты его не брани,
Не отталкивай, злобно сопя.

Гравитации не превозмочь,
Если выпил ты больше ведра, –
Что ж выходит: ты просто изгой,
Самый жалкий насельник метра?!

Видит смысл наш угрюмый народ
Не в бутылке, а только в ведре –
Стало быть, экономь на такси,
Стало быть, разъезжай на метре.

Таковы наши нравы, земляк,
Отчего же ты зверем глядишь?
Понимания только прошу,
Одного понимания лишь.

        Андрей Добрынин 12.04.2012 год

* * *

Я на жизнь глаза сурово пучу,
Вымытые спиртом добела:
Для чего плясала ты качучу,
Улыбалась, цокала, звала?

Для чего? Чтоб я, тупица старый,
Шёл вприсядку, словно молодой,
Потрясая сморщенной, усталой,
Но ещё трудящейся елдой?

В жизнь я с недоверием вперяю
Телескопики прозрачных глаз.
На обман её я проверяю,
На попытки объегорить нас.

Ведь едва соблазнами забредишь,
Жизнь мгновенно из объятий – порск!
Ну а ты, доверчивый, поедешь
В украинский город Крематорск.

Помню, мне любимая сказала:
«Едем к морю! Я тебя люблю».
А на море мигом загуляла,
Делала со всеми ай-люлю.

С ломом я погнался за любимой,
Бормоча сквозь зубы: «Ну, держись!»
Но сказал мне Бог: «Ты что, родимый?
Успокойся! Это просто жизнь.

Ведь потом любимую не склеить,
Или снова хочется в тюрьму?
Надо просто никому не верить
И на море ездить одному».

        Андрей Добрынин 13.04.2012 год

* * *

Поговори с котом учёным,
Поговори о чём-нибудь,
Пусть скажет, сладко ль быть учёным
И прост ли разуменья путь.

Учёный кот вдоль дуба ходит
До помрачения мозгов,
А неучёный кошек водит
В подвал, отбитый у врагов.

Учёный всё долдонит сказки,
Поёт слащаво, как Кобзон,
Но беспризорных кошек ласки
При этом видит в мыслях он.

И к членам Пушкинского клуба
Он обращается с тоской:
«Пусть ходит Пушкин возле дуба,
А может, Алексей Толстой.

Как будто сумасшедших мало
С одними сказками в мозгу!
А я хочу во мрак подвала
Нырнуть, пока ещё могу».

И я стремился стать учёным,
Но вовремя смекнул потом:
Я тоже мог бы стать учёным
К цепи прикованным котом.

Одна разнузданная дева
Меня спасла. Спасибо ей!
И я хожу теперь налево
Без всяких сказок и цепей.

        Андрей Добрынин 14.04.2012 год

* * *

От всех народностей Востока
Я отличаюсь только тем,
Что хоть и признаю Пророка,
Но всё-таки свинину ем.

А в остальном я с ними сходен:
Ведь я бессмысленно-жесток,
Чванлив, ленив, неблагороден –
Всё как и требует Восток.

По беспринципности исконной
Я также признаю Христа,
При этом сало под иконой
Я жадно жру во дни поста.

Но зря я низостью кичился,
Набрасывая сей портрет:
Ведь таймер запуска включился
Внутри карающих ракет.

На темя мне обрушив посох
Из атлантических дубрав,
Мне разъяснят, в каких вопросах
Я был чудовищно неправ.

А я неправ во всех вопросах,
Я должен вежливо молчать,
Признав учителя в пиндосах,
Они же – нефть мою качать.

Так будет продолжаться долго –
Пока земля не задрожит
И вкупе с дохлой рыбой Волга,
Как в песне, вспять не побежит.

Шайтаны огненные встанут
Над каждой нефтяной трубой,
И все авианосцы канут
Внезапно в бездне голубой.

И в Пиндостан стальные осы
Ворвутся, жаля всех живых,
И закричат в тоске пиндосы:
«Угомони скорее их!»

Но я не милости, а мести
Речения произнесу
И из гортани с ними вместе
Стальную вытолкну осу.

        Андрей Добрынин 16.04.2012 год

* * *

Чтоб на бумагу положить
Всю негу твоего лица,
В Китае старом надо жить;
На краски пусть пойдёт пыльца

Тех бабочек, что поутру
Летят на опиумный мак –
Пух вербы с ней я разотру
И нарисую щёки так.

Затем я заколдую смерть,
Чтоб темень взора взять у ней;
Затем придётся растереть
Пригоршню радужных камней,

А с нею – крылышки стрекоз,
И так изобразить твой смех.
Чтоб очертить надменный нос,
Тончайший требуется мех,

Который нежен, как уста
Высокомерные твои,
А всё лицо – как высота
В тысячелетнем забытьи,

Как старца горного утёс,
Как сладкий опиумный бред,
И пусть твердит старик-даос,
Что лиц таких на свете нет.

Оно в Москве явилось мне
В реальности – поверь, старик, –
Но двадцать лет с тех пор во сне
Я вижу только этот лик.

        Андрей Добрынин 16.04.2012 год

* * *

В моём мозгу грохочут ямбы,
В которых – мирозданья ритм,
А вам пожрать бы, выпить вам бы,
И похотью ваш взор искрит.

Да, вы живёте в нудном ритме,
Не совпадающем со мной,
И я поэтому о бритве
Мечтаю в жуткий час ночной.

Я вам хочу оттяпать ядра
И прочь отбросить с криком: «Геть!» –
Чтоб впредь вам было неповадно
Чего-то вообще хотеть.

Когда утихнет шум хотений,
Прорвутся в ваш канал ушной
Те ритмы, в коих горний гений
Творит в содружестве со мной.

        Андрей Добрынин 17.04.2012 год

* * *

Сама я этого хотела,
Когда, воскликнув: «Ни за что!»,
С изголодавшегося тела
Мгновенно сбросила пальто.

А следом и другие вещи
Окрест усеяли траву,
И я пошла вперед зловеще,
Пошла к родному существу.

Он музыкантом был от Бога,
Играл он в цирке на пиле –
Тот нежный юноша из Того,
Родившийся в Йошкар-Оле.

Его антрепренёр-кавказец
За тыщу гривен продал мне.
Ну что ж, я обрела экстазец,
Отбила денежки вполне.

Была я наглой и циничной
И покупной вкушала блуд,
И опыт женщины публичной
Мне очень пригодился тут.

И лишь когда мой людоедик
Без чувств свалился на газон,
И сморщился мужской предметик,
И в толще тела скрылся он, –

Припала я, беззвучно плача,
Тогда к эбеновой груди.
Как храм любви, сияла дача
Моя над плёсом Лыбеди.

Я прошептала: «Каннибальчик,
Прости, но я тебя убью.
Не вправе знать какой-то мальчик
Про слабость женскую мою.

Я начала уже влюбляться,
Но нет! Общаясь со страной,
Должна я навсегда остаться
Всё той же женщиной стальной».

        Андрей Добрынин 18.04.2012 год

* * *

Внешностью я наделён не пугающей,
А выражающей кротость, увы,
И потому меня каждый желающий
Долбит советами в центр головы.

К некоторому известному гению
Даже приблизиться страшно порой,
Ну а подвергнуть меня поучению
Склонен, по-моему, каждый второй.

Надо бы выглядеть как ужасающий
Идол тибетский, пугатель чертей:
Если б тогда появился желающий
Что-то там выправить в жизни моей,

Свёл бы я к носу гляделки горящие,
Избороздил бы морщинами лоб,
И у советчика нечто журчащее
Сразу по лядвеям вниз потекло б.

Он бы застыл. Он бы ждал убиения.
Я же сказал бы: «Не бойся, шучу.
Я тут сожрал слишком дерзкого гения,
Значит, покудова жрать не хочу».

        Андрей Добрынин 20.04.2012 год

* * *

Мне опостылел мой рассудок:
В нём, как по берегам болот,
Кровавых жизни незабудок
Повсюду множество растёт.

Я их кошу косой разгула,
Косой зелёного вина –
Отсюда нарушенья стула,
И звон в ушах, и седина.

Мне помогают проститутки
Косить кровавые цветы,
Но водяной бормочет: «Дудки,
Стараешься напрасно ты».

Он не обманывает: густо
Встают цветы, как страшный сон,
Там, где должна расти капуста –
Та самая, где Джефферсон.

И там, где планы процветанья
Должны расти, суля бакшиш,
Опять цветы воспоминанья
Встают, как некий красный шиш,

Из нервных сотканные нитей,
Набрякнув на моей крови…
А значит, сторонись событий
И словно дерево живи.

Пускай оно давно забыло,
Как длился рост его скупой,
Зато оно затмит светило
И всё задушит под собой.

        Андрей Добрынин 22.04.2012 год

* * *

Шло то, что в старых питерских анналах
Для краткости писец назвал дождём.
Мы в атмосферной давке даже малых
Просветов в это время не найдём,

Чтоб к ним взлететь надеющимся взглядом
И хоть минутку в пустоте проплыть.
День влажным, хлюпающим звукорядом
Внушал, что просветлению не быть,

Что неизбывны мутные разливы,
Плодилища бесчисленных колец,
И что прозрачному подобью нивы
Не страшен ветер, спятивший косец.

Шло то, что дремлет в каждом горле птичьем,
В сосуде, что ещё не наклонён,
То, что своим неряшливым величьем
Сродни переселению племён.

Шло то, что задаёт урок поэту,
Полуживому в полутемноте:
Как без ошибок описать всё это
И не сказать ни слова в простоте.

Тот мир, где всё пронизывают воды,
Где Бродский блещет лысиной литой,
Мир сбивчивых глаголов непогоды
Несовместим вовеки с простотой.

        Андрей Добрынин 23.04.2012 год

* * *

Я помню двор, скамейку хилую,
Друзей, вино «Кызыл-шербет» –
В тот вешний день с особой силою
Я ощутил, что я поэт.

Узнав, что я являюсь гением,
Для генерации идей
Я стал встречаться с населением,
Общаться с множеством людей.

Ах, люди – вечно горемычные,
Бомжа ли, богача ли взять!
А дело, в сущности, обычное –
Им было страшно умирать.

У них идеи всевозможные
В мозгу сцепилсь в круговерть,
А суть идей была несложная,
Суть в том, что всех пугает смерть.

А жизнь – её как ни разглядывать,
Как ни вертеть и ни крутить –
Она не может так порадовать,
Чтоб смертью за неё платить.

И вот с таким до неприличия
Простым идейным багажом
Я видеть перестал различия
Между джентльменом и бомжом.

Я всех встречаю, всех я милую,
Для всех равно я сохранил
И дворик, и скамейку хилую,
И пойло с привкусом чернил;

Оазис неблагополучия,
Где песни властвуют в умах –
Далёкие от благозвучия,
Но отгоняющие страх.

        Андрей Добрынин 24.04.2012 год

* * *

Смотри: уверенной походкой
Шагает западный шпион.
Ему наперерез ты кинься
И подари ему пион.

А после обними шпиона
И страстно целовать начни,
И жалуйся на коммунистов:
«Всему виной опять они.

Они, как прежде, воду мутят,
Они опять её мутят
И в душу глупого народа
Вливают постепенно яд.

Народ был глуповат и раньше,
Теперь же – форменный дебил.
Он сразу посылает на хер,
Хотя ты рот едва открыл.

Долой Гулаг, даёшь культуру,
Сегодня двадцать первый век!»
А западный шпион для русских –
Всегда почтенный человек.

Он даже и для коммунистов
Авторитет и голова.
Смущённо скажут коммунисты:
«Поторопились мы, братва.

Народ маленько разболтался,
Чуть что, он сразу в репу – на!
А нынче времена другие,
А нынче вежливость нужна.

Народ пока пускай потерпит,
Краюшку чёрствую грызя.
Позориться перед Европой
Нельзя, товарищи, нельзя.

Ведь мы не прежние смутьяны,
Не душегубы из Чека.
Народ пока пускай потерпит,
Пусть поработает пока».

        Андрей Добрынин 25.04.2012 год

* * *

Этой массой завязей, бутонов,
Зонтиков, пуховок и серёг
Множество целительных законов
Изложил нам милостивый Бог.

Я иду и с лёгкостью читаю
Узелковое письмо весны.
Солнечным елеем листья мая,
Как лампады, до краев полны.

Благодарственные возжиганья
Вознеслись в густую синеву,
И различные недомоганья
Не страшат – я их переживу.

Внутрь себя, где тьма и безобразье,
Не смотрю я, – только в небосклон,
Где начертан золотистой вязью
Врачеванья истинный канон.

        Андрей Добрынин 02.05.2012 год

* * *

Добродетель осрамилась полностью,
Счастья никому не принеся,
А подлец – он обзавёлся должностью,
Сковырнуть его уже нельзя.

Он вживлённой в голову программкою
Руководствуется с юных дней.
Обзавёлся он здоровой самкою,
Семенную жидкость вводит ей.

Испуская тьмы сперматозоидов,
Сможет он продлить в конце концов
Расу прогрессивных гуманоидов
(На мещанском сленге – подлецов).

Есть планета небольшая, серая
И не привлёкающая взгляд,
Но с неё за каждою карьерою
Подлеца внимательно следят.

Лучший получает поздравления
И в баллонах – веселящий газ,
Если он привёл к повиновению
Сумрачных илотов, то есть нас.

        Андрей Добрынин 02.05.2012 год

* * *

Молюсь ежевечерне Господу
И умоляю старика:
«Белка пошлите человечеству,
Переваримого белка».

Представьте: стал носиться в воздухе
Весьма питательный планктон.
Что ж человек? Разинул челюсти –
И сразу подкрепился он.

И вот к нему, к такому сытому,
К такому баловню судьбы
Подходит некто с предложением
Пойти в наёмные рабы,

Опять признать свое ничтожество
И за копейки спину гнуть, –
Мы до белковой революции
Все проходили этот путь.

Но наш герой заулыбается
И скажет: «Посмотри-ка, дядь!» –
И с лязгом челюстей из воздуха
Комок планктона сразу – хвать!

«Видал? – он скажет. – Так-то, дяденька,
Теперь другие времена.
Я гробил жизнь за ваши прибыли,
Ту жизнь, которая одна.

Меня запугивали голодом,
Да так, что леденела кровь,
И я, как женщина продажная,
К вам симулировал любовь.

А нынче, после революции,
Продаться, – да с каких хуёв?
Меня вы больше не увидите
В команде ваших холуёв».

        Андрей Добрынин 03.05.2012 год

* * *

Поэт, писавший чепуху,
Вгонявший публику в зевоту,
Со мной был прям, как на духу,
Судил по гамбургскому счёту.

Судил сурово, свысока
О тех элегиях и одах,
В которых каждая строка
Ему предписывала отдых.

Не мог я этого понять,
Впал в расслабление тупое,
А он все продолжал равнять
Меня с приземистым собою.

Когда же от моих стихов
Живого не осталось места,
Я понял: в братстве дураков
Нет исключительности места.

Ты можешь, гордый человек,
До высей мастерства добраться,
Будь гений, но забудь навек
Тогда про искреннее братство.

А это значит смерть души –
И с плачем я раскрыл объятья,
И мы пошли, коротыши,
Бухать, как искренние братья.

        Андрей Добрынин 04.05.2012 год

* * *

Полномочный посланник Бутана
Был замечен в притоне в Москве.
Прикасались четыре путаны
К желтоватой его голове.

Голова испускала свеченье,
Как у многих духовных людей,
И святые лились изреченья,
Просвещая несчастных блядей.

Из путан выходил постепенно
Их привычный рабочий цинизм;
Всё мирское – лишь грязная пена,
А под нею – чистейший буддизм.

В перламутровой толще ученья
Неподвижно повисли они.
Иногда одного изреченья
Им хватало на долгие дни,

Чтоб раздумьям о нём предаваться,
Углублять в него внутренний взор,
А в реальности мог бесноваться,
Даже драться Вован-сутенер.

Ведь уже разучились путаны
Волноваться, испытывать боль…
Это сделал посланник Бутана
С головою, обритой под ноль.

Он в посольстве, невидимом взору,
Схоронился – его не найти,
Но не бойся: он явится скоро
И на нашем житейском пути.

        Андрей Добрынин 05.05.2012 год

* * *

Неинтересным собеседникам
Я низко кланяюсь всегда,
Пусть лишь о денежных материях
Долдонят эти господа.

Зато в течение общения
Достаточно сказать «хи-хи»,
Кивнуть, изобразить внимание –
И можно сочинять стихи.

Пускай они себе заходятся,
Как перепёлки на току,
А я тем временем работаю
И говорю: «Мерси боку».

А интересным собеседникам –
Анафема! Каких стихов
Так никогда и не родилося
Из-за подобных дураков.

        Андрей Добрынин 06.05.2012 год

* * *

Ничего постарайся не делать,
Если девушку ты полюбил,
Ибо каждый влюблённый — подонок
И при этом — полнейший дебил.

Ты ей даришь огромные средства
В виде разных мехов и колец,
Но при этом тобой управляет
Лишь корысть – признавайся, подлец!

Ты представь, что она заявила:
«Я тебе не отдамся, Андрей»,
А потом заболела бы тяжко,
Разломило б все тело у ней, –

Ты бы ей, извиняюсь, не подал
Даже кружки обычной воды.
Вот реальность, а всё остальное –
Романтизма людского плоды.

Брось романтику и попытайся
Сколотить миллион поскорей,
И тогда тебя сами полюбят
Эти девушки, – так-то, Андрей.

        Андрей Добрынин 07.05.2012 год

* * *

Я мог довольствоваться малым,
Мне это было по плечу –
И собственным питаться калом,
И собственную пить мочу.

Поэтому на пропитанье
Не тратил денег я тогда
И мог скупать квартиры, зданья,
Промышленные города.

К предпринимателям бывалым
Пора прислушаться давно:
Страна должна питаться калом,
Должна. Иного не дано.

Аскеты, столпники наживы
На ветер не бросают слов:
Оставьте пряные подливы,
Жаркое и душистый плов,

Без камамбера обходитесь,
Оставьте баб – исчадье тьмы,
И экономьте, и крутитесь,
И скоро станете как мы.

А как иначе? В Куршавеле
Со старым встретишься борцом
И чуешь: от него доселе
Изрядно пахнет говнецом.

        Андрей Добрынин 08.05.2012 год

* * *

Загромоздился двор ветвями, и листвой,
И птиц невидимых разноголосым звоном,
И шарик вкось летит над утренней Москвой,
Над дымно дышащим искусственным драконом.

Летит туда, где есть и парки, и пруды,
И птички пеёстрые, и в жёлтых шубках мыши,
Где коршуны парят по воле пустоты
И гнёзда делают под выступами крыши.

Он видит с высоты зелёное руно –
То мой старинный парк, и в небольшом просвете
Видна компания, обсевшая бревно:
Руками шарику все машут, словно дети.

Порадуемся! Смог освободиться он
От покупателя, от праздника чужого –
Пусть где-то слышатся литавры и тромбон
И веселит глупцов оплаченное шоу.

Глупцы – они всегда в весёлом забытьи,
А между тем дракон живёт у них в округе,
Поблёскивает он эмалью чешуи
И требует жратвы, и требует прислуги.

При надобности он разрушит без труда
И птичьи города, и парков частоколы,
А шарик всё летит – над плоскостью пруда,
Над нашим Коптевом, над зданьем нашей школы.

И некий человек, в толпе глупцов зажат,
Благодаря ему вопьётся в высь глазами
И птицы странные его заворожат,
Чертящие круги над парком и над нами.

        Андрей Добрынин 11.05.2012 год

* * *

Изображая, будто мыслю,
Бреду я, праздный господин,
По парку – и не перечислю
Его слоёв, пластов, глубин.

Однако мыслить здесь не надо,
Превыше мысли – тот покой,
Когда, в стеклянной сфере взгляда,
Парк сам любуется собой.

С напластованьями, слоями,
В которых дышит ветерок,
Парк, помавающий ветвями –
Довольства моего залог.

Я с парком связан, как дриада,
Пью мёд жары я, как и он,
И чуткой пристальностью взгляда,
Как некий зверобог, снабжён.

В любую лиственную арку,
Во всякий лиственный чертог
Вхожу я – чтоб довольство парка
Вкушать, как некий зверобог.

