Роман-фельетон «Пучина богемы». III часть, V глава.

III часть,
V глава.

В 1995-м году, в начале лета, в Москву на курсы повышения квалификации педагогов приехал из Череповца пламенный любитель литературы Гридасов, о котором мы уже рассказывали во II-й части нашего романа. Жизнев, разумеется, не мог пройти мимо такого события и помчался на «Юго-Западную» – близ этой станции метро располагалось общежитие, где поселили Гридасова. Встреча началась с объятий, продолжилась долгой задушевной беседой под пиво и водку, но завершение ее оказалось каким-то странным… Впрочем, обо всем по порядку. Гридасову, уже в изрядном подпитии, вдруг неудержимо захотелось женского общества (в то время как Жизнев в подобном же состоянии начисто забывал о существовании проблемы пола). Подгоняемый скорее даже не желанием, а чувством сексуального долга (посещающим, как видим, и лучших людей), Гридасов отправился в скитания по бесконечным коридорам общежития, объяснив Жизневу, что хочет найти место, где устраивают танцульки, а если не найдет – то хотя бы комнату, населенную гостеприимными дамами. Ни в своем успехе на танцульках, ни в том, что дамы окажутся ему рады, Гридасов ничуть не сомневался – Жизнев искренне позавидовал его уверенности в себе. Однако все возможные места для танцулек оказались наглухо заперты (начальники общежитий танцулек вообще не жалуют, Жизнев об этом прекрасно знал по опыту собственной молодости), а попытки вломиться в комнаты с женским населением каждый раз приводили к конфузу: либо женщины взвизгивали с перепугу и гневно отвергали предложение познакомиться, либо у них в гостях уже сидели кавалеры, глядевшие крайне сурово, либо, наконец, из-за двери просто слышался совет идти прочь подобру-поздорову. Ну и, само собой, в большинстве случаев на стук Гридасова просто никто не отвечал. В качестве бессловесного клеврета Гридасова Жизнев чувствовал себя невыносимо глупо, особенно когда на него с испугом и недоумением таращились застигнутые врасплох дамы в домашних халатиках.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>

Роман-фельетон «Пучина богемы». III часть, I глава.

III часть,
I глава.

  Любим Жизнев и его возлюбленная Марина сидели в квартире Жизнева, занимая те же позиции, что и в главе I части I настоящего повествования, то есть поэт – в продранном кресле, дыры в обивке которого были стыдливо прикрыты клетчатым подобием пледа, а Марина – на диване, покрывало которого радовало взор изображением пяти котят в корзинке. Однако теперь круглый толстоногий стол находился не в сторонке, а стоял между хозяином и гостьей, внося в мизансцену некоторую официальность. На столе возвышалась бутылка чилийского красного вина и теснились тарелки с фруктами и разными заедками, но официальности это не убавляло. Правда, Марина была великолепна, как всегда. Улыбаясь и блестя глазами, она рассказывала о жизни своих подруг, хорошо зная, что Жизнев любит ее злословие.
– Представляешь, эта толстуха Дьяченко недавно угодила в милицию. Пошла в теплой компании в ресторан, там ее какой-то мужик – ну, из той же компании, – пригласил на танец и начал лапать потихоньку.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>