А. Добрынин. «Богиня Генетика и Альфред Кох пророк её».

Альфред Кох, предисловие к книге Тило Сарацина «Германия: самоликвидация».

* * *

  Напомним вкратце: книга Сарацина есть предупреждение немецкого патриота о том, что немецкий этнос, культура, национальный дух, вообще Германия рискуют погибнуть, если темпы иммиграции в эту страну сохранятся. Понятно и достойно одобрения беспокойство немца Тило Сарацина по этому поводу. Понятна и достойна одобрения поддержка немецким патриотом Кохом книги Тило Сарацина. И все же мы считаем, что Альфред Кох, буржуа и либерал до мозга костей, а значит, по нашим понятиям, человек хороший, написал не вполне удачную статью. Объяснимся.

* * *

  Центральное место в статье (предисловии) занимает проблема так называемой политкорректности, что вполне понятно, так как данная проблема занимает центральное место и в книге Сарацина. Кох против политкорректности, так как она искусственно уравнивает людей разных способностей, разных культур, разного образовательного уровня, даже разной сексуальной ориентации. Конечно, это уравнивание печально. Подлинные либералы, истинные буржуа трудятся всю жизнь вовсе не ради того, чтобы добиться равенства с какими-то остолопами. Наоборот, цель буржуа – процветание сильнейшего и закрепление этого процветания. Так думает Кох, и он совершенно прав. Его душа либерала грустит, а сердце плачет при мысли о том, что его уравнивают с теми, на кого он исходя из размера своего банковского счета имеет полное право плевать при всяком удобном случае. И вдруг это право у него отнимают. Как же так?
  Констатируем: Альфред поддался эмоциям, пошел на поводу у них, а не у здравого смысла. Он решил, что политкорректность – скверная забава распоясавшихся интеллектуалов, а ведь это не так. Она насаждается вполне благонамеренными, вполне буржуазными правительствами и политиками, на ее внедрение затрачиваются буржуазными государствами немалые средства. Охладив эмоции, Кох мог бы смекнуть: стало быть, политкорректность необходима для существования буржуазного, милого его сердцу строя. Ну в самом деле: рожать в Европе стали куда меньше, чем прежде, а производство выросло. Конкуренция на рынке труда снизилась. К тому же настырные профсоюзы выбили для своих членов кучу разных прав и приучили их к мысли, что эти права можно выбивать и дальше. Чем это обернется? Правильно, дорогой читатель – ростом заработной платы и падением нормы прибыли. Однако капиталист не был бы капиталистом, представителем креативного класса, если бы не нашел выход и из этой ситуации. На Европе свет клином не сошелся. Те производства, которые можно «передвинуть», надо передвинуть туда, где зарплата в десятки раз ниже европейской, а о правах трудящихся даже и не слыхали. Но все производства, а также торговлю, транспорт, энергетику, сферу обслуживания богатых граждан никуда не передвинешь. Зато можно передвинуть население стран третьего мира, оголодавшее настолько, что готово заниматься самым грязным трудом за самую низкую зарплату.
  Тут, конечно, возникают проблемы. В первую очередь это реакция коренного населения. Пока в городе есть десяток черных мусорщиков, оно еще может сделать вид, будто ничего не замечает. Но когда они видят иноземцев за рулем грузовиков, автобусов и такси, когда черные лица встречают их за прилавками магазинов, когда смуглые руки вертят гайки на конвейере и т.д., и т.д. и всеми этими людьми заселяются целые кварталы их города – тут уже поднимается ропот. Тем более что сами же представители титульной нации порой не прочь заняться всеми вышеперечисленными делами, но не тут-то было – слишком много они знают о своих правах и вообще слишком многого хотят. Ропот усиливается. Однако креативный класс на то и креативен, что предусмотрел возможное недовольство отсталых и фашиствующих элементов. Недаром же он так долго содержал социологов, журналистов, юристов, писателей, кинорежиссеров. Приходит пора отработать денежки, и вся эта армия не ударяет в грязь лицом – нет, она в совокупности производит тонны книг, статей, фильмов, законов и прочего, что в совокупности называется одним словом: «политкорректность». Суть этого явления – в яростной защите всего того, что как-то отличается от преобладающей массы населения – по происхождению, обличью, привычкам, поведению, сексуальной ориентации… В конечном счете такая защита способствует росту конкуренции на рынке труда: туда выплескиваются не только миллионы мигрантов, почуявших возможность устроиться получше, чем на голодной родине, но и толпы «раскрепощенных женщин», и массы геев и лесбиянок, которым теперь никакой гомофоб не посмеет отказать в работе… Когда интеллигенция и масс-медиа сделали свое дело и создали «общественное мнение», на сцену выходят политики, которые в демократических странах всегда идут навстречу общественному мнению и рады зафиксировать его в законах. Так вот если раньше негру, арабу, гею, панку и т.