А. Добрынин. «Призыв к пиршеству».


   Раз уж во вступлении к материалам сайта я затронул тему обогащения, то будет весьма уместно привести знаменательный текст на ту же, в сущности, тему отца Всеволода Чаплина. Это разъяснение житейской практики церковных деятелей, написанное отцом Всеволодом для неразумной паствы:

   «Украшение не только храмов, но и одежд  священнослужителей, в том числе одежд  внебогослужебных, а также предметов, которые  окружают священнослужителей в официальной  обстановке (у иерархов практически любая  обстановка официальная) — это не придуманная мной  вещь, это традиция Церкви. Да, одежды, согласно  каноническому праву, не должны быть кричаще- разноцветными, но они вовсе не обязательно должны  быть бедными и грязными. К тому же мы знаем, что и иерархи христианской древности, и практически все архипастыри Церкви Русской имели и резиденции, не уступавшие или немного уступавшие царским и княжеским, и соответствующие колесницы. Мы знаем, что святой праведный Иоанн Кронштадтский носил шелковые рясы и передвигался на личном пароходе. Мы знаем (или по крайней мере могли бы поинтересоваться), что Патриарх Сербский Павел, позволявший себе иногда погулять по улице и проехаться на трамвае (что не мешало интеллигенции его поругивать), обычно ездил на мерседесе и жил в довольно величественной официальной резиденции. Мы знаем, что Сам Господь Иисус Христос посещал ужины в домах людей, которых нынешние интеллигенты назвали бы «совершенно нерукопожатными» — роскошествующих воров, да и не просто воров, а сборщиков оккупационного налога с собственного народа. Мытаря Закхея, например. Стол при этом наверняка был богатым и оплаченным на нечестные деньги.

   Какой ужас для привыкших к диссидентским кухням интеллигентов! Какое разочарование для тех, кто привык любить Церковь только слабой, не говорящей с телеэкранов, одетой в драный подрясник, ютящейся в скрытом от нечистого объектива Китеже, за покосившимся забором полуразрушенного храма. Вот там благодать – ни мерседесов, ни мигалок, ни позолоченного иконостаса, ни «нерукопожатных» спонсоров…

   Да, такая Церковь тоже у нас есть. Только ее положение совершенно ненормально. В стране, где миллионы людей именуют себя (кто с большим основанием, кто с меньшим) православными христианами, Церковь должна быть в центре народной жизни. Полуразрушенных храмов у нее быть не должно. Наоборот, ей приличествует обладать современными и солидными зданиями, красивыми облачениями, золотыми иконостасами (что не должно означать – бесвкусными). А также достаточными знаками материальных возможностей, чтобы на равных говорить с теми, кто «встречает по одежке» и, быть может, пытается вести себя с позиции силы, опираясь на свое богатство и влияние. Будь то глава инославной либо иноверной общины, чиновник или бизнесмен. Не случайно все христианские сообщества – от Ватикана до самой бедной нашей епархии – стараются, общаясь с подобными непростыми собеседниками, «не ударить в грязь лицом». И так было во все века христианской истории.

   Мне самому приходилось и при полном параде входить во дворцы, и в драном подряснике ходить по трущобам. Убежден, что для Церкви нужно и то, и это. Но ни на том, ни на этом не нужно слишком заострять внимание. Когда христиане без конца рассуждают о «блеске и нищете» одежд и часов – это признак духовного нездоровья. Или зависти. Или вечной квази-диссидентской привычки ругать все сильное, дорогостоящее, властное. Привычки, к счастью, уходящей в прошлое вместе с левацким пониманием христианства. Между прочим, тридцать лет живя в Церкви и зная очень многих, подметил одну особенность: все – подчеркиваю, все! – священнослужители, которые, имея возможность прилично одеваться и иметь приличный быт, постоянно подчеркивали свою «нищету» старыми подрясниками и убогими бытовыми условиями – были съедаемы, а часто и съедены изнутри гордыней. Не буду называть их имен. Но многие из тех, кого сейчас интеллигенция именует «святыми бессребрениками», в беседах «для своих» откровенно намекали, за что именно их надо после кончины канонизировать…

   Ну и, наконец, о пресловутых мерседесах. Да, Святейший Патриарх ездит на дорогих машинах и живет в дорогих резиденциях. И это неизбежная часть послушания Церкви ее Предстоятеля. Верующие – среди которых чурающиеся богатых вещей интеллигенты (пост)советского типа давно уже не составляют большинство – скорее не понимают и не примут ситуации, когда муфтий или раввин будут ездить на более престижной машине, чем Патриарх. Такой уж у него крест. Помогает его нести, наверное, одно: основное жизненное пространство Святейшего – это небольшая келия в Москве. До недавнего времени была такая же в Смоленске. Больше ему не надо – не как Предстоятелю, для которого нужны внушительные представительские резиденции, а как монаху и человеку. И тем, какие на руке часы, он, по-моему, озаботился лишь после того, как это стало сильно волновать медиазавистников, в том числе (около)церковных.