        Андрей Добрынин 12.05.2012 год

* * *

Погляди, мой учёный товарищ:
Надвигается фронт грозовой,
Не страшит ли такая погода
Человека с такой головой?

В разных вузах ты долго учился,
Даже в Гарварде был, говорят,
Будет жаль, если в череп огромный
Электрический вдарит разряд.

Ну а я лишь в ШД обучался,
Да и ту не окончил, увы,
Так пускай грозовые разряды
Барабанят в чугун головы.

Иногда они внутрь проникают,
Но серьёзной опасности нет,
Лишь порой пустоту озаряет
Грозовой заблудившийся свет.

        Андрей Добрынин 12.05.2012 год

* * *

Расцвета я не принимаю,
Могучего, как облака,
Неистовая зелень мая
Для взора моего тяжка.

Расцвет воспользуется шквалом
И нетерпением дождя,
По архаическим лекалам
Опять себя произведя.

Из призрачной стихии света
И бледной плоти водяной
Вновь создается мощь расцвета
И грозно дышит надо мной.

А птички – те не так пугливы:
Не чая никакого зла,
В листву проскакивают живо
Их каплевидные тела.

Нашёптываньями невроза
Давно пора бы пренебречь
И в шуме листьев не угрозу
Расслышать, а родную речь.

Ведь при желании нетрудно
Сродниться с птичьим существом,
Которому в листве уютно,
В пуху нежнейшем гнездовом.

        Андрей Добрынин 14.05.2012 год

* * *

Своё бессмертье обеспечить,
Забыть о всяких страхах впредь, –
Но как? Сумев увековечить,
Изобразить, запечатлеть.

Великолепие природы
Не лоно отдыха отнюдь.
Художник сам обрушит своды
Дворца, где мог бы отдохнуть.

Его язвит судьбы стрекало
И не даёт прервать труды;
Мир, где гармония дышала,
Он превратит в куски руды.

И снова к жизни возрождает
Блестящим собственным литьём,
Но только так и побеждают
В смертельной схватке с бытиём.

        Андрей Добрынин 15.05.2012 год

* * *

Говорят, что из писателей
Каждый первый – идиот,
Но по адресу писателей
Ты не допускай острот.

Есть в них что-то идиотское,
Оскорбляющее взгляд;
Всё же, повстречав писателя,
Делай вид, что очень рад.

Говори: «Махнём-ка водочки,
Брат по жизненной борьбе!» –
И с продуктами и водочкой
Ты веди его к себе.

А когда он в кресло свалится
И забулькает в усы,
У него ты деньги вытащи,
Документы и часы.

А потом скажи, что жулики
Всю квартиру обнесли,
Ведь писатель – он доверчивый,
Верит, что бы ни плели.

А уж если дашь писателю
На бутылочку пивка –
Обретёшь в лице писателя
Закадычного дружка.

        Андрей Добрынин 15.05.2012 год

* * *

                                                        К. Григорьеву

На дне столицы, словно камбалу,
Не замечал меня никто,
Но удивительную Шамбалу
В душе я выстроил зато.

Она – всё тот же мир обыденный,
Который вам весьма знаком,
Но только искоса увиденный
Щегла или пеночки глазком.

Она сияет, многоптичием
В листве таинственно звеня,
Чтоб заслонить своим величием
Все страхи завтрашнего дня.

Там нет рутины и безверия,
Там льву подобен каждый кот,
Там дерево – уже не дерево,
А духа потаённый грот.

Там зданья прежние суровые
Светлы, как храмины добра,
И там моя одежда новая
Щеголевата и пестра.

Там видимое преломляется
Лишь так, чтоб радовать и греть,
И потому в душе является
Желание всё время петь.

        Андрей Добрынин 16.05.2012 год

* * *

Старик зашёл на порносайт
И был немало удивлён
Тем, сколько интересных дел
Не делал в прошлой жизни он.

Казалось, правильно он жил –
Копил добро, детей растил
И даже не подозревал,
Как много в жизни упустил.

Пойми же вовремя, юнец,
Всю широту твоих задач,
Чтоб светлый порносайт не стал
Угрюмым списком неудач.

Пусть ноют всякие ханжи,
Но ты в их русле не плыви.
Не зря же Лев Толстой писал
О том, что жизни смысл – в любви.

А значит, чтобы порносайт
Не доводил тебя до слёз,
Всех женщин, встреченных тобой,
Люби, как сидоровых коз.

        Андрей Добрынин 19.05.2012 год

* * *

Жил поэт Николай Купидонов,
Эротический, плотский поэт.
За неделю он тратил гондонов
Как другие за несколько лет.

Но гондоны он тратил не в блуде,
Как подумали сразу же вы
(К сожаленью, так созданы люди
С извращённостью их головы).

Нет, гондоны ему надували
В специальной палатке друзья,
И десятки гондонов взмывали
В синеву, где исток бытия.

При гондонах имелись гондолы,
Как в романах Жюль Верна почти;
Там хранились поэта глаголы,
Чтоб читателя в мире найти.

Бог читает посланья поэта
И качает большой головой:
В них любовь полнокровно воспета
И показана грешной, живой.

Бог ворчит: «Удружил Купидонов,
Низко кланяюсь, данке, мерси.
Он, должно быть, мильёны гондонов
Расфуфырил уже по Руси.

А тем самым греховные мысли
Он раздул, словно угли в золе.
Правда, ранее ныли и кисли
Христиане на Русской земле.

А теперича Русь отличилась,
Стала деток рожать и крестить,
Ну а ежели так получилось –
Купидонова надо простить.

Я стишками сперва возмущался,
Но мерзавец ума не лишён –
Не случайно, выходит, нанялся
На гондонную фабрику он».

        Андрей Добрынин 20.05.2012 год

* * *

Чтобы в женщинах ток электрический
Возбуждался мгновенно почти,
С регулярностью идиотической
Попадаюсь я им на пути.

Я им нравлюсь: я выбрит нетщательно,
Страшноок, неулыбчив, сутул;
Близ меня они ходят вращательно,
Наподобье голодных акул.

«Это внешность типичного гения», –
Так они про меня говорят
И со мною без тени сомнения
На диванчик ложатся и спят.

И причину подобной успешности
Ты гармонией смело зови:
Даже гений без правильной внешности
Не обрящет успеха в любви.

        Андрей Добрынин 22.05.2012 год

* * *

Повсюду пошлая коммерция –
Куда ни глянь, куда ни кинь,
Одним лишь утешаю сердце я:
Небесная кристальна синь,

И над торговыми палатками
Текут по небу облака.
Да, жизнь богата недостатками,
Но все ж для зрения сладка.

Ну так не по прилавку взорами
Броди, а ввысь их поднимай –
В пространства, властвует которыми
Холодный и свободный май.

Торговцев лики меднокожие,
Густые краски овощей
Прекрасны, но страдаю все же я
От неприступности вещей.

А облака решили, кажется,
Туда доплыть в конце концов,
Где вещи выступить отважатся
Без ценников и продавцов.

Там тоже много нагорожено
Дощато-жестяных хором,
Но в них не торговать положено,
А наделять людей добром.

Оттуда льются испарения
Вкуснейшей всяческой стряпни,
Но не внушают озлобления
Своей дразнящестью они.

Я вправе там уже заранее
Рассчитывать на чебурек
На том весомом основании,
Что я ведь тоже человек.

        Андрей Добрынин 25.05.2012 год

* * *

Я не боюсь разврата мысли,
Напротив, я зову его
И вижу – слушатели скисли,
Решили: «Дедушка – тово».

Я не боюсь разврата тела,
Напротив, я его зову
И проповедью беспредела
Вгоняю в оторопь Москву.

Все думают: старик рехнулся,
А я, совсем наоборот,
От спячки умственной проснулся
И вырыл смысла корнеплод.

Я просветлёнными очами
Взираю на своих коллег:
Увы! Какими мелочами
Жизнь засоряет человек!

Считал в коммерческом угаре
И я количество продаж,
Но лишь техничка баба Варя
Меня теперь приводит в раж.

Хочу я на клавиатуре
Её стыдливость побороть,
И дело не в моей натуре:
Так хочет Мировая Плоть.

Об этике корпоративной
Не смейте мне напоминать:
Плоть Мировая – образ дивный
И всех существ родная мать.

Смотрите на меня, смотрите,
То, что я делаю, не блуд:
Весь мир связующие нити
Готовится найти мой уд.

Я в этом офисе безликом
Техничку жарю всё сильней,
Чтоб досягнуть с победным рыком
До древних собственных корней.

        Андрей Добрынин 28.05.2012 год

* * *

Низринулись в пропасть народы,
А тот, кто их в пропасть завёл –
Тот выжил. Его подхватил я,
Безжалостный горный орёл.

Я помню: с отчаянным рёвом
Он в пропасть летел тяжело,
И я, подневольная птица,
Его подхватил на крыло.

Он стал бы одним из разбитых,
Облепленных мухами тел.
Я спас его волею Бога,
А сам не хотел, не хотел.

Живут уцелевшие люди
И горечь у них на губах,
А в пропасти злобные враны
На голых сидят черепах.

Витийствует выживший пастырь
И новые толпы увлёк,
Но слышно, как в хижине бедной
Хрипит на точиле клинок.

Сумел я на солнечном диске
Послание Божье прочесть:
«Не Бог создаёт человека,
А чувство неправды и месть.

Так надо – чтоб лучшие пали,
Чтоб гибели худший избег,
Ведь только сознаньем неправды
И жив на земле человек».

        Андрей Добрынин 30.05.2012 год

* * *

Я дрозд, я горькую рябину
Неукоснительно клюю,
А если обожрусь рябины,
Дрищу и яростно блюю.

Но мне положено судьбою
Её усиленно клевать,
Мне не бывать без этой дряни…
А так ли надо мне бывать?

В дальнейшем снова – самки, яйца,
Летание туда-сюда,
А дальше – старость, а за нею,
Как люди говорят, «пизда».

Я верещу не от веселья,
А оттого, что мне ясна
Всея предрешённость этой жизни,
И мне, конечно, не до сна.

Не зря дрозды не спят на ветках
До самой утренней звезды:
Ведь дальше – лишь рябина, самки,
Детёныши и мрак пизды.

А люди слушают с улыбкой
Раскатистую трель мою,
И тошнотворную рябину
Я лишь поэтому клюю.

        Андрей Добрынин 01.06.2012 год

* * *

В детстве книжки про дальние страны
Я читал с интересом большим,
Но попасть в эти дальние страны
Мне мешает буржуйский режим.

Обзавёлся, бывает, палаткой,
Под завязку набил вещмешок –
Вмиг буржуй появляется гадкий
И хохочет: «А деньги, дружок?

Деньги – это бумажки такие,
Заключается в них волшебство:
Денег нет – и в богатой России
Нет уже ничего твоего.

Их оплачивать следует кровью,
Надрываясь в процессе труда.
Дал мне крови – езжай на здоровье,
А не дал – извини, никуда».

В дальних странах раскрыласьТроянда –
Роза дивная, роза-весна;
Между тем мореходов команда
На буржуя батрачить должна,

Вырабатывать прибыль чужую, –
Но однажды я крикну: «Братва,
Что мы делаем? Ведь у буржуя
Жизнь одна и одна голова.

Чую благоуханье Троянды,
Но от вас я не буду скрывать:
Мироеду не вырезав гланды,
Невозможно Троянду сорвать».

        Андрей Добрынин 02.06.2012 год

* * *

Зачем ты с женщиною споришь,
Я совершенно не пойму,
Ведь перед нею ты заморыш,
По крайней мере по уму.

Духовно ты подобен слизню,
Но как мужик подходишь ей –
Которая о смысле жизни
Узнала всё с младых ногтей.

Расстанься с холостяцкой ленью,
А брак есть непрерывный бой,
В котором хуже преступленья
Довольство собственной судьбой.

Вези строительство усадьбы
И бизнес на своём горбу –
Кто не сумел избегнуть свадьбы,
Тот отдыхает лишь в гробу.

Ты выстоял – евроремонты
Шесть раз в квартире ты провёл,
А ныне ткнулся в землю мордой,
Как жилы надорвавший вол.

Жена, чтоб дело не стояло,
Спешит помощника привлечь.
Зачем слюну на одеяло
Пускаешь ты, утратив речь?

Зачем отталкиваешь чашку,
Капризно хнычешь: «Бу-бу-бу»?
Ведь было сказано, дурашка:
Ты славно отдохнёшь в гробу.

        Андрей Добрынин 03.06.2012 год

* * *

Томясь под жизненною ношей,
Я лишь однажды отдохнул –
Когда к хозяюшке хорошей
Теснейшим образом прильпнул.

Я ел хрустящие котлеты,
Хлебал багровые борщи.
Чего-то лучше жизни этой,
Юнец, напрасно не ищи.

Цени толстуху на перине,
Разврат застенчивый цени…
А я в раскаянии ныне
Свои препровождаю дни.

Связался я с богемой пьющей,
Свободомыслия ища,
И не был в дом обратно впущен,
Когда опять взалкал борща.

И с той поры на узкий лоб мой
Легла трагическая морщь.
Опомнись же, юнец, и лопай,
Пока дают, багровый борщ.

На горестной моей проблеме
Учись! Хозяюшку целуй
И вольно мыслящей богеме
В глаза при встрече злобно плюй.

        Андрей Добрынин 05.06.2012 год

* * *

В заведенье «Пельмешки без спешки»
Я однажды накушался так,
Что запел свою лучшую песню,
Но слова не давались никак.

Всякий раз только первую строчку
Удавалося мне прореветь,
А потом я уткнулся в пельмени
И заснул, словно зимний медведь.

На меня с сожаленьем глядели
Те, что кушали вместе со мной.
«Да, – сказали, – а был запевала,
Был когда-то певец основной.

Был он идолом всей молодежи,
Был подтянутым, словно оса,
Обливались девчонки слезами,
Посмотрев на его волоса.

А теперь разжирел от пельменей,
Оголилась багровая плешь…
Ну чего ты молчишь, запевала?
Выпил водочки – значит, поешь».

Я не спал, но уж очень удобно
На пельменях лежала щека.
Обо мне, к сожалению, часто
В наши дни говорят свысока.

А ведь пел я, себя не жалея,
Чтобы за душу пенье брало.
Пел про то, что любовь – это благо,
Пел про некое смутное зло.

А сегодня певцы измельчали,
Лицемеры и пидоры сплошь.
А тебя уже все позабыли,
Ну и с горя, конечно же, пьёшь.

        Андрей Добрынин 06.06.2012 год

* * *

Пошёл я как-то за грибками
И посетил лесную дебрь,
И выбежал ко мне с клыками
Огромный раздражённый вепрь.

Не стал он дым пускать, и рыкать,
И угрожать: «Сейчас убью» –
А просто сразу начал тыкать
Клыками прямо в плоть мою.

Теперь лежу и над собою
Я вижу неба кроткий взгляд,
И муравьи большой гурьбою
Пришли и вот меня едят.

Питайтесь, маленькие твари,
Я все мучения приму,
Ведь на земном огромном шаре
Я не был нужен никому.

А рядом пеночка хлопочет,
Располагается на пне:
Она, по-видимому, хочет
Понять хоть что-то обо мне.

Вот так кончается страданье
Не нужной никому души.
Благодарю вас за вниманье,
Вепрь, пеночка и мураши.

        Андрей Добрынин 08.06.2012 год

* * *

Вот лысый бледный подполковник,
Его глаза весьма лукавы,
Он знает многое о людях,
Он знает многое о деньгах.

О людях знает он такое,
Что побледнел уже навеки,
О деньгах знает он такое,
Что облысел непоправимо.

Настолько подполковник сведущ,
Что, стоит мне его увидеть –
И хочется просить прощенья,
Хотя и не за что как будто.

Настолько он благонамерен,
Что мне его увидеть слаще,
Чем иссосать кило ирисок –
Я опасаюсь диабета.

Ведь нынче мода на здоровых,
И энергичных, и успешных,
А диабетику лишь койку
Дадут в больничном коридоре.

А если будешь возмущаться,
То промурлычет подполковник,
Что дело в кризисе, который
К нам часто с Запада приходит;

Что он осилил бы тот кризис,
Но антикризисные средства,
Когда-то, при былом режиме,
Пустили прахом коммуняки;

Его нервируют к тому же,
Вопросы задают про деньги –
Его подруга боевая
Лысеет от таких вопросов.

Но это, может, и неплохо:
Коль лысый мальчик народится,
То, значит, наш наследник будет
Такой же сведущий и сладкий.

        Андрей Добрынин 12.06.2012 год

* * *

Меня должны простить все те,
Кому ответить я не смог.
Растаял оклик в темноте,
И мимо проскользнул челнок.

С очередной душой родной
Опять нас разнесла река.
О пристани очередной
Скорбят обводы челнока.

Бесплодно оклик отзвучал,
И друг остался одинок –
Я, высадившись на причал,
Не написал бы этих строк.

Сидит жестокость на руле,
Давно я правлю вместе с ней
И оставляю на земле
Так много трепетных огней.

Ну а куда она плывет,
Моя печаль, моя строка –
Таких ответов не дает
Челнок несущая река.

        Андрей Добрынин 16.06.2012 год

* * *

Редеет дождя пелена,
И вот из мерцания вод
Волнующаяся стена
Старинного парка встаёт.

Недолог в ненастье просвет,
Мутнеет скопление туч,
И сходит мгновенно на нет
Указчик блистающий – луч.

В трамвае плывя стороной,
Глядим сквозь оконную гладь,
Но что там, за влажной стеной –
Нельзя постороннему знать.

        Андрей Добрынин 16.06.2012 год

* * *

Ты скрывала свой грех неуклюже,
Я проведал – и был возмущён
Тем, что ты при наличии мужа
Посещаешь массажный салон.

Ты приходишь в блудилище это
Поздно вечером, в тёмных очках,
Но меня, мудреца и поэта,
Не оставить тебе в дурачках.

Вспоминаю про мужа с любовью:
Работяга, святой человек,
Он-то думает: ради здоровья
Совершаешь ты ночью пробег.

Ты с собою берёшь лабрадора
Для отвода доверчивых глаз.
Пёс молчит, потому что обжора
И в коррупции мелкой погряз.

Муж несчастный, святой легковерец,
От любви совершенно слепой!
Посмотрел бы он, что адыгеец-
Массажист вытворяет с тобой.

Я, конечно же, тайны не выдам,
Но примерно тебя накажу.
Приходи ко мне вечером на дом,
Адресочек запомнить прошу.

Называй меня подлым и гадким,
Но учти архиважный момент:
Наказание может быть сладким,
Я-то знаю, ведь я – декадент.

Приходи! Я живу словно инок,
И вокруг соглядатаев нет.
Обещаю немало новинок:
Адыгеец – ведь он не поэт.

        Андрей Добрынин 18.06.2012 год

* * *

Дал Господь небольшие рога мне,
Нюх звериный, копыта и хвост,
И гляжу на прибрежные камни
Я при свете таинственных звёзд.

Погружается в волны морские
Пара страстная у валуна,
И гляжу я на ласки людские,
И мой уд напряжён, как струна.

В ароматах нагревшейся хвои,
В мягких бликах взошедшей луны
Я гляжу, как сплетаются двое
Под ласкающий шорох волны.

А зарницы беззвучно вздыхают,
Отверзая бездонность небес,
И на бледных полянах пугают
Простоватых моих сатиресс.

Те бросаются в чащу сумаха,
Где лианы их рады колоть,
А вот люди не ведают страха –
Уж такими их создал Господь.

Перед оком Небес бесшабашно
Совершают мистический блуд,
Ну а мне и под соснами страшно,
И давно уже сморщился уд.

        Андрей Добрынин 19.06.2012 год

* * *

Среди изящных травяных метёлок,
Султанов, перьевидных колосков
Я вглядываюсь. Труд мой будет долог,
Возможно даже – несколько веков.

Века, а не мгновения потребны,
Чтоб формы травостоя рассмотреть
И осознать, что все они целебны
И, несомненно, пригодятся впредь.

Покачиваются венцы и кисти,
А между ними малые цветки –
Создания безмерно тонкой кисти
И промахов не знающей руки.

И если точно отразить во взоре
Чудесные создания полей,
То сможешь исцелять любые хвори,
Но лет на созерцанье не жалей.

Огромны наши жизни. Их деленье –
Тысячелетия, а не года,
Но и они проходят, к сожаленью,
И это страх внушает иногда.

