А. Добрынин. «Безотказное пойло господина Эггерта».

«Безотказное пойло господина Эггерта». («Коммерсант ФМ», текст от 10.05.12)

  Празднование 9 мая лишний раз напомнило не только о трагедии войны, но и о состоянии духа нынешней России, считает обозреватель «Коммерсантъ FM» Константин Эггерт. Состояние духа, как совершенно верно считает господин Эггерт, никуда не годится. Напомним для удобства читателей его слова, ибо это вновь текст мастера. Вообще когда о России и Победе начинает рассуждать человек по фамилии Эггерт, то появляется надежда услышать нечто свежее и нестандартное. Вспоминается Альфред Кох и его откровения о России, так порадовавшие в свое время прогрессивную аудиторию. Напомним для удобства читателей слова Константина Эггерта, ибо это вновь текст мастера.

    «Все прошло так же, как и в предыдущие годы:   парад, ветераны, о которых вспоминают раз в году и   которых все меньше, постмодерн георгиевских   ленточек и наклеек «На Берлин!» на немецких Porsche   и Audi, телевизионный эфир, в котором каждая вторая   передача – «про войну», редко — искренне и правдиво,   чаще – чудовищно пошло.
    Но меня посетила грустная мысль о том, что подруга   покойной мамы, капитан медицинской службы и   орденоносец Валерия Борисовна Коняева, или просто тетя Лера, до этой годовщины, в отличие от прошлогодней, уже не дожила. Это значит, что лично знакомых мне с детства ветеранов больше не осталось. Я помню ее рассказ о том, как их санитарный поезд на бреющем полете расстреливали «мессершмитты», и как ей в ее 21 год было страшно, и как из поезда разбежалось начальство, а тетя Лера среди мата и огня спасала раненых. Она, кстати, очень неохотно рассказывала о войне. Потому что не хотела воскрешать в памяти этот ужас.
  А еще я вспомнил слова, сказанные моей мамой 9 мая 2005 года, незадолго до смерти: «В этот день в 1945 году я была в ликующей толпе на Красной площади. Но сегодня было бы странно ликовать. В этот день нужно вспоминать и молиться о погибших».
  Однако 9 мая, за редким исключением, вроде общенациональной минуты молчания, государство предлагает нам другой выбор. Можно восхититься величием, как его понимает российская власть, в виде «Тополей-М» на Красной площади, и концертов, где про огонь в тесной печурке верещат люди, вчера певшие про телок, «герыч» и крутые тачки. Если вас это не устраивает, то в качестве альтернативы можно наблюдать за клоунскими шествиями Зюганова и «Левого фронта» с их славословиями Сталину и дежурными заклинаниями про «антинародный режим».
  На самом деле, это не выбор, а две стороны одной медали. Владимир Путин говорит: «У нас есть моральное право отстаивать свои позиции, потому что именно наша страна приняла на себя главный удар нацизма». Ему послушно вторит обер-коммунист Геннадий Андреевич и удальцовский молодняк в майках с Че Геварой. Они тут же услужливо послылают дежурные проклятия в адрес НАТО и Запада, этих главных фантомных противников нашего политического режима.
  Я точно знаю: тетя Лера Коняева под пулями волокла носилки с ранеными не ради того, чтобы ее именем авансом оправдывали политику нынешних хозяев Кремля или рвущихся в него красных бесов всех мастей (Зюганов, естеcтвенно, не в счет). Спустя почти семьдесят лет отдавать долг памяти мы можем и должны сами, без назойливых государственных фанфар и политизированных истерик. Это, на самом деле, просто: помнить и молиться».