   Итак, дорогой брат… Церковь, ее храмы и священнослужители – иконы Христа, Царя царствующих, — всегда будут украшаться драгоценными предметами, которые жертвуют именно на такое украшение верующие люди. Такова традиция Церкви. А логика Иуды: «К чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим» (Мф. 26, 8-9) — иудиной навсегда и останется. И извиняться по этому поводу Церкви нечего. Да и мне, наверное, тоже. Разве вот только извинюсь перед Вами за то, что поспорил с вещами, которые Вам почему-то кажутся бесспорными. Что ж, служитель Христа всегда виноват, да и перед всеми… Такова еще одна церковная традиция.

   Ваш во Христе

      протоиерей Всеволод Чаплин

  Этот текст чрезвычайно полезен для молодёжи, ибо он учит тому, как в нашем бурном мире отстаивать свои права – которые, надо сказать, не с неба падают, а достаются порой в упорной борьбе. Кругом интриги, зависть, кругом конкуренты, взыскующие, как и ты, всех тех благ, которые даёт богатство. Растолкав локтями всех соперников, ты наконец добиваешься желаемого, а тут тебе вдруг заявляют, что ты не должен носить дорогих одежд и драгоценностей, не должен ездить на «мерседесах» и отдыхать во дворцах. Так что же, вся борьба и все труды насмарку? Нет, надо уметь отстаивать свои непросто заработанные права. Этим искусством в полной мере владеет отец Чаплин, и мы в чисто учебных целях покажем молодым читателям особенности его метода.

  Главную свою задачу отец Всеволод решает с самого начала.
  Он понимает, что если уж поединок неизбежен, то надо попросту подменить противника, дабы вместо сильного бойца сражаться со слабаком. Это в его тексте проделано с блеском: отец Всеволод ловко смешивает две вещи – «украшение Церкви» и «богатство иерархов», после чего, естественно, легко повергает в прах тех, кто якобы выступает против благолепия. На самом-то деле никто против него не выступает, нападкам завистников подвергается образ жизни cвященнослужителей. Защищать этот образ жизни труднее, чем благолепие, ну так и надо сделать вид, будто, к примеру, «мерседес» и иконостас – вещи одного порядка. Тогда заодно с иконами можно будет отстоять и «мерседес». И правильно: без «мерседеса» и тому подобных приятных вещей будут ли у молодых священников стимулы учиться, хорошо себя вести, овладевать тонкостями карьерного роста? Если во всем обществе ныне главным житейским призом является богатство, то почему для священников надо вводить какие-то особые правила? Нехорошо, если всё общество будет шагать в ногу, а Церковь – не в ногу.

  Далее отец Всеволод защищает богатство священников с такой же виртуозностью.
  Мы надеемся, что наши молодые читатели поучатся у него, как надо разговаривать с чернью, которая завистлива и вечно всем недовольна. Как изящно, например, он отождествляет «украшение» и «богатство». У него совершенно незаметно выходит, будто это одно и то же, и потому дорогая мебель, например, или часы с бриллиантами попадают в разряд тех же духовных ценностей, что и книги, и храмовые росписи, и прочее. С тем же изяществом вся бытовая обстановка иерарха отождествляется с официальной: действительно, вдруг иерарху захочется принять высоких гостей в спальне или в санузле? Устраивают же олигархи приёмы в саунах и успешно решают там судьбоносные для страны вопросы. Этот опыт, по железной логике отца Чаплина, вправе перенять и Церковь. Далее отец Всеволод с помощью союза «и» отождествляет понятия «бедное» и «грязное». Учитесь, юноши – мелочь, казалось бы, а дорогого стоит! Разные леваки, в том числе и из рядов Церкви, веками долдонили нам о том, что бедность очищает, что она – не порок, что бывает, мол, достойная бедность, и т.д. А тут вставил к месту «и», не опускаясь до нудных доказательств, и «бедное» стало «грязным». Ну и кто же после этого осудит шёлковые рясы? Ведь получается, что чем скромнее ряса, тем она и грязнее.