В такой момент мы потолкуем с другом –
И снова пребываем в кураже:
Лишь несколько эпох прошло над лугом,
А мы постигли многое уже.

        Андрей Добрынин 20.06.2012 год

* * *

На паучка багряного глядел я,
Дивясь устройству тонкому его.
Он был захвачен некоторой целью
И чрезвычайно боек оттого.

Он суетился, он не знал безделья,
Искал ещё помельче существо,
Чтоб с помощью обычного насилья
Себе на корм употребить его.

Он в поисках какой-нибудь дичинки
Сворачивал огромные пушинки,
Разыскивал среди пылинок след
И по нему бежал багряной тенью,
И так прошло с начала наблюденья
Примерно десять паучковых лет.

        Андрей Добрынин 22.06.2012 год

* * *

Не склонен я читать и мыслить,
Устал я от таких трудов,
Но в парке всю листву исчислить
Я нынче с радостью готов.

Умом я проще год от году,
Я перед умником дрожу,
А тут я каждый лист, как воду,
В ковше ладоней подержу.

Я лоск его смогу огладить
И восхищением облить
И снова черенок приладить
Туда, где он и должен быть.

Считаю долго и смиренно,
При этом думая тепло
Об одарённости Лоррена,
Который сразу знал число.

        Андрей Добрынин 22.06.2012 год

* * *

Либерал живёт в своей реальности,
Он – пришелец с буржуазных звёзд;
При такой причудливой ментальности
В общежитье он отнюдь не прост.

Ты уж лучше не делись в компании
Этикой, почерпнутой из книг,
Ибо либерал в своём сознании
Справедливый мир уже воздвиг.

Либерал внезапно наливается
Кровью, к апоплексии клонясь,
За графин очищенной хватается
И тебя по переносью – хрясь!

Это справедливо, ибо нечего
Рассуждать, коль нищ и нездоров,
Ибо мудрость мира человечьего
Подрывает лучший из миров.

Тот, где справедливо всё поделено
(А разделом ведал либерал),
И внушать сомнения не велено,
Рассуждать и пачкать идеал.

Либерал – он мягко называется,
А ведь он не мягок, не пушист;
Любит он смотреть, как извивается
В луже крови подлый сталинист,

То есть ты – ведь это ты попробовал
Сдуру либералу возразить,
Ну а я лишь по плечу похлопывал,
Не гнушался водку подносить.

Либерал ведь знает ход к наличности,
И весьма немалой, чёрт возьми, –
Только нерасчётливые личности
Ссорятся с подобными людьми.

Либерал сидит и смотрит пьяненько,
Жертву он покуда не избрал,
И не зря тебе шепчу я в панике:
«Помолчи! Ведь это либерал».

        Андрей Добрынин 26.06.2012 год

* * *

В небе сплетались исчадия тьмы,
Рельсы позванивали, беспокоясь.
Ждали удушливым вечером мы
В мрачном молчании электропоезд.

Ждали и думали думы свои,
Птицы в тревоге над нами летали.
Ласточки, голуби и воробьи
Самые разные виды видали.

Кто-то вчера помолчал, подождал –
Да и нырнул под колёса башкою.
Птицам известно: лишь демон Даджжал
Мог присоветовать дело такое.

Демон – невидимое существо,
Мы неспособны, увы, к обороне,
Ибо лишь птицы умеют его
Рядом с людьми различать на перроне.

Что-то на лавке ты сгорбился, друг,
Весь потемнел и губа задрожала,
А воробей всё порхает вокруг,
Предупреждая, что чует Даджжала.

        Андрей Добрынин 26.06.2012 год

* * *

Всё сдвинулось, качнулось и поплыло
Вне всяких направлений и дорог,
И нервная система так заныла,
Что совершенно ясно: я есмь бог.

И ясно: родилось в гудящих нервах
Движение, а не наоборот.
Что это значит? Я есмь бог, во-первых,
А во-вторых, бог с радостью умрёт.

Всё в мире вызвано моею болью,
И эту боль уже нет сил терпеть.
Швыряют градом, как волшебной солью,
Волхвы ненастья в лиственную медь.

Листва захлебывается витийством,
И все темнее облачный поток.
Бог не кончает жизнь самоубийством,
Иначе это никудышный бог.

Ведь боги злы. Ни в золоте кумира
Им нет нужды, ни в жертвенном тельце –
Им лишь бы видеть судороги мира
С улыбкою злорадной на лице.

        Андрей Добрынин 27.06.2012 год

* * *

Я был в тот день с утра на взводе,
И неприятно вспоминать,
Как прибыл собственник квартиры
И стал меня с квартиры гнать.

С квартиры – прямо в неизвестность
(А было сыро поутру).
Я указал ему на это,
Сказал, что без жилья помру.

Он возразил с ужасным смехом:
«Надеюсь, вороны склюют
Тех злыдней, что в квартире съемной
Куда ни попадя блюют.

Все те, что вместо туалета
В моём шкафу одёжном срут,
Надеюсь, попадут под дождик,
Простудятся и все помрут».

Бутылки по полу катались,
Хозяину их звон был чужд.
Хотел освободить квартиру
Он для своих мещанских нужд.

Меня же, судя по ухмылке,
Хотел вообще со свету сжить.
Я стал обзванивать знакомых,
Проситься чуточку пожить.

И удивительное дело –
Никто ведь не был рад звонку!
Сказал приятель: «Мать болеет,
Куда – пожить? Совсем ку-ку?»

Я крикнул: «Ты меня погубишь,
Пойми мещанской головой:
Я просто задыхаюсь дома –
Там, за Московской кольцевой».

Приятель только засмеялся:
«Ты пил, а я тебя гублю».
И я решил: людское племя
Я совершенно не люблю.

Я презираю это племя,
Не понимавшее меня,
И ухожу в цыганский табор,
Где много страсти и огня.

И гордо я пошёл за сумкой
Вьетнамской марки «Хьюго Босс»,
Но поскользнулся на бутылке
И о паркет расквасил нос.

        Андрей Добрынин 28.06.2012 год

* * *

Ты снова смотришь телевизор –
Смотри, пожалуйста, смотри,
А я включаю изнутри
Свой мощный биотепловизор.

И вижу, что в тебе тепла
Не сохранилось никакого –
На Николая на Баскова
Своё тепло ты излила.

Недаром существую я
Всё время в стуже и ознобе
И к рассудительной зазнобе
Иду, чтоб отогреться, я.

Иду за тем теплом любви,
Что прогревает до печёнок.
Зазноба шепчет мне: «Зайчонок,
Ты эту дуру умертви.

Ведь над тобой смеются все –
Ты, воспеватель идеала,
Живешь с кретинкой! Не читала
Она ни Гёте, ни Мюссе.

Представь себе, как мы живём
В освободившейся квартире!
Как мыши в пошехонском сыре,
Как Абрамович заживём!»

Что ж, я добуду мышьяка,
Но подступают страх и злоба:
Ведь и меня потом зазноба
Убьет почти наверняка.

Она уж очень непроста –
Чтоб выжить, отравлю обоих,
И в тайном месте на обоях
Потом поставлю два креста.

        Андрей Добрынин 30.06.2012 год

* * *

Гроза надвинулась на дачу,
Дрожит оконное стекло,
А я сижу и горько плачу –
Мне это видеть тяжело.

Всё сделалось каким-то тусклым,
Пахнуло скукой и трудом,
И по артериальным руслам
Кровь стала двигаться с трудом.

Всё сделалось каким-то нудным,
Приевшимся уже стократ,
И вслед за ветерком простудным
По шиферу ударил град.

Да, вскоре, олову подобен,
Мелькнул на севере просвет,
Но, к сожаленью, как-то злобен
И резок этот новый свет.

Дрожь капель вызывает жалость,
Бегут поблескиванья вкось.
Зачем всё это совершалось,
Зачем гремело и лилось?

Расслабленность и нега рая
Сменились будничной тоской.
«Зачем? – я тупо повторяю. –
Зачем, скажите мне? На кой?»

        Андрей Добрынин 04.07.2012 год

* * *

Из берлоги я вылез, как зверь,
Посмотрел на округу с тоской,
Потому что в балконную дверь
Сразу ринулся шум городской.

Там по жести стучат молотком,
Там истошно вопит детвора,
Там, под деревом сидя кружком,
Балаболят пьянчуги с утра.

Дрель вонзает мне в голову вой,
И скворцы обезумели все,
И раздерганный фон звуковой
Образует поодаль шоссе.

Не забыть и бездельника-пса
С монотонным глупейшим «гав-гав».
Что же делать? Потупить глаза,
Бездуховности Звук передав?

Нет! Разинув прокуренный зев,
Так взреву, завизжу, зарычу,
Чтоб любители шума, присев,
Затряслись и пустили мочу.

В завершение – из удальства
Я издам вулканический пук:
Пусть задумаются существа,
Захватившие право на Звук.

        Андрей Добрынин 05.07.2012 год

* * *

Ревут, меня завидев, детки,
Собаки от меня бегут,
И лишь ворона мечет с ветки
Какашку весом в добрый пуд.

Все воробьи уже с рассвета
Кричат мне: «Батюшка, живи!» –
И лишь в воронах страха нету,
А значит – к Родине любви.

Меня встречает восхищённо
Раскатистая трель скворца,
Но тем не менее вороны
Не признают во мне отца.

А если так – пусть реки сохнут
И сходят с рельсов поезда,
Пусть в одночасье передохнут
Все деревенские стада.

Пускай бюджет идёт насмарку,
Пускай бездействует закон,
А я хожу себе по парку
С дробовиком и бью ворон.

Тайфуны крутятся; земная,
Похоже, трескается ось…
Я бью ворон, поскольку знаю,
Что с них всё это началось.

Бежит гонец, дыша надсадно,
Кричит: «Беда! Прорвался враг!»
Я говорю: «Да ладно, ладно,
Ворону не спугни, дурак».

        Андрей Добрынин 08.07.2012 год

* * *

Есть в мире девушка-поэтка,
Есть в мире юноша-поэт,
Они должны найти друг друга,
Чтоб зародился сверхпоэт.

Когда осеменит поэтку
Не кто попало, а поэт,
То в яйцеклетке зародится
Уж непременно сверхпоэт.

Вся биология об этом
И вся генетика кричит,
А что ж поэт? Над рюмкой водки
Он накренился и молчит.

А после говорит с натугой:
«Читал поэткины стихи
И никогда, сказать по правде,
Не видел большей чепухи».

Тут появляется поэтка
И крик базарный издаёт:
«Молчи, презренная бездарность,
Непроходимый идиот!

Твои стишки я почитала –
О боже, что за лабуда!
Я не смогу суперпоэта
Зачать с тобою никогда».

Но тут я грозно поднимаюсь
И прекращаю шум и крик.
Костюм с отливом — сразу ясно:
Взял слово не простой мужик.

Я говорю: «Вы вкусовщину
Тут развели, едрёна вошь.
А ведь стихи – такое дело,
Их без бутылки не поймёшь.

В них разобраться неспособна
Моя простая голова.
А вдруг вы оба ошибились
И вы поэты оба-два?

Идите и совокупляйтесь!
Возможен всякий оборот:
Скорей всего от вас родится,
Конечно, полный идиот.

И что? Да ничего, прокормим,
Тут даже и вопросов нет,
Но вдруг потом увидят люди,
Что он и есть суперпоэт?

Прошу поэтов и поэток
Смирить поэтому свой нрав
И спариваться без увёрток,
Едва друг друга увидав».

        Андрей Добрынин 10.07.2012 год

* * *

Я в детстве был великий неслух,
Гонял девчонок во дворе,
Домой таскал котят облезлых
(Один из них в шкафу помре).

Ещё в шкафу я бражку ставил
И напивался в девять лет, –
Короче, жил вне всяких правил,
И батя молвил: «Ты – поэт.

Беги, сынок, во двор скорее,
Ведь ты не любишь гнёт семьи,
Но я тебя сначала взгрею
За все художества твои.

Беги, сынок, и всем поведай,
Каков твой папенька злодей,
Стезёю правды бодро следуй,
Глаголом жги сердца людей».

Папаша дико рассмеялся
И славно задал мне ремня
(Конечно, я сопротивлялся,
Но деспот был сильней меня).

Не раз, не раз с горящим задом
Во двор я пулей вылетал
И, кто бы ни случился рядом, –
Всем на папашу клеветал.

Вот так семья меня лепила
Избрав своим орудьем втык,
Так пропитали боль и сила
Мой поэтический язык.

Всегда берёзовая каша
Поэтам русским впрок идёт…
А что папаша? Жив папаша,
Ничто мерзавца не берёт.

Он старичок довольно пылкий:
Со мной напьётся в кабаке –
И норовит пустой бутылкой
Меня уделать по башке.

        Андрей Добрынин 11.07.2012 год

* * *

Жернова пониманья скрежещут,
Продолжают веками молоть,
Чтобы выскрести, выжать из вещи
Нечто лучшее, нежели плоть.

Временами из желоба выйдет
Чистотой ослепляющий дух,
А всё внешнее мельники видят
Как бы блёстками высохших мух.

Красоту причисляют к отходам,
Чтоб затем равнодушно забыть –
Оттого горбуном и уродом
Полагается мельнику быть.

Но из пыльного видно окошка,
Как, ныряя в траву и цветы,
Красотой упивается кошка,
И сама – элемент красоты.

И мыслительный жернов отладить
Мне сегодня уже не с руки –
Я хочу эту кошку погладить,
Не хочу я духовной муки.

Утончённая, гибкая, злая,
Кошка ловит сверкающих мух…
Среди образов жить я желаю,
В коих правильно выражен дух.

Из промышленной храмины тесной
Убежал – и в награду постиг
Не мучной, отстранённый и пресный,
А цветной несказанный язык.

        Андрей Добрынин 14.07.2012 год

* * *

Хорошая музыка невыносима,
От звуков душа обливается кровью,
Но есть карамельные образы Крыма,
Мотивчики радио и пустословье.

Безмыслие есть – в этой прочной гондоле
До пункта такого плывёшь бестревожно,
Где скажут: «Простите, однако без боли
Проследовать дальше уже невозможно».

Подавится радио на полузвуке,
На ложе удобном плывущий подскочит:
«Как так?!» – «А вот так – потому что без муки,
Пожалуй, никто помирать не захочет».

А мимо плывут безмятежные лица,
И что им страданья и злобные черти?
Их души, сумевшие в музыку влиться,
Познали все опыты жизни и смерти.

        Андрей Добрынин 19.07.2012 год

* * *

России бедствия не внове,
Она и бедственней жила,
Но лишь теперь потребность в Слове
В ней совершенно умерла.

Сигналы заменили Слово,
Их генерирует богач
При помощи подтекста злого
Статей и телепередач.

Изобразив реальность криво,
Тем самым он исподтишка
В нас возбуждает центр наживы,
Который в центре мозжечка.

Идут бесчисленные зомби
С глазами мутного стекла;
Потребность в шуме, крике, бомбе
Сегодня резко возросла.

Боясь упрёков в экстремизме,
Скажу иначе, господа:
Потребность во всеобщей клизме
Теперь сильна, как никогда.

Пусть лекарь, на расправу скорый,
Народу скажет: «Цыц, дружок,
Я жадность вычищу, которой
Ты пропитался до кишок.

Сопротивляться бесполезно –
Потом, покинув свой сортир,
Ты сам увидишь, как чудесно,
Как славно просветлился мир».

        Андрей Добрынин 20.07.2012 год

* * *

Я прошу вас: не трожьте природу,
На природе заборов не ставьте,
Не сливайте фекалии в воду
И земную кору не буравьте.

Если ставить – так уж не заборы,
А надёжные стены и башни,
Лишь тогда огорченные воры
Осознают: их замыслы зряшны.

Если боженька распорядился
Слить фекалии внутрь водоёма,
Позаботьтесь, чтоб слив находился
В отдаленье от вашего дома.

Ну а если вам звёзды велели
В ход пустить беспощадные буры,
То должны поучаствовать в деле
Облечённые властью фигуры.

Надо нежно внедряться в природу,
Аккуратно и в трезвом рассудке,
Вот и Путин толкует народу:
«Экология – это не шутки».

        Андрей Добрынин 22.07.2012 год

* * *

В темноте мне являются призраки,
Оттого в постоянной тревоге я,
И моё ежедневное чтение –
«Популярная демонология».

Угадать невозможно, каковские
В темноте я увижу создания –
Может быть, и лихие, способные
Напугать до потери сознания.

Доводилось, к примеру, увидеться
Мне во мраке с Владимиром Путиным
И с его окруженьем, которое
Все зовут «коллективным Распутиным».

Не могу вам сказать, как он выглядел,
Но уж точно не как в телевизоре.
Выпил он моей крови достаточно
И сказал, растворяясь в крови зари:

«Берегись разболтать, как я выгляжу,
А иначе посредством сверления
Я подправлю твой мозг основательно,
Чтобы ты не смущал населения».

И теперь я намерен помалкивать,
Опасаясь такой экзекуции,
Пусть подначивают злопыхатели:
«Расскажи! Помоги революции!»

Прочь, глупцы! Вы не видели Путина,
Кровью с Путиным вы не делилися,
А не то бы не так напугалися,
А не то бы не так затаилися.

        Андрей Добрынин 23.07.2012 год

* * *

Бежал я улицей пустынной,
За мной – четыре грозных пса.
Звучали ассирийской медью
Их роковые голоса.

Их черепа из камня были,
Дышали адом глотки их,
Их неслабеющие мышцы
Свил чёрт из проволок стальных.

И чтобы задницу вернее
Они отъели у меня,
Их тот же чёрт снабдил клыками
Из халцедона и кремня.

Рычанье слышалось все ближе,
И пела гибели труба,
И задница оледенела,
Но тут шепнула мне судьба:

«Ведь ты сегодня в магазине
Купил пугалку для собак:
Достань её и хладнокровно
Нажми на кнопочку – пак-пак».

Волшебный результат нажатья
Мне нелегко изобразить.
Собачьи лапы задымились,
Пытаясь вмиг затормозить.

Когда же это получилось,
Собаки показали тыл,
И всё бы кончилось без крови,
И вскоре след бы их простыл,

Однако тут из переулка
Вдруг выехал цементовоз,
И обмоталися собаки
Вокруг его больших колёс.

Затем шофёр с лопатой вылез
И счистил трупы, словно плеснь,
И пели ангелы на небе
Знакомую мне с детства песнь:

«Судьба играет существами,
Она изменчива всегда,
То вознесёт их вдруг высоко,
То сбросит в бездну без следа».

        Андрей Добрынин 24.07.2012 год

* * *

Жир стёк с меня, впитался в землю,
Усохли органы и мышцы,
И я стою, Вселенной внемля,
Которой так непросто дышится.

Решётчатой структурой костной
Я постигаю ветра пенье,
И переклички выси звёздной,
И лав подземных нетерпенье.

Лишь складчатой хламидой кожи
Теперь прикрыт оргАн скелета,
Но лишь теперь я слышу, Боже,
И я хвалю тебя за это.

Гудят решётчатые флейты,
И в звуках этого оркестра
Слышны восставшие из Леты
Слова Ахилла или Нестора.

Я слышу: их слова печальны,
Ахилл падет при штурме Трои,
Но Троя – символ изначальный
Предназначения героя.

Сигнал к атаке, поднатужась,
Горнисты подают пехоте,
И мне смешон мой детский ужас
При избавлении от плоти.

Мне слышно той пещеры эхо,
Где пляшут отсветы идеи,
И вспоминать нельзя без смеха,
Как я печалился, худея.

        Андрей Добрынин 25.07.2012 год

* * *

Чуть увяли багряные розы –
И вдруг стали чернее золы:
Так былые весёлые парни
В стариковстве чудовищно злы.

Их летучие шуточки ныне
Осыпаются, словно зола –
Так и в душу ложится осадок
Неизбывного лютого зла.

Их улыбки все ждали когда-то –
Тридцать лет миновало с тех пор.
Натыкается ныне улыбка
На тупой укоризненный взор.

Их любви домогались когда-то,
Четверть века примерно назад,
А теперь они тщётно бросают
На красоток затравленный взгляд.

Вы ведь сами взахлёб осмеяли
Старика, что за девушкой шёл,
И поэтому спрашивать глупо,
Почему старикашка так зол;

Почему, если отрок на байке
Разобьётся, – я гляну на труп,
И холодная, злая усмешка
Искривит очертания губ.