д. страшновато было отказать в работе из-за общественного мнения, то теперь такой отказ становится уже преступлением, карающимся по закону. Закон прочищает мозги отдельным несознательным работодателям, а для всех сознательных работодателей он правилен и желанен, ибо повышает норму прибыли. Что же касается рабочих коренной национальности, которые конкурируют с мигрантами и прочими на рынке труда, то их обрабатывают с разных сторон: и законами, защищающими личность против дискриминации по самым разным признакам, и фильмами, и газетными статьями, и церковными проповедями, напоминающими, что «несть ни еллина, ни иудея…». Приходится примириться с падением зарплаты, а что делать – не сидеть же?
  Так что А.Кох за деревьями не увидел леса, за дарованием прав работягам-инородцам, геям и прочим не понял главного: что это делается не просто так, а с определенной целью. И эта цель должна быть близка его либеральной душе. Она называется «повышение нормы прибыли на вложенный капитал». Впрочем, Коха можно простить. Он до такой степени честный либерал, что просто побоялся коснуться этой стороны вопроса. Как только речь заходит о материальном интересе капиталиста и о норме прибыли, либерал моментально зажмуривает глаза. Норма прибыли для него настолько священна, что он способен даже выступить против действий, идущих ей на пользу, а именно против насаждения политкорректности. Но согласимся: А.Кох как-то симпатично заблуждается. Он – честный воин своего класса и заблуждается тоже честно. К счастью, мы вовремя его поправили и в дальнейшем надеемся часто видеть его на гей-парадах и на фестивалях искусств тропических народов.
  Несправедливо было бы не упомянуть и про достоинства статьи г-на Коха. Важнейшим из них является привлечение темы генетики к анализу социальных проблем. До Коха прогрессивные авторы как-то стеснялись говорить о генетике, хотя весьма охотно отмечали тот факт, что общество делится на элиту и быдло (быдло – польское слово, обозначающее некреативных лиц, работающих по найму, и потому не должно никого оскорблять). Но без привлечения генетических аргументов непонятно, почему общество делится на эти два слоя. Без генетики можно договориться до того, что начнешь интересоваться: почему этот работает много, а получает мало, а тот почти не работает, а получает огромные деньги? Тебе ответят: потому что труд второго важнее для общества. А ты спросишь: кто установил, какой труд важен, а какой нет? Был бы труд первого не важен, и не было бы такого труда вовсе. Ну как тут найти консенсус? Однако приходит Кох, вспоминает о генетике, и все становится на свои места (просим прощения за длинную цитату).
  «Рискуя навлечь на себя гнев общественности, повторю (вслед за Тило Сарацином) еще раз: люди не равны! Они разные. И эта разность может лишь отчасти быть компенсирована упорством и воспитанием. Как ни грустно это констатировать, но часто люди не равны изначально, генетически. В таком заявлении есть некоторая обреченность. Да – это неравенство фатально. Но тем не менее это правда, и гораздо правильнее ее признать, чем строить общество, делая вид, что это не так. Напрасно думать, что игнорирование генетического неравенства есть проявление гуманизма по отношению к слабым. Что это некая невинная и простительная форма социального милосердия. Уверяю вас – это опасное заблуждение. Россия, более чем кто-либо, уже наступала на эти грабли. И пусть ее опыт будет серьезным предупреждением все тем, кто считает, что генетически обусловленного интеллектуального неравенства не существует. Начнем с того, что поборники генетического равенства попросту вообще отрицают генетику как науку о наследовании различий. И в этом смысле они становятся в одну шеренгу с товарищем Сталиным, который как раз и объявил генетику буржуазной лженаукой. Ведь Сталин, которого можно назвать каким угодно злодеем, тем не менее безусловно не был идиотом. И генетику он отрицал отнюдь не в приступе бессмысленного самодурства. Сталин был человек последовательный и понимал, что генетика мешает ему уничтожать интеллектуальную элиту нации. А уничтожать очень хотелось. Поэтому и был выдвинут тезис о том, что новую (не хуже, а даже лучше старой) элиту можно попросту воспитать. А вся эта чепуха про наследование интеллектуальных способностей тормозит победу прогрессивного пролетариата над паразитирующей буржуазией и выродившейся аристократией». Ну и так далее.
  Из этой цитаты ясно следующее.
    1) Неравенство (о котором писал не только Тило Сарацин, но еще – очень много, признавая неравенство, – и Ленин), означает, по А.Коху, не то, что люди просто различны, а то, что один человек изначально лучше другого. Иначе это неравенство не требовалось бы «компенсировать» (просто найди другую работу, да и всё, и компенсаций никаких не надо). Иначе констатация факта неравенства не вызывала бы «грусти» и «обреченности». Иначе неравенство не выглядело бы «фатальным».