  В рецензии на послание Константина Эггерта, касавшееся Катыни и необходимости непрерывно за нее каяться мы уже отметили незаурядное мастерство Эггерта-полемиста. Это мастерство зиждется на понимании ряда основополагающих принципов. И главный из них состоит в том, что нет «истины вообще»: есть только истина той или иной социальной силы. Поэтому послания, обращения к согражданам, статьи и прочее вовсе не преследуют цели выяснить абстрактную истину: они есть инструмент защиты (или нападения) данного общественного слоя. А значит, о том, хороша статья или плоха, удалось выступление или нет, мы можем судить по двум признакам:
      1) хорош или плох тот общественный слой, интересы которого они защищают, и
      2) удачно ли они это делают.
  По первому признаку: конечно же, Константин Эггерт, как всегда, против плохих людей и на стороне хороших. Он против тех, кто работает по найму, не имеет своего бизнеса, вечно требует справедливости, одурманен шовинизмом и потому любит с помпой отмечать День Победы. Таких людей для краткости принято называть быдлом (это слово, как и слово «жиды», пришло к нам из польского языка и потому никого не должно оскорблять). В этот день быдло имеет обыкновение, как выражаются на Востоке, «поднимать хвост» и держаться на равных с элитой, интересы которой всегда трепетно защищает г-н Эггерт. Помогают быдлу забыть свое место череда официозных мероприятий, концертов, фильмов и всего того, что наш автор чохом называет «назойливыми государственными фанфарами и политизированными истериками». Низший класс, антиэлита, ощущает свою причастность к Победе, радость победы, свою силу, а в таком состоянии он уже неуправляем и способен на что угодно. Поэтому никакие торжественные мероприятия, ни политические, ни культурные, К. Эггерту справедливо не нравятся. Исключение он делает лишь для немногих «искренних и правдивых», в которых рассказывается, как Сталин и его безжалостные клевреты завалили трупами своих солдат ту или иную вражескую позицию. Других исторических передач о Войне сейчас не делают, ну и слава богу – пусть быдло будет поскромнее и забудет о том, как его отцы, забыв всякую почтительность, миллионами истребляли разумных европейцев, пришедших их цивилизовать. Искренние фильмы – это те, в которых показано, что войну выиграли исключительно те люди, которые имели проблемы либо с Уголовным кодексом, либо с особым отделом, либо с собственным начальством (либо с тем, и другим, и третьим). А все то, что не побуждает быдло к скромности, не внушает ему чувства уныния и вины, должно быть объявлено «чудовищно пошлым», официозным, назойливым и истеричным. Дело даже не в том, так ли это на самом деле. Такую оценку следует вынести для общественного спокойствия, для того, чтобы держать быдло в узде и вышибить из его головы мысль о собственном величии. И Константин Эггерт выносит такую оценку «вообще», «в целом», не погрязая в деталях, не давая отвлечь себя на частности. В этом его искусство, потому что мы не выясняем какую-то там истину, которую никто никогда в глаза не видел – мы защищаем хороших людей от плохих. В столь благородном деле аргументы и словопрения нужны не больше, чем на реальной войне. К. Эггерт до аргументов и не опускается, то есть делает все правильно.
  К чему же так виртуозно подводит г-н Эггерт читателей и слушателей? Правильно, к тому, чтобы вовсе отменить празднование Дня Победы. Ему могут возразить, что официальные мероприятия, и порой с оттенком официоза, проводят во многих странах. Глупое возражение: в этих странах элита и быдло давно размежевались, победила элита, а на долю быдла оставлены мечты когда-нибудь влиться в ее ряды. У нас же чаша весов колеблется, и не в последнюю очередь благодаря Дню Победы. Поэтому, с одной стороны, отмечать его пока следует, дабы не вызвать озлобления низших слоев, но, с другой стороны, необходимо постепенно, изо дня в день, из года в год, статьями, посланиями, книгами, фильмами размывать его значение. Пусть те, кто его отмечает, будут пошляками, клоунами, сталинистами, путинскими чинушами. Других замечать не надо. Вместо всех других мы выставим на первый план одну-единственную тетю Леру, которая помнит, как плохо воевала наша армия (а что с нее, с армии, взять – известно, из кого она состояла, не из бизнесменов же), как при первой же бомбежке удирало начальство и т.д. Ни в коем случае не стоит вспоминать тех, чьи части били противника и чье начальство никуда не удирало. Это значит лить воду на мельницу быдла. Но К. Эггерт такого не сделает никогда. В том числе и потому, что деньги ему платят за другое.
  Дабы подчеркнуть мастерство Эггерта-полемиста, отметим несколько моментов в его – нет, не аргументации, аргументацией это назвать нельзя, а в образности его статьи (послания). Не думаю, что я тем самым смогу дать дополнительное оружие в руки каким-то быдлолюбивым публицистам: на мой сайт, как я полагаю, кто попало не заходит, а только представители элиты либо те, кто мечтает к элите примкнуть. Посему отмечу, что свое чудодейственное варево Константин Эггерт, как настоящий кудесник, варит из самых разных компонентов, набранных где угодно и каким угодно способом. Например, он упрекает в пошлости тех эстрадных артистов, которые воспевают День Победы (а в другие дни – «герыч и телок»). Неужели он не понимает, что эти артисты и их продюсеры есть тоже представители элиты, и про телок они поют во многом для того, чтобы их песни о Победе не воспринимались всерьез? Понимает, конечно, но искусство кудесника в том и состоит, чтобы брать травки для своего котла из-под любого забора, с любой навозной кучи. Точно так же понятно и то, что пошлые фильмы о войне снимаются представителями элиты именно для того, чтобы потом К. Эггерт мог упрекнуть их в пошлости и на этом основании призвать отмечать День Победы «самим», то есть «помнить и молиться» на дому. Даже щепотку квасного патриотизма бросил в свое пойло К. Эггерт, отметив георгиевские ленточки на машинах немецкого производства и намекнув таким образом на глупость и ненужность самих георгиевских ленточек. В ход пошла и никому ранее неизвестная тетя Лера, на которую можно валить все, что угодно. Сколько уже этих отдельно взятых, непременно битых немцами дядь и теть использовали единомышленники Константина Эггерта в девяностых и в нулевых – не сосчитаешь. Ход везде один и тот же: «не для того тетя Лера в одиночку спасла наше бездарное отечество, чтобы теперь красно-коричневые…» Или: «…Чтобы теперь сталинисты…». Или: «…Чтобы теперь клоун Зюганов и удальцовский молодняк…». Да, прием не новый, но и пошлость иногда идет в дело, если долбить быдло в темя надо каждый день, а ничего нового в голову не приходит. Сгодится и порция щемящей сентиментальности, вброшенная в связи с тетей Лерой – сентиментальность хорошо действует на быдло, взращенное нашим элитно-креативным телевидением. Не станет лишней и пригоршня страха в виде «красных бесов, рвущихся в Кремль». Тут важно чтобы никто ничего не мог понять: кто эти бесы? Зюганов? – но он скорее ангел. Или Удальцов, не вылезающий из кутузки? Не важно, ибо страшно то, что непонятно, что известно одному кудеснику. А в целом – что сказать? Мастер – он и есть мастер. Он, может, и сам до конца не знает, из какого сора, не ведая стыда, варится его пойло. Не знает, но безошибочно чувствует все пригодное. А так как пойло варится каждый день, то скоро День Победы мы будем отмечать посредством медитаций. А еще чуть позже – и вовсе не будем.

Share Button