        Андрей Добрынин 26.07.2012 год

* * *

Вы заблуждаетесь, считая,
Что у младенцев нет ума.
Не зря младенец производит
Так много шума и дерьма.

Маманя надо мной – младенцем
Дремала, но какое там:
Я тут же напрягусь, бывало,
И рёв чудовищный издам.

Едва расслабится маманя,
Как я в пелёнки навалю.
Своё младенчество доселе
С улыбкой вспомнить я люблю.

Мне нравится и ныне рёвом
Пугать дворовых глупых баб,
Но тут приходит участковый
И в пасть мне впихивает кляп.

И, заглушив посредством кляпа
Любой естественный протест,
Меня он заставляет вымыть
Весь мной обоссанный подъезд.

А бизнесмен, живущий выше,
Весь лифт, бывало, заблюёт,
Но наш геройский участковый
Лишь честь мерзавцу отдаёт.

А убирает лужу дворник,
Таджик при швабре и метле,
И оттого я ненавижу
Всех бизнесменов на Земле.

        Андрей Добрынин 29.07.2012 год

* * *

За мои воспалённые нервы,
За мою беспросветную жись
Боже, к телу зазнавшейся стервы
Ты меня на минутку приблизь.

Дальше сам я всё сделаю, Боже,
Только дай мне её ухватить.
Трёх минут трепыханий на ложе
Мне должно, полагаю, хватить –

Чтобы стал я безжизненно-мрачен
И в раскаянье чёрном погряз,
Осознав, как бездарно растрачен
Просьб и жалоб волшебный запас.

Взгляд из олова, скулы из камня –
Удаляюсь, немой, как судьба,
И та стерва уже не нужн/ememа мне,
Что влачится за мной, как раба.

Повторить трепыханья со мною
Ей хотелось бы раз восемьсот,
Но иду я в пространство иное,
В чистый холод духовных высот.

Я грожу ей калмыцкой нагайкой:
«Не хочу тебя навзничь валить,
Не желаю с гордячкой, зазнайкой
И развратницей небо делить».

        Андрей Добрынин 31.07.2012 год

* * *

Несказанна печаль городская:
Я нигде не оставил следа,
Я смотрю из окошка трамвая
И чужим остаюсь навсегда.

Сколько лет на окрестные виды
Мне ещё остаётся смотреть?
Ведь уже рассевает флюиды
Там и сям моя личная смерть.

Нелегко убеждаться воочью
В том, что мир проживёт без меня;
Изменений не видно лишь ночью,
Истребляющей образы дня.

Ветер ночи, как в юные годы,
Вызывает стесненье в груди
И шумит, обещая свободу,
Обещая любовь впереди.

        Андрей Добрынин 02.08.2012 год

* * *

Диких женщин всё чаще и чаще
Мне случается видеть в Москве.
В нашем парке, в ореховой чаще
Есть таких не одна и не две.

Ночью кормятся всякою дрянью,
В норы прячутся, чуть рассвело…
Это высшее образованье
Так чудовищно их подвело.

Их мужья попросили из дома,
А точнее, прогнали взашей,
Потому что посредством диплома
Унижать они стали мужей.

«Одичавшая норная баба» –
Вот такой у нас вывелся зверь.
Все бродяги в их парковый табор
Для соития ходят теперь.

Но бывает – в конце посещенья
Эти женщины душат бомжей:
Как бы просят тем самым прощенья
У обиженных горько мужей.

        Андрей Добрынин 05.08.2012 год

* * *

С улыбкой пребываю в склепе я:
Там, наверху, всегда война,
А здесь такое благолепие,
А здесь такая тишина.

Там правнук мой, слегка сбесившийся,
Везде спешит урвать корысть,
А здесь мой череп обнажившийся
Уже нет смысла рвать и грызть.

Ведь я закончил обнажение
И наг до точки, до конца,
И всем любителям движения
Я шлю улыбку мертвеца.

Тот, кто продвинуться планирует,
Увидит в свой особый срок,
Как в темноте люминесцируют
Обломки гробовых досок;

Червей услышит сокращения
Как пульс великой тишины –
За облицовкой помещения,
В земле, где корешки бледны;

И разложенья всхлипы страстные
Беспомощно услышит он…
Лежат здесь собственники частные,
И каждый будет обнажён.

Мы все спешили, что-то делая,
Нас разделяла суета,
А общим стало это: белая
Решётчатая нагота.

И не узнать, Петра иль Якова
Когда-то принял этот склеп:
У собственников одинаково
Течение земных судеб.

        Андрей Добрынин 06.08.2012 год

* * *

Проникновенным взором хищницы
Не надо на меня смотреть –
Хватает мне моей яичницы,
Мне не нужна иная снедь.

Я на колбаске, на картошечке
Поднялся – и пока здоров,
Мне не нужны такие кошечки,
Которым подавай пиров.

Я знал таких: стремятся к лучшему,
Однако ненавидят труд,
А там по образцу паучьему
И своего самца сожрут.

Но пауки из джунглей Африки –
Не то что наши дурачки:
У них на спинках цвета паприки
Видны секретные значки.

Те лаковые начертания,
Коль их расшифровать, гласят:
«Самцы! Наивные создания!
Копите ненависть и яд.

Конечно, самки с вами справятся,
Конечно, вас они пожрут,
Но пусть они при этом травятся
И в страшных судорогах мрут.

Ты литератор? Будь мужчиною
(Ну то есть будь к жене жесток)
И с тихой злобой паучиною
Пиши воспоминанья впрок.

Тебя, возвышенного гения,
Супруга жрёт – а ты пиши:
Пусть будущие поколения
Узнают мрак её души».

        Андрей Добрынин 07.08.2012 год

* * *

Я все грехи хочу изжить,
Я их хочу исчислить, взвесить –
И на кого-то возложить,
И по суду его повесить.

Пусть это будет рыжий кот,
Я во дворе его приметил.
Желаю я, чтоб этот кот
За человечество ответил.

Затею под названьем «суд»
Окрестные подхватят детки
И в парк злодея принесут
В надёжной проволочной клетке.

Спрошу я: «Дрался? Воровал?»
Кот мрачно скажет: «Было дело».
Проголосует трибунал,
И на суку повиснет тело.

Вы удивитесь: «Почему
Нам так легко сегодня стало?»
Ха-ха! Всё только потому,
Что супергрешника не стало.

Висит, злодей, сосуд грехов,
Мушиной окружённый тучей,
А детки и других котов
Уже казнят на всякий случай.

        Андрей Добрынин 10.08.2012 год

* * *

От злобы я вот-вот уже завою,
Я раскалился – впору задымить,
Готов себя царапать за живое,
Готов себе отчаянно хамить.

Всех тех, кто полагал, что люди – братья,
Со мной дружил и просто рядом жил,
Уже успел обидно обозвать я,
А на прощанье матом обложил.

Ну а зачем они свои сужденья
Высказывали мне наперебой?
Они ушли, кипя от возмущенья,
Я победил – и всё же длится бой.

Всё время ночью что-то бормочу я,
Виной тому не кофе и не чай:
Ушедших и умерших я бичую,
Покрикивая: «На!» и «Получай!»

Мешают лишь соседи-ретрограды,
Им кажется, что у меня притон,
И чтобы успокоить это стадо,
Ко мне приходит вкрадчивый мильтон.

Его я тоже ненавижу пылко,
В душе он мразь, он националист,
Но для него – и закусь, и бутылка,
И взор мой приглашающе-лучист.

Борец всегда с милицией поладит,
Не то в больницу «Белые Столбы»
Или в тюрьму она его спровадит,
А там ведь нет простора для борьбы.

        Андрей Добрынин 13.08.2012 год

* * *

Делать только то, что интересно –
В этом суть политики моей,
Оттого-то я столь нелюбезно
Избегаю всяких там людей.

Пусть они во мне не видят брата,
Чтобы не последовал призыв
Поскорее ехать в дом разврата,
Мазей и гондонов прихватив.

Люди веселятся, потребляя
Не сладчайший корень, а ботву;
Я себя от них не отделяю,
Но лишь я воистину живу.

Разуменьем я не слишком тонок,
Но способен, несмотря на зной,
Наблюдать, как мирно спит котёнок
Под текучей тенью травяной.

Как над ним колышутся соцветья
И крыла лимонных мотыльков,
Как его окутывают сетью
Раз за разом тени стебельков.

Я в его истоме и прищуре
Вижу знак, а может быть, и цель,
Ну а вас неслыханные бури
Заставляет пережить бордель.

Слушать ваши хриплые рассказы
Я, признаться, очень не люблю:
Я в котенка превращаюсь сразу
И в объятьях мирозданья сплю.

        Андрей Добрынин 14.08.2012 год

* * *

Ночью рыбы выходят из моря
И ползут объедать виноград.
Поутру я немею от горя,
Ибо сожран мой лучший мускат.

Что ж вы сделали, рыбы, со мною,
Всё хозяйство пустили в распыл?
Ведь без вас произвёл бы вино я
И любовное чувство забыл.

Чувство горькое к девушке Насте –
Нестерпимое чувство, друзья!
Так что, рыбы, скажу я вам здрасьте
Очень скоро посредством ружья.

Лучше б вы подобру-поздорову
Перешли в санаторий «Подъём»,
Где Чубайс отдыхает багровый
И сварливая жинка при нём.

Говорят, он бухает как прежде,
Как при Ельцине заведено.
Как нажрётся, вы ядра отъешьте
У него и плывите на дно.

В этих ядрах великая сила,
Револьвер в них огромный лежит,
И любое морское страшило
Перед этим оружьем дрожит.

Дуньте с присвистом в чёрное дуло
И скажите: «Привет, Посейдон,
Ну-ка вставь нам клыки от акулы!»
Не посмеет ослушаться он.

Ну а дальше с такими зубами
Можно в мире солёных глубин
Отрываться по полной программе,
Как Чубайс среди русских равнин.

        Андрей Добрынин 14.08.2012 год

* * *

Вот рассвет – он певца призывает,
Потому что изысканно-ал,
А певец – он до хруста зевает
И на все эти штучки наклал.

Воспевал я рассветы когда-то,
Голосил, как последний петух,
И охрип. Как всегда – виновато
Замолчал поэтический дух.

Знаю я, что молчание это
Не особенно тронуло вас –
Как всегда, не встречая ответа,
Замолчал воспевающий глас.

Через месяц богач в кабинете
Ощутит что-то вроде тоски
И промолвит: «Не слышу я Пети,
Покормите-ка Петю, братки».

К сожалению, Петенька скрылся, –
Может быть, утащила лиса,
А быть может, с лисой помирился
И отправился в лисьи леса.

Там, в лучах золотого рассвета,
Над беззвучно текущей рекой,
Он поёт ежедневно, и это
Не зависит от воли людской.

        Андрей Добрынин 15.08.2012 год

* * *

Когда у нас дошло до секса,
Верней, почти уже дошло,
Сказала мне моя подруга:
«Хочу, чтоб всё вокруг цвело;

Хочу я “мерседес”, и шубу,
И золота, и прочих благ,
Каких – ты сам уже придумай,
Ведь ты, похоже, не дурак».

Я бормотал: «А как же это,
Ну, это самое… того…»
Любимая сказала сухо:
«Пока не будет ничего.

На Джомолунгму наслажденья
Попасть ты рано захотел.
Мы, бабы, раздавать с оглядкой
Должны богатства наших тел.

А то опять катись в глубинку
И безотцовщину рожай…
Я мужиков прекрасно знаю,
И ты уж мне не возражай».

Вот так и стал я человеком,
Вот так и нажил капитал:
Пошёл по рэкетирской части,
Потом – акционером стал.

Во время выборов к народу
Я выхожу во всей красе,
Имею несколько любовниц,
И в шубах щеголяют все.

И ты, мой дорогой сыночек,
Уж лучше мне не прекословь,
Когда я говорю: из быдла
Людьми нас делает любовь».

        Андрей Добрынин 17.08.2012 год

* * *

Хороша эта смелая дева,
Ибо жизнь её смысла полна:
Не как все, не к набитию чрева,
А к свободе стремится она.

И Россия уже от Европы
Отличается меньше сейчас.
Помнишь: правили бал гомофобы,
Угнетённый поник пидорас?

Только дева сочла, что негоже
С несвободой мириться такой:
На плакат гомофобские рожи
Наносила искусной рукой,

Надевала тяжёлую обувь
И на митинги ехала в ней,
И старалась там всех гомофобов
Неожиданно пнуть побольней.

С применением грязного мата
Защищался подлец-гомофоб,
А она его древком плаката
Метко тыкала в глаз или в лоб.

И судили её, и сажали
По неправедной воле суда,
Но обструкцией нам угрожали
Все педрильные страны тогда.

Поднимались педрильные силы,
Проясняя сознание масс,
И целуются ныне педрилы
Где угодно и радуют нас.

Улыбнулись, расслабились массы
И от сердца у них отлегло,
Ибо смело везде пидорасы
Начищают друг другу дупло.

        Андрей Добрынин 19.08.2012 год

* * *

Жарой опахивало лето,
Наваливалось и душило,
И много граждан, видя это,
На дачу вскоре поспешило.

Упорно им смотрели в спину
Не обзаведшиеся дачей.
Страдали дачники безвинно –
Их раздражал тот взгляд собачий.

Их раздражали дети, жёны
И бадминтонные ракетки;
Они встречали напряжённо
Приветствия своей соседки.

Их ум стал слишком прихотливым,
Прокручивая монотонно
Отравленные скверным пивом
И смогом спальные районы.

Вот, кажется, уже проплыли,
Но ум упорствует в причуде,
И снова вслед автомобилю
С бордюров смотрят эти люди.

Коттеджей не сооружают,
Не копят денег на машину,
А только молча раздражают,
А только смотрят, смотрят в спину.

        Андрей Добрынин 20.08.2012 год

* * *

Тот, кто дружбу со мной разорвал,
Не понёс никакого вреда –
Я богатства не завоевал,
Не взошёл по костям в господа.

Поспособствовать я не могу,
Подтолкнуть, поддержать, повлиять,
И стоит телефон – ни гу-гу,
И в графе «Сообщения» – гладь.

Улыбаюсь – всё сделано так,
Как я некогда Бога просил:
Он отсеял барыг и деляг,
В чистый мир он меня пригласил,

Где такая царит тишина,
Что квартира – как сказочный грот:
В нем из мира людей новизна
От ненужности собственной мрёт.

В нём растут сталагмиты томов,
И в него не проникнет корысть –
Обитателей прочих домов
Изнутри ей приходится грызть.

В этом гроте, безумцы, за вас
Пьётся кубок Большого Орла,
А коль чокнуться не с кем подчас,
То для этого есть зеркала.

        Андрей Добрынин 27.08.2012 год

* * *

«Не воюю теперь, не стреляю,
Постарел… Отпустите, сынки», –
Бормочу я, в носу ковыряя,
Поправляя смущённо портки.

Плохо шутит вся эта ватага –
Мол, неплохо бы деда нагнуть,
Но один сплоховал, бедолага, –
Кобуру он забыл застегнуть.

Не нужны старичку приключенья,
Жить да жить бы без лишних проблем,
Но опять в тесноте помещенья
Словно пушка грохочет ПМ.

Что-то шуток я больше не слышу,
Но молчанье одобрить готов:
Лучше ткнуться в кровавую жижу,
Чем дерьмо изрыгать изо ртов.

Повезло с фурнитурой Дантесу,
Ну а этих она не спасла.
Поучил я чуток политесу
Пятерых дураков у стола.

Мастерство я взрастил и взлелеял
И намерен в могилу забрать,
А бездарность всё злее и злее
Мастер с возрастом должен карать.

Водка булькает, на пол стекая,
Кисловатый качается дым.
Дело мастера – жить, не спуская
Ничего наглецам молодым.

        Андрей Добрынин 28.08.2012 год

* * *

Дано поэту очень много,
Поскольку он доволен малым.
Мне в дополненье к чувству слога
Нужна лишь корка хлеба с салом.

Чтоб были счастливы иные,
Им кокаин из джунглей возят,
Ну а меня в миры иные
Простая водка переносит.

Я те миры, что мне подвластны,
Коплю в своей библиотеке;
Не приживаются соблазны
В таком великом человеке.

Любовь теперь витает в сферах
То бизнеса, то медицины,
И на богатеньких и смелых
Я перевёл свой долг мужчины.

Я пожелаю им удачи,
Адептам мази и кондома;
Я знаю мир, где все иначе,
Я только там взаправду дома.

«Сознайся – он тобой придуман!» –
Вопят ликующе барыги.
Отнюдь! Он попросту от шума
Пока переместился в книги.

        Андрей Добрынин 29.08.2012 год

* * *

Я умертвил людей без счёта
(Конечно, в переносном смысле):
Я умертвил все их заботы,
Все их стяжательские мысли.

И вот они в пространстве духа
Висят, как мухи в паутине.
Лишь пустота грохочет глухо
В их раззолоченном хитине.

Им деятельность надоела,
Вчера – бойцы, теперь – калеки…
Ох, злое я затеял дело –
Губить корыстность в человеке.

Нет, пусть он яростно стяжает
Всю дрянь, которую захочет;
Пусть мудреца он раздражает,
Но он живёт, бурлит, клокочет.

Порой на совести писаки
Имеются рубцы и струпья:
Он врезал в жизнь такие знаки,
Что убивают жизнелюбье.

Ох, не тому ты, братец, учишь:
Ты воспевай обогащенье,
И от людей почёт получишь,
А от Создателя – прощенье.

        Андрей Добрынин 01.09.2012 год

* * *

В пряных запахах южного леса
Я плыву, словно пьяный Улисс,
И осиная сонная месса
Утомляет мерцанием риз.

Эти запахи – пенье соцветий,
Лепестковых бесчисленных труб,
А над музыкой десять столетий
Держит кровлю раскидистый дуб.

Как Атлант, он усилием чудным
Держит небо и всё естество,
И подернулись мхом изумрудным
Узловатые мышцы его.

Под плющом, оплетающим скалы,
Слышен лепет таинственных вод.
Лишь бы сердце Улисса вмещало
Всю бесчисленность этих красот.

Лишь бы сердце не сделалось сонным,
Лишь бы сердце хотело любить,
Лишь бы мерным мерцаньем и звоном
Не давало себя усыпить.

Сердцу следует быть безграничным,
От разымчивых песен не спать,
И, как чудом, пейзажем обычным
Одиссей опьянится опять.

        Андрей Добрынин 02.09.2012 год

* * *

Может, чайка в полёте прекрасна,
Но вблизи она – полный урод.
Я кричу на неё громогласно,
Если близко она подойдёт.

Местечковый безрадостный профиль
И тяжёлый затылок борца.
Изготовил её Мефистофель,
И отсюдова в ней хитреца.

И отсюдова замысел – даром
Получать пропитанье своё.
Даже мне в моём возрасте старом
Недоступно такое житьё.

Я поэт, изъясняюсь я веще,
Люди чувствуют силу мою,
Но не лезу я в ихние вещи,
Ихних персиков я не клюю.

Чайка ходит себе над волнами
На изломчатых лапках своих.
Я кидаюсь в неё валунами
И слагаю воинственный стих,

Как Улисс победил Деифоба
И как с грохотом пал Деифоб.
Сочиненье успешнее шло бы,
Коль попал бы я в чаячий лоб.

Если чайку я наземь поверг бы,
На неё бы стопу водрузил,
То прошёл бы тем самым проверку
И поэмой весь мир огласил.

Боги это придумали хитро:
Чтоб созрели боец и рапсод,
На Геракла нацелена гидра,
На меня – эта птица-урод.

        Андрей Добрынин 03.09.2012 год

* * *

Зачем на море ходить на море?
Всё это только себе на горе.

Сидишь поддатый и разморённый,
И багровеешь, как рак варёный.

Потом болеешь, ругаешь лето
Под грохот сердца внутри скелета.

Потом найдутся дружки в избытке,
У них повсюду с собой напитки.

А ты компании подражаешь –
И вот уж плохо соображаешь.

И вот братва с твоего согласья
Звонит девчонкам для безобразья.

Платить придётся тебе не скупо
За то, что вцепится резь в залупу.

И с хворью трудно искоренимой
Ты должен ехать домой к любимой.

Но никого я не упрекаю:
Что можно сделать? Вся жизнь такая.