    2) Тот человек, который лучше, соответственно и живет лучше. В противном случае А.Кох не говорил бы о неуместном «гуманизме» и «социальном милосердии» со стороны тех, кто не склонен признавать неравенство в трактовке А.Коха.
    3) Тот человек, который лучше – он лучше не по Божьему соизволению (о Боге, тем паче в образе Христа, А.Кох совершенно правильно предпочитает не вспоминать, эти обветшалые предрассудки ему не нужны). Человек этот лучше по науке, которая называется генетикой. То есть и предки этого человека были лучше, и сам он лучше, и потомки его будут лучше того, кто генетикой обласкан меньше. Таким образом, на место Божьего предопределения ставится генетика, в которой А.Кох явно спец не из последних – только этим можно объяснить его уверенное хождение по столь зыбкой почве. Здесь Кох проявляет незаурядное мастерство полемиста, которое в современном виде состоит в том, что полемика ведется не для выяснения истины, а для защиты интересов своего класса и ради сокрушения противника. Понятно, что для этого все средства хороши. Особенно важно кстати обрушить на противника авторитет науки, а знать науку при этом совершенно не обязательно – ведь прежде всего важно защитить хороших людей. Пусть педант скажет, что генетика – наука не только о наследовании различий, но и о мутациях, поэтому генетическое неравенство завтра вполне может попросту поменять знак, но глуповатые потомки тем не менее будут жить не хуже талантливого родителя. Пусть педант взвизгнет, что генетически обусловленное интеллектуальное неравенство закрепляется только при целенаправленном отборе по этому признаку, а вот собственность закрепляется без всякой оглядки на интеллект. Пусть плохие, завистливые люди укажут на реальность процесса первоначального накопления, когда к хорошей жизни прорываются люди, не особенно обремененные интеллектом. Пусть они же кричат об огромном количестве глупцов в рядах «паразитирующей буржуазии и выродившейся аристократии», которым А.Кох явно сочувствует и отдает им пальму интеллектуального первенства. Пусть все они говорят, визжат, кричат – А.Коха с позиции они не собьют. По Коху, человек лучше живет потому, что интеллектуально выше. Иначе говоря, посмотри, кто богаче, и узнаешь, кто умнее (и наоборот). Поговорка «Если ты такой умный, почему ты такой бедный», считавшаяся до недавних пор визитной карточкой идиота, благодаря Коху наполнилась новым содержанием. Иначе говоря, лучше живет человек потому, что выбирает для себя особо значимый для общества вид деятельности, а сделать такой выбор ему позволяет интеллектуальное превосходство (генетически обусловленное). Таким образом, смута, начатая когда-то Христом с его игольным ушком для богатых, и продолженная Кампанеллой, Фурье, Марксом и прочими, объявляется закрытой. В короткой статье Альфред Кох снял все проблемы устройства человеческого общежития.
    4) У светлого бога по имени Генетика имелся свой сатана по имени Сталин. Разумеется, не признавая генетики, он исповедовал равенство людей, и потому ему очень хотелось истребить интеллектуальную элиту нации. Такие заклинания Коха непременно поддержат все хорошие, то есть богатые люди, вся буржуазия и аристократия. Им-то понятно, что все их богатства праведны, ибо обусловлены генетикой (богом). Сталин же отваживался, как и прочие коммуняки, вмешиваться в божественный промысел и потому просто не мог не быть злодеем и не хотеть крови людской. Педант, правда, скажет, что истреблять интеллектуальную элиту, потому что очень хотелось – это и есть бессмысленное самодурство, так уж лучше сразу объявить Сталина полоумным. Педант скажет, что ему непонятно, зачем Сталину потребовалось воспитывать новую элиту, если он так ненавидел всякий интеллект, зачем потребовалось всюду тысячами строить школы и сотнями – вузы и НИИ. Педант закричит, что при Сталине успешно работали великие генетики (вейсманисты-морганисты) Х.Ф. Кушнер и Н.П. Дубинин, причем последний при коммуняках – преемниках Сталина получил Ленинскую премию, стал директором института и академиком.
  Но педант – он и есть педант. Он не понимает души борца, души Альфреда Коха. Такие люди всегда впереди, они любят реформировать общество. Да, недавно благодаря козням сталинистов их реформы потерпели полный крах, но люди, подобные Коху, продолжают оставаться на переднем плане, ибо это обусловлено генетически. Таким людям нужна не бесполезная истина, а торжество добра, торжество хороших людей. Таким людям нужна победа. Победа во имя Генетики.

Share Button

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*