Роман-фельетон «Пучина богемы». II часть, XXXI глава.

  Были и другие поездки во Владимир – они не отличались особой помпой либо коммерческим успехом, но воспоминания после них оставались всегда самые теплые – такие уж люди живут в этом городе, да и сам город прекрасен. Говорят, есть люди, стремящиеся к зарубежным красотам, не побывав во Владимире, но Жизневу с трудом верилось в существование таких глупцов. Как-то раз владимирские знакомые сообщили нашему герою, что отдел культуры тамошней мэрии готов устроить концерт Сообщества, оплатить приезд поэтов и проживание в городе, однако гонорара за концерт не обещает – все будет зависеть от сбора за вход. Дело было летом, и поэты обрадовались случаю вырваться из душной Москвы. Правда, по приезде выяснилось, что содержать их отдел культуры готов лишь в течение суток. Уезжать так скоро поэты не хотели. Ночь после концерта и последовавшего затем фуршета с огромным количеством спонсорской водки местного завода поэты провели в специальном доме для приезжих знаменитостей, расположенном у самых Золотых ворот, а наутро переехали к супругам Федосовым.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>

Роман-фельетон «Пучина богемы». II часть, XXX глава.

  Рассказывая о путешествиях поэтов, никак нельзя обойти вниманием их поездки в город Владимир, для нашего героя почти родной. Его мать родилась во Владимирской области, в школу каждый день километров за десять ходила в Суздаль, а с отцом Жизнева познакомилась, поступив в тот же институт, где впоследствии учился и преподавал сам Жизнев. Владимир стал одним из сильнейших отроческих впечатлений нашего героя, когда его отец надумал посетить жившего в этом городе своего аспиранта и прихватил с собой младшего сына. До той поездки Жизнев, кажется, не задумывался над тем, какой он национальности и в какой стране живет, но после Владимира и Суздаля сознание русскости обосновалось в нем как-то очень спокойно, по-хозяйски, словно только и ожидало этой поездки, хотя разговоров на подобные темы Жизнев ни с кем тогда не вел. Слабые люди боятся насмешек, благодаря их слабости и вошло в моду при слове «духовность» искривлять лицо в саркастической ухмылке.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>

Роман-фельетон «Пучина богемы». II часть, XXIX глава.

  Поездка в Харьков летом 2000-го года Жизневу вспомнилась, как это ни смешно, также в связи с трудностями мочеиспускания. Выступление намечалось в казино, и афишку директор Сидорчука напечатал до того примитивно-хвастливую, что Жизнев невольно подумал: «Обструкции не избежать». Посетители казино никогда не согласятся признать каких-то писак столь же преуспевающими людьми, как и они сами (наш герой всегда ненавидел слово «успешный» применительно к людям, и мы из уважения к его вкусам также воспользуемся архаическим словом «преуспевающий»). Но дабы проверить способности Жизнева-предсказателя, следовало сначала доехать до Харькова, то есть как-то переварить общество музыкантов Сидорчука. Кажется, будто Садовской именно об этих людях написал:
  Не верили ни солнцу, ни весне,
  Но веровали твердо в рюмку водки.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>