Живём в испуге и смотрим в оба:
Везде напасти, везде хворобы.

Так лучше в омут скакнуть, ликуя:
Тебя восхвалят за прыть такую.

Бросаться смело в хайло напастям –
В России это зовётся счастьем.

        Андрей Добрынин 04.09.2012 год

* * *

Кто о наживе не хлопочет,
Кто бедностью не огорчается,
Писать способен то, что хочет –
Не только то, что получается.

Не то, что пишут между прочим,
Между доходными делишками:
Нет, надо стать чернорабочим,
Вплотную заниматься книжками.

Знать, сколько времени потребно
На крепкие произведения,
И знать, что вовсе не волшебна
Работа истинного гения.

Она не делается между
Коммерческими выступленьями.
Не следует питать надежду
На Господа с его прозреньями.

Бог на меня глядит с любовью,
Но помогает лишь намеками,
А далее ты пишешь кровью,
Своими жизненными соками.

Пусть бездарь публику морочит,
Но от меня он отличается:
Я – тот, кто пишет то, что хочет,
А он – лишь то, что получается.

        Андрей Добрынин 05.09.2012 год

* * *

Вот здесь я был любовью полн
И здесь любви пришёл капут.
С тех пор сто миллиардов волн
Разбились о каменья тут.

Да я и ожидать не мог,
Что счастье выплеснут моря –
Чудаковатый педагог,
Стишки писавший втихаря.

С тех пор мне жизнь препровождать
Пришлось доселе одному,
Но море может сострадать,
Оно всё бьет в мою тюрьму,

В то место, где я проживал
С рутинностью наедине.
Я снова слышу дальний шквал,
Идёт волна вослед волне.

Да, море в камень бьёт и бьёт,
Оно упорно, словно вол,
Коль надо мне – оно пришлёт
Ещё сто миллиардов волн.

Оно не пожалеет сил,
Чтоб стать мне женщины родней,
Чтоб только море я любил,
А не ошибки прошлых дней.

        Андрей Добрынин 05.09.2012 год

* * *

В крови у нас и желчь, и сахар,
В моче, естественно, белок,
Мы бродим по проспектам шумным,
Порою сваливаясь с ног.

Давление у нас такое,
Что недостаточно шкалы,
От всех недомоганий наших
Мы подозрительны и злы.

В упор мы смотрим на прохожих
И не боимся их ничуть,
И норовим их тыкнуть палкой
Иль под автомобиль толкнуть,

А после разразиться бранью,
Как будто бы толкнули нас,
Ведь мы в душе имеем злобы
Неисчерпаемый запас.

И прочь с обидой мы уходим:
Бранились крепко мы, но всё ж
Мир устоял – вокруг всё те же
И суматоха, и галдёж.

И знаков должного вниманья
Нам вновь не воздает никто.
О, как найти такое слово,
Чудовищное слово то,

Чтоб дрогнул мир и покривился,
И вкось поехал в никуда,
Чтоб покаянно взвыли люди:
«Мы это заслужили, да!

Мы все никчёмны и ничтожны,
Ничтожен весь наш пошлый мир!» –
Но чтоб найти такое слово,
Не стоит пить один кефир.

Нет, надо пить плохую водку,
В которой спят флюиды зла,
Чтоб все болезни обострились,
А злоба пышно расцвела.

        Андрей Добрынин 06.09.2012 год

* * *

Я за ночь перебрал в уме
Всех женщин тех, что я любил,
И охал в непроглядной тьме:
«О Господи, какой дебил!

Ведь не было прекрасней глаз,
Носов, ушей, и ног, и рук,
И что? А то, что ты сейчас
Живёшь как истинный бирюк.

Ты причащался красоты
И сразу же летел к другой,
И вот один остался ты,
Весёлый дедушка такой.

К чему тебе добро твоё,
Кому ты станешь помогать?
Взгляни: лишь разное жульё
К тебе стремится прибегать».

Но тут сказал я: «Нет, постой,
Узка семейная стезя,
Всех женщин, встреченных тобой,
Склонить к замужеству нельзя.

К сожительству – другой вопрос,
А вот к семейной жизни – нет,
Поэтому не надо слёз,
Живи как мужественный дед,

Который жил, вкушал успех –
И крикнул перед всей страной,
Что если невозможно всех,
То он не примет ни одной».

        Андрей Добрынин 06.09.2012 год

* * *

Плохое может забываться,
А может помниться всегда,
Сопровождать по жизни всюду
И даже из неё – туда,

Где нам покоя только нужно,
Но ежели покой нейдёт,
То помнящееся плохое
Всё яростнее душу жжёт.

И вот с горящею душою
Выходит нежить из земли.
Коль вы обидели кого-то,
Коль кем-то вы пренебрегли,

То, стало быть, и вам не ведать
Покоя в тишине ночной
И слышать в темноте со страхом
Чужую поступь за спиной.

Желаю нежити успеха,
Желаю, чтоб она тайком
Смогла обидчика царапнуть
Своим холодным коготком;

Желаю, чтобы с той минуты
Он стал пуглив и бледнолиц
И чтобы в плоть его внедрились
Распад и тление гробниц,

Чтоб заживо он разлагался,
Чтоб неспособен стал ко сну –
Я так хочу! Ведь в час урочный
И сам я к нежити примкну.

        Андрей Добрынин 07.09.2012 год

* * *

Когда отключат свет, и воду,
И газ, и прочие благА,
Что следует сказать народу –
«Эге», «угу» или «ага»?

Что сделать следует народу –
Притопнуть, свистнуть, встать, присесть,
А может, соблюдая моду,
Произнести угрюмо: «Жесть»?

Но что ни говори, ни делай,
А вышел полный поворот,
Теперь от газового дела
Избавлен полностью народ.

Неясно, кто качает воду
И вырабатывает свет,
Так что же – злобиться народу,
Качать права? Конечно, нет!

Пора забыть все эти счёты,
Ведь есть волшебное питьё,
С ним забываешь про тепло ты,
И про стряпню, и про мытьё.

Твои глаза горят во мраке,
Как зверь, ты видишь в темноте,
И пусть себе суют дензнаки
Хоть в зад хозяйственники те.

        Андрей Добрынин 07.09.2012 год

* * *

Я вам не нужен с этой странной речью,
Подобной старческому пустословью,
И все ж сказать я должен: наша встреча
Могла бы стать великою любовью.

Не надо было у меня услуги
Выпрашивать подобно жадным детям,
А далее с другим по всей округе
Бродить и явно похваляться этим.

Сомнительное, право, достиженье –
Самцу ведь хватит и полунамека,
Но надо было ощущать, как тенью
За вами брел я и страдал жестоко.

Для вас другой был вроде отраженья,
Где виделись все ваши совершенства.
Увы, порой недостает смиренья
Для обретенья высшего блаженства.

Вам не хватало также состраданья;
Хоть вы меня по-своему любили,
Но вы построенное Богом зданье,
Как злой ребенок, попусту разбили.

Когда же игрища вам надоели
И вы решили сделать шаг навстречу,
Я вас отверг. О, как вы побледнели!
За это перед Богом я отвечу.

И что мне толку в даре многострунном,
В том, что я все стерпел, не двинув бровью?
Возьмите дар мой, но внушите юным
Не рисковать и не играть любовью.

        Андрей Добрынин 08.09.2012 год

* * *

Сегодня я вижу ветер:
Он – тополь в бездне небес,
И зыблющееся море,
И хлопающий навес.

И я не один на свете,
По ветру – всему родня.
Сегодня я вижу ветер,
И ветер видит меня.

        Андрей Добрынин 08.09.2012 год

* * *

Я в сверхъестественное не верю,
Но поклоняюсь птице и зверю,
Ведь все причуды их бытия
Придумать смог уж точно не я.

Я – почитатель ночного древа,
Ведь к сочиненью его напева
Я отношения не имел,
Хоть много раз от него хмелел.

И невозможно найти решенье,
К кому внушают мне уваженье
Звери, и птицы, и дерева,
И мерный шум прибойного шва.

Но и со мной бывает порою:
Стихи родятся такого строя,
Что сам придумать я их не мог,
А кто же? Видимо, это Бог.

        Андрей Добрынин 08.09.2012 год

* * *

В Москве лишь гул автомобилей
Доносится из-за домов,
И это значит: нету крылий
У многих тамошних умов.

На море же – другое дело:
Там воздух говорящ всегда
И откровенничают смело
Листва дерев и провода.

Примчавшиеся издалече
Обрывки музыки и фраз
Звучат как новое наречье
И заново волнуют нас.

Всё то, о чем вздыхает море,
О чем поет лесной родник,
В кристальных небесах предгорий
Сплетается в иной язык.

Калёный пляжник лишь о бабах
Болтает и о запчастях,
Но речь его в иных масштабах
Звучит в небесных пропастях.

И выйдет, что на самом деле
Вещал он, тучен и багров,
О протоматери Кибеле,
Создательнице всех миров.

        Андрей Добрынин 09.09.2012 год

* * *

На толстуху небеса дивятся,
Море, солнце, горные леса:
Как же надо хорошо питаться,
Чтоб наесть такие телеса!

И какая требуется сила,
Чтоб всё это на себе таскать!
Да, меня толстуха поразила,
Хоть к толстухам мне не привыкать.

У меня бывали в три обхвата,
Под которыми трещал паркет…
Нынешние дамы мелковаты,
Думал я – толстух уж больше нет.

А выходит, приуныл я рано,
И ещё не вымер этот вид.
Сохранились складчатые станы,
Многослойный щедрый целлюлит.

Думаете, флегмы все толстухи?
Ха-ха-ха, какая чепуха!
У меня бывавшие толстухи
Были мастерицами греха.

Милые, ведь это очевидно,
Вы в таком подумайте ключе:
Если ей толстухой быть не стыдно,
То чего ей стыдно вообще?

Так примите с должным уваженьем
Их толстушечий развратный дух.
Хочешь опьяняться разложеньем?
Выходи на поиски толстух.

        Андрей Добрынин 09.09.2012 год

* * *

Я был с подругами своими
Вполне осознанно жесток:
Они поехали на Запад,
А я поехал на Восток.

Им нравились лакеи-негры,
«Роллс-ройсы» и «Вдова Клико»,
А мне – задымленные юрты,
Навоз, кобылье молоко.

Им нравились авантюристы,
Любой услужливый шельмец,
А мне – весёлые степнячки
И чистота людских сердец.

В степи отчаянные письма
От дам я часто получал;
Да, я сочувствовал, конечно,
Но никогда не отвечал.

«Меня использовали, милый,
И отшвырнули, как тряпьё», –
Отшвыривали, было дело,
И чувство пылкое моё.

Я стал для дам особо милым
Отнюдь не в нужный мне момент,
Для них я даже и сегодня
Лишь терпеливый конфидент.

Иди сюда, моя монголка,
Я знаю – ты не такова,
Ты по достоинству оценишь
Любые нежные слова.

Ты мне баранины зажаришь,
Ты щедро мне плеснёшь архи,
И пусть весьма своеобразны
Твои степняцкие духи,

Но стоит мне тебя как надо,
Как я умею, приласкать –
И от восторга ты по юрте
Туда-сюда начнёшь скакать,

Затем коня ты оседлаешь
И полетишь бог весть куда…
Вот это истинное чувство,
Которому корысть чужда.

А я тем часом буду стряпать
Чай для подруги дорогой
И письмами былых любимых
Навоз растапливать сухой.

        Андрей Добрынин 10.09.2012 год

* * *

Трепещет вода речная,
Двоятся донные камни,
Коряги над рябью русла
Показывают рога мне.

То ветер с близкого моря
Тревожит рябью затоны.
Его серебром встречают
Прибрежных деревьев кроны.

Его тростники встречают,
Вздыхают их опахала…
Ну да, кому-то, я слышал,
И целого мира мало.

Тому, чьё зрение в малом
Весь мир узреть неспособно.
Над рябью затона сидя,
Я только вздохну беззлобно

О тех, кто слеплен, похоже,
Совсем из другого теста,
О тех, которым не хватит
Красот вот этого места.

Хотя это очень странно:
Здесь дятлы есть и кукушки,
Пронзают воду форели,
Угрюмо ревут лягушки.

А если здесь нет чего-то –
Промчавшись в синем эфире,
Все знанья доставит ветер
О море и прочем мире.

        Андрей Добрынин 10.09.2012 год

* * *

В ночные звёздные часы
О чем-то взлаивают псы.

В кустах с узорчатой листвой
Им кто-то чудится живой.

Гадюки, мыши и ежи –
И всех хватай, и всех держи.

Непрост, непрост приморский Юг –
Повсюду призраки ворюг.

То над горою не звезда –
То звери пялятся сюда.

И то не бриз листву трясёт –
Жрать виноград шакал ползёт.

Использовать шумящий бриз –
Вот этих жуликов девиз.

Однако псу не привыкать
В чужие происки вникать;

Он забрехал, он зарычал –
И вмиг кустарник затрещал,

Ворюги мчатся напролом
В колючки, дебри, бурелом,

Чтоб под прикрытием плюща
Там отсидеться, трепеща.

Не устоять шакальим стаям,
Коль верный пёс зальётся лаем.

Я – верный Аполлонов пёс,
Есть у меня холодный нос,

Чтоб чуять тех, кто сеет срам,
Кто ходит гадить в божий храм.

По пыли стукает мой хвост –
То зрю я бога в центре звёзд.

Облизываюсь я и млею,
Поскольку бога разумею.

Таков мой лай, таков мой слог,
Что без него весь мир убог.

Мертвы земля и небеса
Без мерных взлаиваний пса.

Но спит земля под звёздным кругом,
Хранима этим чистым звуком,

И пёс сидит – суров, умён
И звёздами посеребрён.

        Андрей Добрынин 10.09.2012 год

* * *

На крик «Андрей!» не обернусь я,
Не стану времени терять,
Ведь нет уже таких знакомых,
Кто мог бы так меня позвать.

По крайней мере в этом месте
Уж точно не осталось их.
Слизали кружева прибоя
И память самую о них.

Рифмовка побледнела так же,
Как образы былых друзей,
Но стоит ли корпеть над рифмой,
Коль речь идёт о жизни всей?

Любовь есть сердцевина жизни,
Главнейшее, что в жизни есть,
Но дорогую незнакомку
Мне больше не с кем вспомнить здесь.

Никто мне больше не поможет
Сложить поэта житие:
«А помнишь незнакомку, друже?
А помнишь тосты за неё?»

Хоть кто-то встреться – и рекою
Здесь потекло бы питиё:
«А помнишь незнакомку, друже?
Как я любил тогда её!»

Где изумительное тело,
Где шаг, похожий на полёт?
Навстречу – лишь одни толстухи,
Их даже время не берёт.

Где взгляд божественно тревожный,
Где змеи прядей за спиной?
Идут толстухи, наглым взглядом
Стараясь встретиться со мной.

Но если это и случится,
Мой взгляд настолько ядовит,
Что их горячей кукурузой
Или мороженым стошнит.

Ведь у вина былых застолий,
И у нечаянных утрат,
И у змееподобных прядей
Я позаимствовал свой яд.

        Андрей Добрынин 11.09.2012 год

* * *

Эти горы – как тучные овны
В желтоватом сентябрьском руне.
Ныне мысли мои безгреховны,
Ничего не желается мне.

Облаков лиловатые тени,
Как попоны, лежат на горах,
И недавняя важность хотений
Превращается в пепел и прах.

Наведённая ветрами ясность
Над заросшей долиной речной
Устраняет для сердца опасность
Увлеченья тщетою земной.

Всё, что зримо, должно измениться,
И нельзя ничего удержать –
Ты же видел, как всё серебрится
И немедленно меркнет опять.

Ты же видел: с надрывностью ноток,
Доходившей порою до слез,
Звал любимую принц-зимородок,
А сарыч его сбил и унес.

Умиленно, с судьбою не споря,
В этот малый гляди водоём,
Ведь поблизости ухает море –
То, в которое все мы впадём.

        Андрей Добрынин 11.09.2012 год

* * *

Мышь от бумаги туалетной
Неизмеримо далека –
Таков уж малый, неприметный
Размер мышиного очка.

А мышь ведь праведности ищет,
Не хочет причинять хлопот,
Поэтому она не дрищет,
А ровно катышки кладёт.

Из кала удалила влагу
Она недрогнувшей рукой.
Ей туалетная бумага
Нужна ль при сухости такой?

А ты, питомец Аполлона,
С зажиточностью незнаком,
На туалетные рулоны
Пустил зарплату целиком.

Такая уж теперь зарплата
У тех, кто выше суеты,
К тому же пища плоховата,
А без неё не можешь ты.

Переходи же к либералам
И пей себе, и кушай всласть.
Мышиным аккуратным калом
Тогда ты будешь всюду класть.

На либеральную платформу
Мышь очень мудро перешла –
И получила вволю корму,
И постоянно весела.

В момент ночного пробужденья
Весёлый топоток услышь:
Закончив дело испражненья,
На задних лапках пляшет мышь.

        Андрей Добрынин 12.09.2012 год

* * *

Мы в клубе славно посидели
За рюмкой виски «Блэк вельвет»,
А после вы сказали грубо:
«Я не могу. Простите – нет».

Пусть вас прощает ваша мама,
Пусть вас прощает ваш отец,
Пусть вас прощает руководство –
Я не прощу, и всё, конец.

По-моему, не понимает
Пустая ваша голова,
Цена на фирменное виски
Сегодня в клубах какова.

На эти деньги можно было
Ракету в космос запустить,
Поэтому и не надейтесь,
Чтоб я надумал вас простить.

Ведь это что ж такое будет:
Сначала виски угощать,
Потом выслушивать отказы
И тем не менее прощать?

Тогда вся деятельность клубов
Прервётся полностью навек
И никогда уже не сможет
Друг другу верить человек.

А значит, не имею права
Таких отказчиц я жалеть.
Вам нет прощения, а значит –
Готовьтесь вскоре заболеть.

Тогда утратите вы мигом
Зазнайство глупое своё.
Вас будут донимать повсюду
Урчанья, спазмы, колотьё.

Нарост ужасно неприличный
Украсит ваш покатый лоб,
И виски «Блэк вельвет» положат
В ваш узенький сосновый гроб.

        Андрей Добрынин 12.09.2012 год

* * *

На Юге вы встретите много
Особых людей пожилых:
Не портят ни скорбь, ни тревога
Структуру их черт лицевых.

Сидят они возле акаций,
Узорная зыблется тень,
И двигаться, и подниматься
Мешают им пьянство и лень.

Подвержены пыли и мухам,
С тупым выражением глаз
Сидите, о нищие духом,
А Бог не забудет о вас.

Я к вам приобщился, похоже:
Пью чачу я, словно нектар,
И лёг по морщинистой коже
Тяжёлый кирпичный загар.

И стали глаза водянисты,
И выбелились волоса,
Зато изумительно чисто
Глядят на меня небеса.

Мне нужно лишь чуточку тени,
Да хлебца, да чачи глоток –
От множества прочих хотений
Теперь я безмерно далёк.

Поэтому чист я, как небо,
И с ним составляю одно,
И тени, и чачи, и хлеба
Даёт мне в достатке оно.

        Андрей Добрынин 13.09.2012 год

* * *

Под фруктовым деревом прекрасно
Песни петь и водку потреблять,
Но гораздо менее прекрасно
Эту водку после расщеплять.

Кажется, что оборвётся вскоре
Твой бессмысленный житейский путь,
Кажется, что лучше было в море
Накануне быстро утонуть.

Ничего, товарищ, успокойся,
Это только тягостная бредь.
Ты на вечер отдыха настройся,
А потом успеешь помереть.

Там ведь будут танцы, дискотека;
Подойди к упитанной вдове
И скажи: «Родного человека
Невозможно отыскать в Москве.

Всюду только ветреность пустая,
Жадность и беспочвенная спесь.
В Геленджик приехал неспроста я –
Думаю найти подругу здесь».

А похмелье сообщает взгляду
Влажность, искренность и теплоту,
А вдовица – ей немного надо,
Все намёки ловит на лету.

Мысль её летит в страну уюта
Под названием «Счастливый брак».
Поутру, однако, почему-то
В жизни всё сбывается не так.

У калитки завопят дружбаны:
«Ты живой, Андрюха? Выходи!
С лучшей чачей принесли мы жбаны,
Прижимая к жилистой груди.