  Далее отец Всеволод делает экскурс в историю.
  А как же без этого – ведь история даёт огромное количество примеров богатой и вольготной жизни церковных иерархов. И здесь наш протоиерей являет незаурядное мастерство полемиста. Он, конечно, ссылается на древнее христианство, но из него он ловко выкинул несколько столетий первоначальной истории, когда Церковь зачем-то блюла завет бедности и когда блестящих резиденций и пышных одежд у ее чинов не имелось. И правильно: все могут заблуждаться, но преодоленные заблуждения должны оставаться в прошлом. Нечего портить жизнь нынешним иерархам только на том основании, что их древние предшественники считали должным расхаживать в лохмотьях. На самом-то деле, как тонко намекает о.Чаплин, они имели свою корысть, считая, что за лохмотья их скорее канонизируют. Случалось и такое, канонизировали (кто не ошибался, и Церковь тоже!), но о.Чаплин в своем тексте о подавляющем большинстве так называемых святых старательно забывает (среди них ему мил только Иоанн Кронштадтский, который имел личный пароход).
  Эти древние святые – неуправляемая публика, которая жила в скотских условиях и страшно ими чванилась; если приводить её в качестве исторического примера, то можно отпугнуть от Церкви всю молодежь, ведь у молодёжи нынче совсем другие житейские идеалы. Поэтому для блага Церкви разумнее сделать вид, что всех этих святых и подвижников вообще никогда не существовало, а существовали только иерархи, знавшие толк в мирских благах, ниспосланных им Господом. Надо также отмежеваться от рецидивов отшельнического сознания, как это и делает отец Чаплин: этих странных пустынножителей от вида роскоши тошнило, ни шёлковые рясы, ни золотые кресты, ни богатые колесницы не могли бы им внушить почтения к Церкви, но отец Чаплин как современный человек отнюдь не таков. Для него авторитет создается пышностью и богатством, как для всех людей, шагающих в ногу с эпохой, а те, кому не нравится роскошь, зато нравятся лохмотья, могут проваливать в любезные им медвежьи углы. Им там самое место. Ну а те неприятности, которые Церковь имела со своим народом из-за собственной чрезмерной роскоши, отец Чаплин тоже легко забывает. Избирательность памяти – неоценимый дар для настоящего полемиста.

  Полемист обязан также уметь приводить аргументы, забывая об их подлинном смысле. К примеру, о появлении Христа на богатых пиршествах олигархов древности. Отец Чаплин пишет об этом так, словно Христос приходил туда, руководствуясь тягой к роскоши – выпить, закусить и повеселиться, и подобная трактовка будет, несомненно, близка нынешней молодёжи. О том, что он приходил туда с целью кого-то обратить к истинной вере, вспоминать в наше время не стоит. То была сомнительная затея, ведь сегодня-то мы понимаем, что богачей ни в какую веру обращать не надо – они и так живут правильно, доказательством чему как раз и служит щедрое Божье воздаяние в виде богатства. Христа вообще пора поправить – в частности, сдав в утиль обветшалые догмы насчёт того, что трудно богатому войти в Царство Небесное. Нет, и раньше было нетрудно, а ныне и вовсе очень легко, ибо, судя по умонастроению о.Чаплина, вся Церковь намерена этому энергично способствовать.

  Современность мышления отца Чаплина проявляется и в его воспоминаниях о том, как он входил при полном параде во дворцы и в драном подряснике – в трущобы.
  Действительно, нынешним священникам пора научиться мимикрировать. Подрясник можно даже порвать специально. Слово Божие не может быть одинаковым для элиты и для черни, и нести его в одной и той же одежде неразумно. Отказаться от шёлковых ряс нельзя – верхи не будут уважать, но и раздражать шелковой рясой голодных обитателей трущоб тоже не стоит. Значит, приходится рвать подрясники. Конечно, можно выйти из всех затруднений, одеваясь для всякой публики одинаково скромно, но это несовременный выход из положения.
  Также очень важная черта мышления отца Всеволода и ряда других современных церковных писателей – это постоянно проводимое ими убеждение в том, что иерарх – уже не совсем человек и богатство иерарха – уже как бы и не богатство вовсе. Для обычного человека богатство – это масса чувственных удовольствий, но иерарх устроен иначе. Опускаясь на мягкое сиденье «мерседеса», никакого удовольствия он не испытывает, роскошь обстановки не ласкает его чувств, во дворец у моря в реликтовом лесу он едет с полным равнодушием. Конечно, для такого квазичеловека, нарисованного отцом Всеволодом, в роскоши никакой опасности нет, она его не затянет, не засосёт. Роскошь – это его крест, и хозяйственный отдел Патриархии распинает его на этом кресте с редкостной жестокостью. Да, вот так все должно выглядеть для черни, ибо ей довлеет своя истина, а нам, благородной элите, – своя. Мы её заслужили.

      Ваш Андрей Добрынин.


Share Button