Роман-фельетон «Пучина богемы». I часть, XXXII глава.

  Вскоре в Москву примчались люди из Нижнего Новгорода (тогда еще Горького) и стали звать поэтов к себе – выступить в пединституте и просто пообщаться и покутить. Жизнев поспешил в типографию – умолять, чтобы к поездке изготовили хотя бы сотню экземпляров первой книги Сообщества. Поездка оказалась славной: в вагоне поэты, смеясь до слез, обсуждали очередную литературную аферу своего товарища П., выпустившего огромным тиражом стилизацию под выдуманного древнеяпонского лирика. Жизнев, любитель Востока, доказывал, что стилизация убогая и обман очевиден, а П. вопил: «Да?! Вот как?! Но она продается! Весь тираж почти продан, все триста тридцать тысяч!» – «Надо равняться не на триста тридцать тысяч идиотов, гоняющихся за модой на все японское, а на одного истинного ценителя и знатока», – хладнокровно возражал Жизнев, имея в виду, конечно, себя. «Нет! Я пишу для народа!» – голосил П. Их пути-дорожки в литературе потихоньку расходились уже тогда (если вообще сходились когда-то), но в том лучезарном апреле не думалось о печальном. «Читая этот альманах, воспламенится и монах!» – выкрикивали поэты, бойко торгуя своей книжкой на Покровской улице, тогда – улице Свердлова (сокращенно – Свердляк). Потом там же, на Свердлова, покупали «Зубровку» (почему-то из всех спиртных напитков в Нижнем тогда имелась исключительно «Зубровка» – видимо, ликеро-водочная промышленность еще не оправилась от горбачевских запретов).

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*