Что – любовь? Гораздо лучше чача,
Шутки, песни… Словом – забухай!
А вдова пусть посидит поплачет,
Мужиков послушает пускай».

Ты и сам всплакнёшь. Ну что ты, что ты?
Плачешь, что любовь не удалась?
К сожаленью, чересчур легко ты
Над собой утрачиваешь власть.

Что нам все девицы и вдовицы?
Обмани – и выброси из дум.
Наше дело – песнями делиться,
Создавая мусикийский шум.

Ну, не хнычь! Ты видишь – наливаю,
Вот свинины сочные куски…
Мы – стихия, и как таковая
Мы порою к людям жестоки.

        Андрей Добрынин 14.09.2012 год

* * *

Ну, насосалась комариха –
Лети, казалось бы, домой,
Она же снова тихо-тихо
Внедряет хобот в корпус мой.

Она, набрякнув свежей кровью,
Не успокоится никак.
Что ж, упиваются любовью
Иные дамы точно так.

Роман «Что делать» мы читали,
И есть о чем погоревать:
С тех пор другими дамы стали,
На счастье ближних им плевать.

Сегодня образ комарихи
Подходит им куда точней,
Чем образ трудовой портнихи,
Не пьющей крови из парней.

«Мы крови мужеской достойны» –
Такая мысль им внушена,
Отсюда происходят войны,
Точнее – вечная война.

Но древняя мужская злоба
Восстать способна иногда.
Смотрите, комарихи, в оба,
Не то произойдёт беда.

Вам лишь однажды даст по шапке
Тот, из кого вы пили сок,
И уж не разберёшь, где лапки,
Где крылышки и хоботок.

        Андрей Добрынин 15.09.2012 год

* * *

Бесконечные лёгкие всплески,
Лёгким ветром смягчаемый зной,
Беспредельная дымная ясность –
И корявый сосняк за спиной.

Горы, горы и горные сколы,
Титанической кисти размах,
Но, взглянув на корявые сосны,
Вспоминаешь о зимних штормах.

Ненадёжно пристроились сосны –
Берег выветрен, хоть и высок,
Но любая по сини прозрачной
Положила зелёный мазок.

Горы в дымке – спокойное время,
Волны – словно детей кутерьма,
Но деревья корявые помнят,
Как зимою грохочут шторма,

Как безумная желчная пена
Достигает возвышенных хвой,
И как выветренные обломки
В хаос валятся береговой.

Так и я: отдыхаю с людьми я
И участвую в их кутерьме,
И, конечно же, знать им не надо
О моей потаённой зиме.

        Андрей Добрынин 15.09.2012 год

* * *

Прижала уши вся Россия
И неминуемого ждёт:
Ещё когда придёт мессия,
А чёрт уже пинки даёт.

Всё населенье он построил
По гнусной собственной шкале,
И тот, кто ничего не стоил,
Теперь возвышен на Земле.

Таким даёт он по кусочку,
А остальных пинает в бок.
Конечно, вы попали в точку,
Сказав, что чёрт весьма жесток.

Ну а чего от Люцифера
Мой соотечественник ждал,
Меняя шкуру, то есть веру,
Хотя никто не принуждал?

Мяукал он, взыскуя смака,
У сатанинского стола.
Коту пинка дают, однако,
Коль жадность меру перешла.

И те, кто чёрту продал души,
Мурлычут, трутся, егозят,
Но в страхе ждут, прижавши уши,
Пинка копытом в мягкий зад.

        Андрей Добрынин 15.09.2012 год

* * *

Под лиловой матовою тканью
Волны к берегу идут след в след,
Только вдалеке кипит сиянье –
Там, где в облаках возник просвет.

Освещенье дальнее так чудно,
Словно храм невидимый стоит;
Хищный профиль боевого судна,
Замерев, постройку сторожит.

Возведенный зодчеством природы,
Высится сияющий чертог
Для того, чтоб низойти на воды
Мог во славе милостивый Бог.

        Андрей Добрынин 16.09.2012 год

* * *

На прибрежье нисходит прохлада,
И, как месяца слышимый свет,
Нежным хором рокочут цикады –
Улыбаюсь я молча в ответ.

Но жила тут красотка-наяда –
Вспоминается это как бред:
Докучали ей шумом цикады,
Докучал ей любовью поэт.

Надо быть осторожней поэту,
Предаваясь влечениям тут:
Даже если мерцают планеты
И певцы свою музыку ткут,
Часто слуха у женщины нету,
Да и самки цикад не поют.

        Андрей Добрынин 16.09.2012 год

* * *

Понятлив я, как старый ворон:
К примеру, говорят: «Привет»,
А я отчётливо расслышу:
«Да провались ты, старый дед».

Я миллион таких приветов
Расслышал на своём веку,
И ныне на отдельной ветке
Сижу и говорю: «Ку-ку».

На собственной отдельной ветке
Воркую глухо, как удод.
Мне песни братства надоели,
Теперь мне близок принцип тот,

Который сводится к задаче
Занять всю ветку одному,
Ведь кроме матерей мы, люди,
Не интересны никому.

Я, разумеется, счастливчик:
Я втихомолку не грущу,
А, как скворец, пускаю трели,
Как дрозд, противно верещу.

Поэтому меня поэтом
Соседи стали называть,
Хотя на все мечты и звуки
Им, разумеется, плевать.

Но тем не менее я счастлив:
Я и конец озвучу свой,
А мой сосед закатит глазки –
И молча оземь головой.

        Андрей Добрынин 17.09.2012 год

* * *

Там, где море становится синим,
Рыболовное судно плывёт,
Ну а мы тут сидим керосиним
У черты разгулявшихся вод.

Нам давно отвратительны рыба
И работа по ловле её –
Лишь бы вволю мы выпить могли бы
И расслабленно впасть в забытьё.

Как-то странно, химически пахнет
Перегаром у нас из нутра.
Вал накатит и в стенку шарахнет,
Но для нас это просто игра.

Всё почтенье к нелепой природе
Отключилось в нас очень давно –
Есть почтенье лишь к дяде Володе,
Он нам в долг отпускает вино.

Мы природу давно раскусили,
Нам близка и понятна она:
Ветки сосен качаются в сини,
В глубине первозданного сна.

Тяжко катятся пенные воды,
Сонно головы клонят свои.
Всё великое дело природы
Совершается лишь в забытьи.

        Андрей Добрынин 18.09.2012 год

* * *

Убаюканный негою праздной,
Я сидел и смотрел в океан.
Чёрный и веретенообразный,
Вдруг куда-то промчался баклан.

И к себе обратился я сухо:
Всякий трудится в поте лица,
И бакланы, и пляжная муха,
Исключая тебя, подлеца.

Вон фотограф по пляжу плетётся,
Издавая унылый призыв –
Даже этот мозгляк не сдаётся
И сомнительным промыслом жив.

Ты же в думах о чувстве недужном,
О любви, обманувшей мечты,
Всё сидишь, и под солнышком южным
Почернел, словно мумия, ты.

Ты сидишь уже третью неделю
Под солёным морским ветерком.
Кровь в твоём усыхающем теле
Заменилась плохим коньяком.

Но когда-то и фельдшеру даже
Не удастся тебя разбудить,
И фотографы станут на пляже
Любопытных к тебе подводить.

Закричат они: «Вот перед вами
Потрясающий съемочный фон!
Из любви к отдыхающей даме
Иссушил себя заживо он.

Был он важным московским поэтом,
И, казалось бы, только живи,
Но он влюбчивым был и при этом
Не терпел неуспеха в любви.

И теперь он объектом туризма,
Нашей мумией стал городской.
Бывший гений и столп маньеризма
Украшает ваш отдых морской».

        Андрей Добрынин 19.09.2012 год

* * *

Сижу часами, сонно щурясь,
При легкомысленной волне,
А очень скоро, окочурясь,
Лежать в гробу придётся мне.

Слежу, как под рифлёной шкурой
На валуны волна ползёт,
А очень скоро труп мой хмурый
Толпа, рыдая, понесёт.

Туда, где воет пламя злое,
Где я золою стану весь
И где, увы, не пахнет хвоей
И водорослями, как здесь.

Мой труп и должен быть унылым,
Ведь он земного не забыл,
Мгновениями счастлив был он,
А это значит – вправду был.

К нему ведь волн катились цепи,
Как к властелину своему.
Забрать своё морское кепи
С собой хотелось бы ему.

Забрать суда в лиловой хмари,
По горным склонам – сосен бег…
Но в собственническом угаре
Не забывайся, человек.

Сквозь веки видишь ты и ныне,
Уже окостенев в гробу,
Свои прибрежные пустыни,
Свою счастливую судьбу.

Ведь не литавры, не гобои,
Не трубы и не барабан –
Ты слышишь уханье прибоя,
Пришедшего из дальних стран.

На память музыка приводит
Качающиеся валы…
Так лишь немногие проходят
Свой путь от плоти до золы.

        Андрей Добрынин 20.09.2012 год

* * *

«Отпустит или не отпустит?» –
Я повторяю как в бреду.
Я возлияньями своими
Себя до ручки доведу.

Отпустит или не отпустит
Мне сердце стиснувший зажим?
Принять пора бы стариковский
Оздоровительный режим.

Но можно ведь на это дело
И по-иному посмотреть,
Ведь скорби этого режима
Прискорбнее, чем даже смерть.

Всё то, что радовало раньше,
Становится запретно впредь –
Вот сущность этого режима,
И как же тут не восскорбеть?

А может быть, скорбеть не надо,
Иной возможен вариант:
Прийти в блудилище порока
И там скакать, как корибант.

И, развлекая разложенцев,
Стихи читать им до зари.
Когда же навничь завалюсь я,
Все засмеются: «Не дури».

Меня уже потащат в двери,
А все гогочут: «Во дурит!»
И смерть поймёт: в неё не верят,
И плакать примется навзрыд.

        Андрей Добрынин 26.09.2012 год

* * *

Так странно: зренье не тускнеет,
Воображение живёт,
А сердце страждет, и слабеет,
И остановится вот-вот.

Так странно: будет взят могилой
Всё замечающий поэт,
А жизнь пребудет столь же милой,
Она не потускнеет, нет.

Надежд беспочвенных не строя,
Как видят на лугу цветы,
Так видел девушку в метро я
Невероятной красоты.

Она идёт и озаряет
Мои суровые края,
И это как-то примиряет
С изгнанием из бытия.

        Андрей Добрынин 28.09.2012 год

* * *

Октябрьское ненастье прорезает
Чахоточный и раздражённый луч,
И как-то истерически мерцает
Под ним листва на фоне чёрных туч.

Ложатся пятна тени вперемежку
С листвой опавшей на песок аллей,
Но поздно свет упрашивать: «Помешкай,
Тебя нам не хватает, пожалей».

Ведь были дни, когда хватало света,
Он тёк со стен, пропитывал траву.
Как должное мы принимали это,
Не думая, что грезим наяву.

Мы не пытались отстранить заботы,
Полнее погрузиться в забытьё,
Но в улье света иссякают соты,
Медовое кончается питьё.

Ещё глоток – и тягостною тенью
Всё заволакивается кругом,
И тяжкая реальность пробужденья
Подтверждена промозглым холодком.

        Андрей Добрынин 01.10.2012 год

* * *

Болезнь была как нож в груди,
Как в сердце деревянный клин.
Пока смогли меня спасти
Судьба и нитроглицерин.

Пока имеется нора,
Где можно тихо нянчить боль,
А кажется, ещё вчера
Я был в излишествах король.

Никто не смел так много пить –
А вот теперь судьба, смеясь,
Гуляку с ног сумела сбить –
В постель, а ведь могла и в грязь.

Мне протянула пузырёк
Она, таблетками шурша,
И жадно за последний срок
Схватилась бедная душа.

Да, страшно смертную черту
Вдруг увидать в такой близи,
Но помни мудрость злую ту –
«Не верь, не бойся, не проси».

Не верь в сочувствие людей
И не выпрашивай его,
И представляй на склоне дней
Собой такое существо,

Что в кокон собственный ушло,
В былое, в свой особый мир,
И золотистое тепло
Вкушай, как тот поэт-сатир,

Который, распалён вином,
Преследовал повсюду дев,
А позже складывал о том
Незабываемый напев.

Для той вольготной жизни ты
Уже отрезанный ломоть,
Но радости тех дней чисты,
Им больше не довлеет плоть.

Воспоминанья и мечты
Цветут на смертном рубеже,
А стало быть, свободен ты,
Бояться нечего уже.

        Андрей Добрынин 05.10.2012 год

* * *

В ветре осени нечто змеится,
Как холодный таинственный яд.
Мчатся в сумраке листья и птицы,
Воет ветер, и кровли гремят.

И так радует книг неподвижность,
Чертежей и картин на стене.
В непогоду учёность и книжность
Многократно приятнее мне.

Бурным вечером книги мерцают,
Наливаются новым теплом
И всем видом своим отрицают
Бесприютность за тёмным стеклом.

Возвращаются радости чтенья
И возвышенных собственных дум,
Но, однако, сильней разуменья
Заоконные ветер и шум.

Всё сильней напряженье покоя,
Сквозь который фильтруется яд.
Не читаешь уже, а с тоскою
Хочешь слушать, как кровли гремят

И как липы на собственной тризне
Шумно пьют ледяное вино,
Да и текст к отрицанию жизни
С непогодой придёт заодно.

        Андрей Добрынин 06.10.2012 год

* * *

Вот человек выходит с криком:
«Встречай, о жизнь, я важный гость!» –
Но жизнь ему вонзает мигом
В крестец огромный ржавый гвоздь.

И замирает он, не в силах
Ни шевельнуться, ни вздохнуть,
И лишь одни таблетки в силах
Продлить его житейский путь.

Я мог бы многое добавить
О том, как мы невелики,
Но стульев парочку поставить
Гораздо лучше у реки.

У городской забытой речки
Постигнем ясно, как нигде:
Мы, люди, – словно те колечки,
Что дождик сеет по воде.

        Андрей Добрынин 07.10.2012 год

* * *

Я обладаю некой странной властью:
Я сильным мира вовсе не родня,
Однако же не без подобострастья
Все пишущие смотрят на меня.

Их вкрадчивость почти что непрлична,
Им трудно опасения изгнать,
И вот они печатно и публично
Боятся обо мне упоминать.

Однако опасения напрасны,
Ведь власть моя природы не такой,
Чтоб я хотя бы шкурочки колбасной
Лишил кого-то в суете мирской.

Я лишь ходячее подобье знака,
Сам по себе вреда я не несу,
Так пусть не беспокоится писака
И наворачивает колбасу.

Напоминанье, знак, – я не в ответе,
Как всякий знак, за собственную суть.
Да, безобиден я на этом свете,
А за черту мне жутко заглянуть.

        Андрей Добрынин 07.10.2012 год

* * *

Я вижу поколенье новое –
Ах, не глядели бы глаза:
Оно тупое, бестолковое,
Оно не знает ни аза.

На труд оно глядит презрительно,
Вменяет бескорыстье в грех,
Но провожает взором бдительно
Любой филистерский успех.

Сопя, бормочет поколение:
«Вот мне бы так! Ах, мне бы так!»
Оно приемлет лавры гения,
Но не мансарду и чердак.

Оно зазнайством отличается,
Не видя гения ни в ком,
К тому же гению случается
Порой служить истопником.

И пусть себе на куче угольной
Гремит на лире истопник,
Но презирать подобных увальней
Писака нынешний привык.

Он жаждет прилепиться к бизнесу,
Его существенность влечёт,
Пусть даже кровь польётся из носу,
Но он откроет в банке счёт.

А дальше лиру вместе с кофием
Ему доставят в кабинет,
Но не шутите с Мефистофелем:
По струнам бьёшь, а звука нет.

        Андрей Добрынин 08.10.2012 год

* * *

В глазах как будто посветлело,
Идти бы только да идти,
Но подвело, к несчастью, тело,
Совсем изнемогло в пути.

Я был к нему, конечно, чёрствым
И, попирая естество,
Работой, пьянством и обжорством,
Как ишака, грузил его.

Оно трусило вслед за мною,
В дальнейшем перешло на шаг,
Теперь же – таково спиртное –
Свалился замертво ишак.

И вот рембрандтовская группа:
Ночная степь, ни огонька;
Душа, посмеиваясь глупо,
Сидит на трупе ишака;

Поодаль смерть довольно мирно
Стоит с косой и с фонарём
И басом благостно и жирно
Поёт про то, что все помрём.

Душа под песню засыпает –
Бояться нечего душе,
Она ведь почему-то знает,
Что это было с ней уже.

Очередная перевалка,
Потребность груз переложить…
Но ишака немного жалко,
Он мог бы и ещё пожить.

        Андрей Добрынин 09.10.2012 год

* * *

Взъерепенилось море, взбулгачилось,
По земле покатились ветра,
И в Москве революция началась,
Потому что настала пора.

Не живётся по-рабски на свете вам,
Дорогие мои москвичи,
И на Путина, и на Медведева
Вы с петардами вышли в ночи,

Потому что иссякло терпение,
Потому что велела судьба,
И в ночи раздавалися пение,
Вопли дикие, смех и пальба.

Я шептал: «Бунтари мои грозные,
Вы меня вдохновляете, бля!
Да и время стоит судьбоносное,
Дышит гневом конец октября».

К новой жизни всю ночь я готовился,
Из себя выжимая раба,
Но наутро по-прежнему в офисы
Почему-то спешила толпа.

Издавал возбуждённые писки я:
«Что стряслось?» – и услышал о том,
Что вчера футболисты российские
Одолели Андорру с трудом.

Ну а это, конечно, свершение,
Ночью славили этот успех.
Разве может восстать население,
Если радость такая у всех?

На свободу и на революцию
Осчастливленным людям плевать…
Что ж, сумею и в бизнес вернуться я,
И хозяина очаровать.

Полечу деловитою мухою
На зловонное поле труда,
Ну а море маленько поухает
И затихнет – на то и вода.

        Андрей Добрынин 10.10.2012 год

* * *

Сколько может прожить алкоголик?
Уж конечно, поменьше, чем я.
Я поэтому не алкоголик,
И не слушайте сплетен, друзья.

Я, конечно, попьянствовал много
На своём горемычном веку,
Но живу я, хотя и убого,
Воз житейский ещё волоку.

Глазки видят и слушают ушки,
Соблюдаются линии строк,
И с утра не торчу я в пивнушке,
Не бегу похмеляться в ларёк.

Но немного от этого проку –
Взять биографа, критика взять:
Коль поэт не подвержен пороку,
Про него и не стоит писать.

Ну, трудился до смертного часа,
Ну, свалился под гнётом забот –
Над такой биографией масса
И зевает, и носом клюёт.

Был бы гнусен внутри и снаружи –
Можно было бы образ лепить.
Надо пить, надо сделаться хуже,
Но нисколько не хочется пить.

        Андрей Добрынин 12.10.2012 год

* * *

Есть много разных видов боли,
Разряды, группы и подгруппы…
Опомниться, отвлечься, что ли,
Ведь в это вдумываться глупо.

А может быть, на самом деле
Всё в мире глупо, кроме боли.
Пришла – и мы похолодели,
И вмиг забыли наши роли,

В самоуверенности детской
Когда-то избранные роли.
Талантом, статью молодецкой,
Богатством – не отгонишь боли.

На этом свете лишь терпенье –
Единственное достиженье.
Боль движется за нами тенью,
Я чувствую её движенье.

Она близка, и постоянно
Я чувствую её флюиды,
И рассыпаются все планы,
И мрут на будущее виды.

И ничего уже не стоят
Мечта и все её созданья –
Необходимо лишь простое,
Обыденное состраданье.

        Андрей Добрынин 14.10.2012 год

* * *

Я нынче в застолье позорно непьющий,
Как хитрый подонок, себя берегущий –
Такому довериться сам я не смог бы,
Будь речи его даже слаще, чем смоквы.

Поддонком кошмарная мысль овладела,
Что вломится хворь в его жирное тело
И все его хитрости будут некстати,
Не к месту в унылой больничной палате.

Поэтому он отвергает спиртное –
Он хочет восторжествовать надо мною
Отнюдь не каким-то духовным наследьем,
А мерзким, никчемным своим долголетьем.

К тому же поддонок ужасно боится
Под мухой начать сокровенным делиться,
Внезапно стать искренним в пьяном угаре –
И маска спадёт с его подлинной хари.

А я вот не знаю подобного страха,
Ведь я безобиднее, чем черепаха,
И замыслов злобных не прячу в уме я,
И что заработаю, то и имею.

Меня не пугают такие проверки,
Но если превысил я здравые мерки
И боль пронимает меня до печенок,
Я в страхе веду себя словно подонок.

Машу я руками, стакан отвергая;
Утрата меня не страшит никакая –
Мне боязно только за стёжку в пустыне,
За строчку, застывшую на середине.

        Андрей Добрынин 15.10.2012 год

* * *

На голове поэта – феска,
На тучном теле – архалук,
Его спонсирует ЮНЕСКО,
Признав весь спектр его заслуг.

Ему приносят разносолы
И ткани – украшать жильё,
Полотна люберецкой школы
И от подагры – мумиё,

Коньяк приносят наилучший,
Игрушечные поезда
И просто так, на всякий случай, –
Бальзам «Вьетнамская звезда».

Поэт лежит на оттоманке,
Бальзамом он насквозь пропах,
Сидящие вокруг вакханки
Ему поглаживают пах.

Он курит толстую сигару
И в плазменный экран глядит,
Где задаёт бандитам жару
Другой, особенный бандит.

Он тоже хочет стать бандитом,
Карать злодеев за грехи,
И наслаждаться нищим бытом,
И перестать писать стихи.

И на ковёр, подобно кошке,
Он прыгает, весьма игрив,
И подрывает понарошке
Игрушечный локомотив.

Он хочет банковский вагончик
Взорвать, но думает: «К чему?
Ведь я поэт, я миллионщик,
Мне эти деньги ни к чему».

Он вяло плюхается в кресла,
Чтоб погрузиться в полусон,
И вновь поглаживает чресла
Ему поклонниц нежных сонм.

Богатство – вот удел поэтов,
Мы погружаемся в него,
В реальной жизни не изведав,
Увы, по сути ничего.

Нас погружают в изобилье
И заставляют грезить вслух,
Чтоб придавал живущим крылья
Наш, в сущности, бескрылый дух.

        Андрей Добрынин 20.10.2012 год

* * *

Валяюсь пьяный на пантерьей шкуре,
Приоткрывая временами глаз.
Житейские несчастия и бури
Совсем забыли, кажется, о нас.

Всё тот же сад, и кактусы, и пальмы,
Дорожки, к морю вьющиеся вниз;
Нисколько не загадываем вдаль мы,
И пьём, и куртизируем актрис.

Из-за портьеры, как из-за кулисы,
Я вижу – Греция не умерла:
Бегут купаться голые актрисы
И граф, мой друг, под маскою козла.

Я слышу выкрики весёлых бестий,
В разгуле позабывших всякий страх,
Каких бы неприятнейших последствий
Нам ни сулил поверенный в делах.

Различны все гуляки – для кого-то
Процесс судебный грянет, словно гром,
Но мы просматриваем все отчёты,
И знаем всё, и вовремя умрём.

Истец – он проживёт ещё немало,
Благоразумен, тощ, подслеповат;
Пусть он актрис лорнирует из зала,
Не зная, как в любви они кричат.

        Андрей Добрынин 21.10.2012 год

* * *

Разве заранее скажешь,
Сложится песня иль нет?
Свет листопада лимонный,
Бледный, безрадостный свет.

Тихая, тихая песня,
Как опаданье листвы.
Светятся жёлтые листья
И опадают, увы.

Песня всё тише и тише;
Перед оконным стеклом
С листьями я попрощаюсь,
С робким последним теплом.

Лист, пролетающий косо,
Тронул поверхность стекла;
Песня сложилась, но мира
Тронуть она не смогла.

Песня совсем замирает,
Звуки уже не слышны –
Только смычок безучастья,
Скрипка глухой тишины.

Помню былые надежды,
Тихие свечи весны.
Думал ли, что доживу я
И до такой тишины?

Песня была – и забылась,
Нет ей ни звука в ответ,
Только лимонные листья
Льют угасающий свет.

        Андрей Добрынин 23.10.2012 год

* * *

Небо нынче стало грязноватым,
Сальным, словно мысли богача,
Чешется оно о ветви парка,
В неизвестность тушу волоча.

Дождь теперь всегда идёт со снегом,
Снег идёт, конечно же, с дождём,
Всё паскуднее, всё безобразней
Мир становится – и люди в нём.

Нынче только жулики в почёте,
А нормальный человек – никто
Без сопутствующей груды хлама,
Без шикарной дачи и авто.

Если даже деньги заведутся,
У тебя их норовят отнять.
Как-то заявляется подруга –
Мол, хочу деньжонок призанять.

А ведь я любил её когда-то –
Собственно, на то и был расчёт.
Денежки взяла – и вмиг пропала,
Прячется и долг не отдаёт.

Ну и ладно, чёрт с тобой, дуреха,
Радуйся, проделка удалась,
И ещё одна любовь навеки
В заоконной слизи растеклась.

Позвонила бы – и я простил бы,
А иначе как её простить?
А иначе в тишине квартиры
Разучусь я скоро говорить.

За окном то моросило косо,
То теперь снежинки понеслись,
И не слёзы взгляд мне застилают,
А всё та же мировая слизь.

        Андрей Добрынин 26.10.2012 год

* * *

Ты говоришь, что скотник Сидор
Недобро на тебя смотрел,
А после выпил водки литр
И совершенно озверел,

Напал, схватил тебя за тело
И внутрь тебя вонзил кутак,
И от него ты залетела, –
Ты всё изображаешь так.

А я тебе скажу, что Сидор
Вовек к тебе не стал бы лезть,
Ведь мне известно: Сидор — пидор,
Да у него и справка есть.

Я не держу кого попало,
Я знаю всех своих людей,
А пидор лучше натурала,
Поскольку он всегда честней.

Он дочь твою не растлевает,
Не хочет овладеть женой,
А в клубе пидорском бывает
Лишь в свой законный выходной.

Не знала ты, что Сидор – пидор,
И твой обман разоблачён:
Знай, что бесстрастно, словно идол,
На всяких женщин смотрит он.

Но подмывать коровам жопы
Согласен Сидор день и ночь,
Он выше твоего поклёпа,
Моя безнравственная дочь.

Признайся, доча, с кем гуляла,
Не измышляй напрасно ложь,
Не то на ферму под начало
К тому же Сидору пойдёшь.

        Андрей Добрынин 26.10.2012 год

* * *

Деньги получая за работу,
Не считая их в карман пихай.
Если даже и смущает что-то,
Говори с улыбкой: «Да нехай.

Если даже малость недоплатят,
Не желаю выглядеть жлобом,
Ведь сегодня на закуску хватит,
Как-нибудь и завтра проживём».

Суй в карман свои четыре тыщи
И ступай себе, расправив грудь.
Ты не из числа презренных нищих,
Ты добытчик, а не кто-нибудь.

Кажется, что с неба Богоматерь
На тебя бросает кроткий свет –
Ведь тобой доволен наниматель,
Никаких к тебе претензий нет.

Правда, сравнивать доход с расходом
Между делом всё ж не забывай,
Добирайся всюду пешим ходом,
Не транжиря денег на трамвай.

Водку под названием «Держава»
Надо брать – она дешевле всех.
Выпьешь – и уже твои суставы
Не хрустят, как сдавленный орех.

Тех товаров, что дороговаты,
Даже и не замечаешь ты,
Но рублей на триста в день зарплаты
Можно взять различной вкусноты.

Ты идёшь с авоськой, торжествуя,
Как пример ленивой голытьбе.
Это чувство – гордость трудовую –
Ценят наниматели в тебе.

        Андрей Добрынин 27.10.2012 год

* * *

Мне голос говорит, что я тупица,
Но я за это никого не бью,
И лишь когда случается напиться,
Лицо кривлю и в зеркало плюю.

Другие нефть сосали, словно блохи,
Свивали гнёзда в паутине труб,
А я не понял сущности эпохи,
Поскольку был непроходимо туп.

Сидит тупица, водку попивает,
Строчит стишки в высоком терему,
А умник вентили перекрывает –
И терем превращается в тюрьму.

И к умнику, почёсывая жопу,
Бежит глупец, нехватками гоним.
В конторе рады новому холопу,
Хоть и посмеиваются над ним.

«Ишь, – говорят, – был забияка, ёра,
Всего превыше ставил вольный дух,
А завопил: “Спасите! Где контора?!” –
Чуть в жопу клюнул жареный петух».

И вот тупица пишет по заказу,
Забыв о гнёте повседневных нужд,
И весел, и служебному экстазу
Он накануне праздников не чужд.

Он чрезвычайно честностью кичится,
В неё он кутается, как в манто,
А между тем панически боится
По тупости вдруг написать не то.

Вот вам успех Добрынина Андрея,
Но сожалений голос не затих:
Коль был бы я умишком поострее,
То сам учил бы сочинять других.

Но о свободе не толкуйте. Бросьте!
Ведь я поездил, я увидел мир,
А в наших башнях из слоновой кости
Скрипят полы и крошечный сортир.

        Андрей Добрынин 01.11.2012 год

* * *

Не слишком разумной девой
Я был отвергнут когда-то,
Отверженностью томился
И вёл себя глуповато.

А нынче под мрачным небом
Трясутся ветки нагие,
Задетые бледной тушей
Студёной зимней стихии.

Проходит прозрачный призрак
Безжизненными дворами,
Последний лист проржавевший
Прижал он к оконной раме.

Прозрачное зло проникло
Сквозь трещины в тело дома,
И вот он стоит холодный,
Враждебный всему живому.

Прозрачное зло впиталось
В прожилки и клетки луба,
И стала кора холодной,
Отталкивающей грубо.

У дома и у деревьев
Нельзя мне уже согреться,
А в доме царит молчанье,
От которого стынет сердце.

Весь мир, ко мне безразличный,
Лежит в формалине стужи,
И дева забыта, ибо
Зима значительно хуже.

        Андрей Добрынин 02.11.2012 год

* * *

Бежит по бульвару собака –
И пусть, бормочу я, и пусть.
В глубинах янтарного зрака
У ней помещается грусть.

Собака смущённо и кротко
Глядит из-под седеньких век.
Коль сделать ей санобработку,
То будет почти человек.

А люди, похоже, сбесились –
Рычат, не даются лечить,
Грозятся в капусту и силос
Неспятивших всех измельчить.

Беги по бульвару, собака,
Тебя я не трону вовек.
Я был человеком, однако
Теперь не совсем человек.

Мне слышатся всюду проклятья,
Мне видятся всюду враги.
Пора бы, как меньшие братья,
Мне стать на четыре ноги.

Я сразу прибавлю в движенье
И в парк от греха побегу –
Былые мои возраженья
Запомнились крепко врагу.

Ум спорит – а плоть убегает,
Виляя, ломая кусты,
Ведь доводы не помогают
Спастись от людской правоты.

        Андрей Добрынин 04.11.2012 год

* * *

Над степью, серебристо-серой,
Мерцал космический ледник,
Гремел болтами и фанерой
Бежавший бойко грузовик.

Но не отбрасывал он тени,
И догадался я: ага,
Я знаю – это привиденье
Старинного грузовика.

Произошёл здесь случай странный
При Брежневе, давным-давно:
Один водитель, в доску пьяный,
Поехал в степь искать вино.

Не прибыл он в гараж родимый
Ни с выпивкой, ни без неё –
Он по степи необозримой
В иное въехал бытиё;

В зеркальный лабиринт эфира
Скользнул, болтами дребезжа,
И стал среди степного мира
Особым видом миража.

Он ездит по степным просёлкам
От Тулы до Курган-Тюбе,
Так рассмотри машину толком,
Приблизившуюся к тебе.

Устав, иные человеки
Садились на неё в степи –
И после выпали навеки
Из нашей временнОй цепи.

Над степью кружит ворон вещий,
Там место встречи всех времён,
Там ездит грузовик зловещий –
Не поднимает пыли он.

Я автостопом как-то ехал,
Остановился грузовик;
Обрадовавшийся, со смехом
В кабину я почти проник.

Но над рулём увидел харю –
И спрыгнул тут же с криком: «Наххх!..» –
И с той минуты, как в кошмаре,
Живу во многих временах.

        Андрей Добрынин 06.11.2012 год

* * *

Дивизии ползут полями,
Земля трясётся и гудит,
А я землёй завален в яме,
Поскольку утром был убит.

В моём полку меня забыли,
Как только закопали труп,
Как только супесью забили
Провал между раскрытых губ.

И я хочу за это мести,
И мне по проводам корней
Идут надежнейшие вести –
Где армия и что там с ней.

И ненависть моя струится
Вдоль почвенных кремнистых жил –
За то, что я лишь единицей
В величественных планах был.

Молотят пушки час за часом
С неутомимостью тупой,
И никаким военным массам
Не устоять перед судьбой.

Их бьют, и бьют, и бьют часами,
Вопящих, плачущих навзрыд,
А их судьба таится в яме,
Где столь небрежно я зарыт.

Как стадо, войско убегает
И падаль стелется за ним –
Так мощь любую низвергает
Пренебреженье к малым сим.

        Андрей Добрынин 08.11.2012 год

* * *

Горят на рассвете подвальные окна,
А мимо спешит пешеход;
Платками полощется пар от дыханья,
Их кто-то хватает и рвёт.

Ползут содроганья по уличной пробке,
Вибрирует злоба над ней;
Всё ярче студеные блики эмали,
Огни всё бледней и бледней.

А выше – чистейшие линии зданий
И холод прозрачный литой
Какой-то брезгливый покой сохраняют
Над всей городской суетой.

        Андрей Добрынин 11.11.2012 год

* * *

Я для того спешу напиться,
Чтоб мозг докучный заглушить –
Так проще к женщинам лепиться,
Так проще их в постель ложить.

Но я мудрец, и мне оргазма
Не требуется ощущать –
Хочу я быть как протоплазма,
Хочу вбирать и поглощать.

Охватываю плоть чужую,
Однако страсти в этом нет,
Ведь фаллос в женщину ввожу я,
Лишь соблюдая этикет.

Я что-то делаю в постели,
Поскольку так заведено,
Но нужно мне в стороннем теле
Лишь то, чем движимо оно.

Китайцы это называли
Энергией особой – ци:
Они её в себя впивали
И были вёрткие бойцы.

Конечно, женщины Китая
Ходили как бы в полусне:
Мужчин энергией питая,
Сникали несколько оне,

Немножко блёкли, чуть линяли,
Всё время в сон клонило их,
Зато мужьям не изменяли
И не хотели благ мирских.

Да и москвички вяловаты,
К чему им деньги и самцы?
Ведь этих дам я спас когда-то
От их избыточного ци.

        Андрей Добрынин 12.11.2012 год

* * *

Эта девушка не преуспела,
Хоть и очень хорошей была,
Потому что неладное тело
Ей скупая природа дала.

И на курсах она обучалась,
И в работе была хороша,
А хорошего всё не случалось,
Ведь не ценится в мире душа.

Ей всё грезилось: добрый мужчина
Приглашает её под венец…
Ну а тут грузовая машина,
Да и сказочке тут же конец.

        Андрей Добрынин 15.11.2012 год

* * *

С утра в пространстве бледно-сером
Окошки светятся уже,
И я иду знакомым сквером
С уныньем тягостным в душе.

С утра взирают с небосвода
Десятки студенистых рыл,
И бедный островок природы
Щетинист, грязен и уныл.

Чего желают эти рыла?
Куда влачат свои тела?
Не знаю, но везде застыла
Бесцветная больная мгла.

И я, описывая это,
Унынье тоже в мир несу,
И уж простуды спирохета
Опять шевелится в носу.

Она вот-вот начнёт, я знаю,
Пускать отраву в кровь мою,
Как будто мало я страдаю
От неприязни к бытию.

Вдобавок память суетится,
Не забывая доложить,
Кем, где и на кого трудиться,
Чтоб дальше в этой скверне жить.

        Андрей Добрынин 19.11.2012 год

* * *

Писака знатно процветает,
Он постоянно на виду,
На галстуки ему хватает,
Но не хватает на еду.

Энергий множество писака
Задействовал в стихах своих.
Народ стихи читал двояко:
Хвалил – но не платил за них.

Он книги получал в подарок,
Брал почитать и крал с лотка,
Ведь галстук у поэта ярок,
А стало быть, и жизнь сладка.

Конечно, животы поэтам
Порой подводит не шутя,
Но думал ли народ об этом,
Жестокосердое дитя?

Увы, сиё народ не чешет,
Ни в малой мере не скребёт.
Лишь я задумался: а чем же
Писака, в сущности, живёт?

Моих грехов не перечислить,
Я жил в моральном полусне,
Но знаю, что за эти мысли
В иных мирах воздастся мне.

Денёк я не поел печенья,
Два дня я пива не попил –
И вот поэта сочиненья
С такими жертвами купил.

А жертвователи проходят
Легко тот роковой осмотр,
Который ангелы проводят
И их глава, апостол Пётр.

        Андрей Добрынин 20.11.2012 год

* * *

Вот мужик, не сдающийся голоду,
Покупающий курочку гриль,
На груди его карты наколоты,
И русалка, и водки бутыль.

То есть вещи наколоты страшные,
То есть то, что сгубило его,
И не ждут его дома домашние,
Да и дома-то нет у него.

Мужика вы считаете сволочью
И готовы хватать и вязать.
А случалось вам тело русалочье
В тёплой тьме у реки осязать?

А случалось в квартире таинственной,
Там, где сходятся гении карт,
Уловить сумасшедший, единственный,
Все мечты затмевающий фарт?

А случалось – у пьяниц на хате ли,
В кабаке ли, где слюни и мат, –
Вдруг почувствовать око Создателя,
Пониманье дарующий взгляд?

Не случалось? Так как же вы можете
Здесь торчать и глядеть свысока
И своими брезгливыми рожами
Отравлять аппетит мужика?

Не случалось? Так, значит, покудова
Тут из вас не наделали фарш,
Топочите, пингвины, отсюдова,
В бурю жизни немедленно – марш!

        Андрей Добрынин 21.11.2012 год

* * *

Рос я некогда славным ребенком –
Слабых бил, перед сильными бздел,
Но меня воспитали подонком
Мастера воспитательных дел.

Мне долдонили про справедливость
Педагоги – спасибочко им! –
И во мне воспитали сварливость
И презрение к людям большим.

И когда наступила эпоха,
Позволявшая людям расти,
Я вопил: «Воровать – это плохо!» –
Как внушили мне лет десяти.

Оскорбленьями щедро я сыпал,
Призывал к топору и колу,
А в итоге из общества выпал
И живу в коммунальном углу.

Нахожусь я теперь на покое,
Телевизор имею – «Рубин»
И солидную пенсию, коей
Хватит в точности на инсулин.

Острый запах немытого тела
В коридорах господствует здесь,
И душа отжила, отболела,
Шепчет на ухо: «Хватит, не лезь».

Педагоги ошиблись, наверно,
Но бранить их не хочется мне:
Целый день я читаю Жюль Верна
И, по-моему, счастлив вполне.

        Андрей Добрынин 22.11.2012 год

* * *

Поэт пребывает в печали,
Отвергнут был публикой он,
Сограждане пьяно кричали:
«Заткнись! Заводите музон!»

Поэт сожаленьями мучим:
Хотя его дар не поблёк,
Но людям, но братьям заблудшим
Помочь он хотел – и не мог.

        Андрей Добрынин 24.11.2012 год

* * *

Сирена реанимобиля
Вопит, как выходец из ада,
Но путь освободить не может,
Ведь всем куда-то срочно надо.

И знаю я: в квартире бедной
Лежит, скрипя зубами глухо,
Последний страх превозмогая,
Мой мужественный брат по духу.

А граждане пересекают
Дорогу реанимобиля,
Им всем куда-то срочно надо,
О смерти все они забыли.

И знаю я: в квартире бедной
Сознанье гаснет постепенно,
И появилась безнадёжность
В надсадных выкриках сирены.

И Бог в своём высоком доме,
Я знаю, сладко потянулся:
Ещё один инфаркт удался,
Ещё один шутник заткнулся.

        Андрей Добрынин 26.11.2012 год

* * *

Мне мало сознавать мои бездарность и ничтожность –
О нет, я ими упоён, я их смакую. Если
Мне удаётся сочинить особенную пошлость –
Я шаловливо хохочу, откидываясь в кресле.

Мне сделался хороший вкус с годами ненавистен,
И потому теперь в стране я пользуюсь успехом,
Я гладко зарифмую ряд общеизвестных истин,
Приправив пафосом густым – и заливаюсь смехом.

Я к добродетели зову – она всегда в почёте,
И если говоришь о ней, то неуместны шутки,
И вы теперь мои стихи в любой тюрьме найдёте.
С особой теплотой меня читают проститутки.

Я очень добр в кругу семьи, когда со мной внучата,
А с литераторами зол. Вам странно – отчего бы?
Да оттого, что доброта лишь бедностью чревата
И что народным стать нельзя без должной доли злобы.

Писали хорошо у нас Дементьев и Асадов,
А также Надсон – я на них оттачиваю вкусы,
При этом вырвал зубы я у критиканов-гадов,
Ведь скандалёзности моей боятся эти трусы.

Взгляни на бабочку – её все норовят обидеть,
Зато ползёт зловонный жук, и все с дороги – геть!
Жука, конечно, мелкота способна ненавидеть,
Но неспособна помешать ему ползти и бздеть.

        Андрей Добрынин 29.11.2012 год

* * *

Движенье – та же неподвижность –
Так понял я у водопада.
«Движенье – та же неподвижность» –
И больше слов уже не надо.

Не надо слов, не надо мыслей –
Лишь длительное созерцанье.
Пусть воды путь себе прогрызли
Сквозь кварца тусклое мерцанье;

Пускай в воде мелькает нечто,
Имеющее цвет и тяжесть, –
И что? Оно мелькает вечно,
А это неподвижность та же.

Порой гребец неосторожный,
Решивший поиграть с потоком,
Крик испускает заполошный
И в бездну мчится как-то боком.

Он движется – я это вижу!
Но объясняет мне рассудок:
«Всё дело в том, что неподвижность
Не одобряет глупых шуток.

Кто из себя её выводит,
Тот вскоре вынырнет в Аиде,
Она же всё воспроизводит
В прекрасном неизменном виде».

        Андрей Добрынин 30.11.2012 год

* * *

В существованье плотском нашем
Я радость силился поймать –
И разражаюсь гулким кашлем,
И нынче вновь не буду спать.

Всё тело расслабленья хочет,
Однако это лишь мечта –
Мне снова бронхи бес щекочет
Игривой кисточкой хвоста.

И кашель вновь меня колотит
И продолжает пытку сном…
Не этого мы ждём от плоти,
Мы помышляем об ином.

Хвороба набирает градус,
Трахею так и рвёт она,
А мы-то думали, что радость
Нам в ощущениях дана.

Из носа льются истеченья,
Вполне сравнимые с рекой –
Ну вот тебе и ощущенья,
Хлебай их ложкой хохломской.

Вновь приступ кашля, вновь забилось
Всё тело слабое твоё,
А радость как-то подзабылась,
Тебе уже не до неё.

Жестоко подвела телесность,
А ведь тебе был дан намёк:
Тень облака легла на местность,
И ты подумал: «Это Бог».

        Андрей Добрынин 02.12.2012 год

* * *

Девушка со мною целовалась
И была на диво хороша,
Но во мне никак не отзывалась
Жёсткая, бывалая душа.

Думал я: «Сейчас она смиренна,
Для начала дать бы ей букварь,
Но она взбунтуется мгновенно,
Грязная безнравственная тварь.

Любо ей в невежестве, как в тине,
Неподвижно наслаждений ждать;
Будет мне, учёному детине,
Существо такое досаждать.

Надо быть расчётливым и мудрым:
От таких бабёнок только вред.
Вытолкать её придется утром,
Туфли и одежду бросив вслед.

Множеству учёных плешь прогрызли
Эти крошки, но отнюдь не мне».
Вот такие думаются мысли
Мною на любовной быстрине.

Плоть летит в пучину наслажденья,
Но мой разум этим не смутишь –
Вот и жив, и счастлив по сей день я,
И меня читаешь ты и чтишь.

        Андрей Добрынин 03.12.2012 год

* * *

Наподобье какого-то знака,
Прекратив на мгновение бег,
Как-то странно согнулась собака
И с усилием гадит на снег.

Мы с собакой – духовные братья,
Я её понимаю без слов,
Улыбнусь – и достану свой зад я
Из поношенных ватных штанов.

А из зада на снег высыпаю
Всё обилие каловых масс.
За естественность я выступаю,
Как и учат животные нас.

Калофобию я ненавижу,
Отправлений своих не стыжусь,
Если место хорошее вижу,
То на корточки тут же сажусь.

Жизнь была лицемерной и тусклой,
А теперь я хожу и пою,
И ханжа, калофоб заскорузлый,
На какашку наступит мою.

Потому для собачьего рода
Мне не жаль никакой колбасы:
Преподали уроки свободы
Мне свободные, гордые псы.

Так и тянет порой прослезиться,
Если ханжества путы сорвал
И любуешься, как громоздится
На снегу твой дымящийся кал.

        Андрей Добрынин 05.12.2012 год

* * *

Порой моё сознанье веще,
Во всём способно суть прочесть.
Стоят вокруг нагие вещи –
Такие именно, как есть.

Подобны мебели, посуде,
Неотделимы от вещей,
Вокруг стоят нагие люди
В исконной твёрдости своей.

На людях – лаковые блики,
Сводящие меня с ума.
Смотрю я на людские лики
И вижу: это смерть сама.

Не та, что чуть сутуловата,
С косой, в плаще старуха-смерть,
А скрытая под плотью брата
Поблескивающая твердь.

Не проскребли и не прогрызли
Её ни жалость, ни любовь,
Но брат готов в известном смысле
Во мне признать родную кровь.

«Мы братья!» и «Довольно злобы!» –
Я буду страстно голосить,
А он нависнет сзади, чтобы
На шее жилу прокусить.

        Андрей Добрынин 07.12.2012 год

* * *

Да, из-за особенностей мозга
Всех опередил я как поэт,
Ну так слушайтесь меня, болваны,
Ведь у вас такого мозга нет.

Вы считаете, что в этом деле
Нет моей заслуги никакой,
Но ведь мозг – он не кому попало
Выдаётся Божией рукой.

Это значит, что и в прошлой жизни
Не гонялся за наживой я,
Что упорно интересовался
Настоящим смыслом бытия.

Это значит, что и в прошлой жизни
Я людей хорошему учил,
Потому и приобрёл заслугу
И свой мозг в награду получил.

В каждой жизни я решал успешно
Пресловутый нравственный вопрос,
И не зря мой мозг от жизни к жизни
Потихоньку-полегоньку рос.

Многие устали и сказали:
«Дай-ка я морально разложусь» –
Я один, пожалуй, в каждой жизни
На высоком уровне держусь.

        Андрей Добрынин 09.12.2012 год

* * *

В небе ангелы поют хоралы,
«Мани, мани», – весело поют,
И стоят рядами либералы
И в меня, идущего, плюют.

Я иду, заплёванный, мерзейший,
Ненавистный самому себе,
А на троне высится Сильнейший,
Преуспевший в жизненной борьбе.

Он не ел мороженого с детства,
«Кока-колы» никогда не пил,
И на сэкономленные средства
Нефтяной концерн себе купил.

Он купил и многое другое,
Потому что воля в нём сильна,
Ну а я вот угодил в изгои,
И на мне пузырится слюна.

Раньше я мороженое лопал
И мечтал часами, как Жюль Верн,
А Сильнейший – хрясь копилку об пол!
И хватило денег на концерн.

Разочаровался я в Жюль Вернах
И мечты о счастье мне смешны –
Я молю о заработках верных,
Денег я хочу, а не слюны.

Ненавижу хмурых и печальных,
Проклинаю слабых и больных.
Ценностей хочу я либеральных,
Чтоб валяться сладострастно в них.

Чтобы стать здоровым, как реклама,
Чтоб карьеру весело ковать
И во взбунтовавшегося хама
С гиканьем и хохотом плевать.

        Андрей Добрынин 13.12.2012 год

* * *

Либерал, разъярённая выхухоль,
Прокусить мне мизинец сумел.
В этом месте наметилась опухоль,
Палец сразу же весь онемел.

Мы заспорили с ним об истории,
Стал теории я развивать,
Ну а он ненавидит теории,
Зашипел, заругался и – хвать!

Чую, гроб мне придётся заказывать,
И ложиться в могилу, и гнить,
Ну а он будет жопу показывать,
Как меня понесут хоронить.

Говорили мне люди: «Не трожь его,
Если он затрясёт хоботком»;
Как он плакал над жертвами прошлого,
А меня вот пометил клыком.

Зацепил он и всё население,
И теперь оно вживе гниет,
Но теперь ему мумия Ленина
По ночам задремать не даёт.

Для спокойствия травкой он пыхает,
Ибо кто-то копает под дом.
Сочиняет инструкцию выхухоль,
Как разделаться с мёртвым вождём.

«Не закапывать – это безумие!
Надо сжечь и стереть в порошок,
А иначе поднимется мумия
И отъест у меня хоботок».

        Андрей Добрынин 13.12.2012 год

* * *

Когда смотрю я в страхе фильмы,
Которые снимал Хичкок,
То обязательно давленье
Сильнейший делает подскок.

Откуда в мёртвых столько злобы,
Зачем меня пугает он?
Теперь я слушаю со страхом
Простое карканье ворон.

Ведь я же маленький и слабый,
Меня в метро не узнают,
Известных авторов не тронут,
Меня же быстро заклюют.

Мне если и дано таланта,
То лишь маленько, с ноготок,
И надо мною из могилы
Глумится потому Хичкок.

Я вздрагиваю и пугаюсь,
Коль что-то прошумит в ночи –
Как будто к дому подлетают
Железноклювые грачи.

Они мне расклюют утробу
И жизнь достанут, как червя.
Невыразимо беззащитен
Под старость оказался я.

А я хотел писать прекрасно,
Хотел – и попросту не смог.
Поймите, люди, так бывает,
Скажите, пусть уйдёт Хичкок.

Ведь я всегда сидел тихонько,
Себе под нос стихи бубня.
Прошу: хоть раз не откажите
И заступитесь за меня.

        Андрей Добрынин 14.12.2012 год

* * *

Если написал стихотворение,
Делать прочих дел уже нельзя,
Всех друзей обзванивай немедленно,
Пусть к тебе съезжаются друзья.

Ты под их доверчивыми взглядами
Вслух стихотворение прочти
И листок с нервическими буквами
По рукам с волнением пусти.

Вглядывайся в дружескую мимику,
В их улыбки и сиянье глаз.
С уст у них срываться будут возгласы
«Гениально!» и «Не в бровь, а в глаз!»

И тебя поднимет сила некая
И помчит за водкой в магазин,
Купишь ты пельменей и огурчиков,
Купишь майонеза и маслин.

Будете вы есть и часто чокаться,
И порой ронять еду на стол,
И друг друга в споре перекрикивать,
Как-то вдруг заспорив про футбол.

Дверь в санузел с треском вы взломаете,
Потому что кто-то там заснёт,
А затем гитара вдруг появится,
Окуджаву хор ваш запоёт.

Много песен начинать вы будете,
Забывая всякий раз слова.
В магазин раз пять ещё сгоняете:
Что поделать – водка такова.

А потом под крики телевизора
Все вы захрапите как-то вдруг.
Чистя зубы на ночь, как положено,
Оба крана не закроет друг

И зальёт соседа-меланхолика,
А через него – и весь подъезд…
Ничего! Поэта настоящего
Бог не выдаст и свинья не съест.

Надо лишь ввернуть беруши в голову,
Похмелиться – и опять в кровать.
Ничего! Всё как-нибудь уладится,
Важно только дверь не открывать.

        Андрей Добрынин 18.12.2012 год

* * *

Ежели в армии ты утром однажды проснулся –
Значит, судьба такова! Значит, бойцом становись.
Знай: если форму надел, если ты принял присягу –
Это не значит, что ты вправе людей презирать.
Воин, конечно, во всём штатских значительно выше,
Но в государстве любом штатские также нужны.
Ежели в город идёшь, в форму свою облачённый –
Встречных гражданских в расход ты выводить не спеши;
Должен сначала боец мудро во всём разобраться –
Может, за ними и нет столь уж серьёзной вины.
Знай, что не вправе боец женщин насиловать встречных,
Это способно порой воинской службе мешать.
Ежели в форме зашёл ты в продуктовую лавку,
То хоть частично, но всё ж взятый товар оплати;
Ежели вдруг у тебя кончились личные деньги –
Деньги ты должен отнять у молодого бойца.
Помни: стоять на посту – это задача святая,
В клубы ночные с поста ты уходить не моги;
Максимум – на полчаса! Чашку сакэ опрокинул –
И с просветленной душой снова на пост заступай.
Я понимаю, что ты в армии сжился с порядком
И раздражает тебя весь безалаберный мир;
Бродят без дела везде женщины, люди, собаки,
Но погоди: расстрелять ты их успеешь всегда.
Выйди на плац и прими медитативную позу,
Мантры читай про себя – и постепенно поймёшь,
Что безалаберный мир вовсе волнений не стоит,
А уж тем паче – чтоб ты стратил патрон на него.
Так вот сиди, и кури, и о божественном думай,
Ну а когда ты в себя всё мирозданье вместишь,
Сможешь тогда ты простить даже нелепых гражданских –
Есть в мирозданье у них тоже местечко своё.
Ежели рядом с тобой вдруг остановится ротный –
Вскакивать не торопись! Ведь просветленье важней.
Ротный – великий боец: впал он давно в просветленье
И в состоянье таком он пребывает все дни.
Сразу тебя он поймёт: взглядом задумчивым долгим
Он на тебя поглядит, на небеса и на птиц;
Медленно, словно во сне, он папиросу раскурит
И, на тебя показав, молвит: «Вот славный боец».

        Андрей Добрынин 21.12.2012 год

* * *

Загулял я будучи мальчишкой
И гуляю до седых волос,
Оттого и стал похож на сливу
Мой когда-то благородный нос.

Ежели мне что-то начинает
В жизни неудобства доставлять,
Не стремлюсь я биться и бороться,
А стремлюсь скорее загулять.

Слышите, как с песнею раздольной
Я куда-то двигаюсь в ночи?
Я пою про то, что кузнецы мы,
Что куём мы к счастию ключи.

Выходите же на звуки песни,
Примыкайте к нашему кружку!
Мы нальём вам водки, захохочем
И развеем всякую тоску.

Видите, как все вокруг довольны:
Кто поёт, кто пляшет ча-ча-ча,
Кто в кустарник поволок девицу…
К счастию иного нет ключа,

Чем впадать в разгульное веселье
По любому поводу и без.
Жизнь тогда течёт не как дискретный,
А как плавный сладостный процесс,

Плавно обтекающий преграды,
Блещущий, как вешняя вода,
Но порой вдруг хвать! а денег нету.
Так бывает временами, да.

Ну и что? Коль в счастие ты веришь,
То оно не будет изменять.
Можно денег одолжить у друга,
Можно их у матери отнять.

Огорченье от потери денег
Сгладится, а ты исполнил долг,
Ведь в ночных коробчатых кварталах
Шум веселья всё-таки не смолк.

        Андрей Добрынин 24.12.2012 год

* * *

Мы проводим на высоком уровне
Все культурные мероприятия,
А потом нас ожидают бурные
Наших почитательниц объятия.

Почитательницы и поклонницы –
Это наше вечное проклятие:
Там и сям они за нами гонятся,
Чтоб сгрести в могучие объятия.

Начинается со вдохновения,
Где-то даже с жертвоприношения,
А в конце – животные движения,
Пот, раскаянье и унижение.

Мы бежим, нескладные, несмелые,
От поклонниц, плещущих ладонями;
Стала жизнь как фильма чёрно-белая
С трюками смешными и погонями;

Фильма, где проклятья и истерики,
Где по комнатам герои мечутся…
И бегут поэты, и в Америке
От невроза безуспешно лечатся.

Но и там ворвутся в жизнь поэтову
Женщины, скандалы и бессонницы,
И никто не верит нам поэтому…
Вот что вы наделали, поклонницы.

        Андрей Добрынин 25.12.2012 год

* * *

Вдоль заборов из жести рифлёной,
Вдоль бетонных, исписанных сплошь,
Мчится поезд гремящей колонной, –
В этом поезде ты и живёшь.

Только там сможешь облики ближних
С упоением ты изучать,
И сквозь вьюгу осанною в вышних
Будет крик электрички звучать.

Познавай поведенье людское
И себя с человечеством сблизь;
Вишь, занятное дело какое –
В электричке на службу нестись.

Сквозь квадраты решётчатых арок,
Под упругим пластом проводов.
Человечество ты как подарок
Воспринять в электричке готов.

У тебя за спиной приглушённо
Бормотать продолжает оно.
Чей-то взгляд на коробки промзоны,
Потемнев, отразило окно.

И в случайно замеченном взгляде
Отчуждения блёкнет печать,
И гудки поездов в снегопаде
Начинают восторгом звучать.

        Андрей Добрынин 27.12.2012 год

* * *

Не понять любителям свободы –
Для себя свободы, для себя, –
Тех, кто храмов запустевших своды
Оглашает стонами, скорбя.

Тех, кто прах развалин лобызает,
Вспоминая войско и царей,
Кто себя в сём мире истязает,
Чтоб явиться к мёртвым поскорей;

Чтоб в реальности иного мира
Вновь облечься в воинский доспех,
И, себе не возводя кумира,
Всё же быть, служа, вернее всех.

Ведь свободы без повиновенья
И без битвы не было вовек.
Перед демонами истребленья
Бросить меч свободен человек.

Человек свободен, выбирая
Войско, и девизы, и царя;
Также он свободен жить страдая,
С мёртвыми царями говоря.

Он свободно выбрал униженья
В мире торжествующей тщеты;
Он, живой обломок пораженья,
Всё-таки свободнее, чем ты.

        Андрей Добрынин 28.12.2012 год

* * *

О чём так сладко ты мечтаешь,
Заулыбался отчего?
Похоже, каку замышляешь,
Подвох для брата своего.

Но ты не ведаешь, однако,
Лелея подлые мечты,
Что я тебе подстроил каку,
От коей вскоре вздрогнешь ты.

И ты пойдёшь с безумным взглядом,
От этой каки обалдев,
Бродить в ночи под снегопадом,
Распугивая встречных дев.

Ты будешь выглядеть уродом,
Хрипя: «Как это вышло, как?»
А я воскликну: «С Новым годом!
С приходом новых славных как!»

        Андрей Добрынин 29.12.2012 год

* * *

Когда я в брак, ища корысти,
Вступил с богатенькой вдовой,
В глазах бессмысленной богемы
Я опорочил имидж свой.

Все закричали: «Где эстетство?
Осталась голая корысть!»
Но пригляделись – видят: совесть
Меня никак не хочет грызть.

Я пью хорошие напитки,
И сытно ем, и сладко сплю,
Прохожих с помощью «роллс-ройса»
Я безнаказанно давлю.

К тому же я из силикона
Слепил вдове такую грудь,
Что ни один самец не может
Ей взора вслед не повернуть.

Коль есть богатство, то эстетство
Немедля тянется к нему,
И вскорости засеменили
Писаки к дому моему.

Я принимал высокомерно
Всех этих мизерных ловчил,
И в кресле, пыхая сигарой,
Житейской мудрости учил.

По счастью, вкус у них пещерный,
Им с грудью нравится вдова,
И я охотно уступаю
Свои семейные права.

Пусть говорят ей комплименты
И с нею делают интим,
Чтоб мне не приходилось делать
Его с чудовищем таким.

Она хоть баба неплохая,
Но всё же чересчур страшна,
А нервы надо экономить
В крутые наши времена.

Пусть с ней развратные писаки
Творят Гоморру и Содом,
Пусть заработают хоть что-то
Мерзавцы собственным трудом.

        Андрей Добрынин 30.12.2012 год




Share Button

2 Мнение о “СТИХОТВОРЕНИЯ. Андрей Добрынин.

  1. Про Юлю очень понравилось. Мои ровесницы все сплошь были Юли. Или Лены. Или Светы. Правда, грекам они не давали. За неимением оных в Средней полосе.

  2. Юлю надо переводить на украинский — это точно. Сразу появятся новые смыслы!

Комментарии закрыты.